Спецвыпуск. Рождество

24 декабря, 2019 год.

Канун Рождества. Хогвартс-экспресс подъезжал к станции и платформа постепенно заполнялась родителями и студентами. Все выискивали детей взглядом.

Нирэлль стояла, кутаясь в свой длинный шарф, и время от времени поглядывала на часы. Рядом – Амари, такая же яркая, как всегда, хоть сегодня и заметно взволнованная, и Тео, который выглядел настолько собранным, что это подозрительно.

— Они опаздывают, — протянула Амари, поправляя шапку. — Лиам точно опять заснул в вагоне.

— А Мэйсон, скорее всего, потерялся по пути, — заметил Тео ровным тоном. — Или подружился с каким-нибудь духом поезда.

— Не смешно, — фыркнула его жена. — Он на первом курсе, я нервничаю!

— Всего лишь первый курс, что тут такого? — закатил глаза он. — Когда он в первый класс шел – ты не так волновалась.

Амари толкнула его локтем в ребра и Тео болезненно застонал. Нирэлль взглянула на них и не смогла сдержать улыбки. Всё такие же спустя столько лет. Она вновь сосредоточилась взглядом на поисках детей.

Первыми выскочили Лиам и Эмилия, дружно толкая друг друга локтями.

— Мааааам! — Лиам, высокий и взъерошенный, соскользнул с подножки и тут же чуть не упал. — Я жив!

— Пока что, — добавила Эмилия, катя чемодан. — Я буду требовать награду за то, что довезла его без потерь.

Амари всплеснула руками, обняла обоих.

Тео присмотрелся:

— А Мэйсон где?

И в этот момент к нему буквально прилепился маленький вихрь.

— Па! Ма! Я тут! Я познакомился с парнем из Пуффендуя, он тоже любит взрывы! Мы...

— Господи... — простонала Амари и прикрыла лицо ладонью. — Теперь я понимаю своих родителей.

Тео не успел даже выдохнуть – Мэйсон уже что-то возбуждённо тараторил, жестикулируя так, будто взрывы происходили прямо сейчас.

Но Нирэлль пропустила шум мимо сознания – потому что её дочь всё ещё не появилась.

И только спустя долгие секунды Изабелла наконец вышла из облака пара. Она спускалась медленно, с каким-то почти взрослым достоинством: длинное тёмное пальто, мягкие локоны, лёгкая улыбка. И когда она увидела мать – все эти внешние спокойные слои тут же исчезли.

— Мам! — Иза бросилась к ней и обняла так крепко, что у Нирэлль перехватило дыхание. — Я так скучала!

— Я тоже, — тихо ответила Нирэлль, гладя её по волосам. — Как прошла поездка? Всё хорошо?

Она отстранилась, чтобы рассмотреть дочь – и чуть не ахнула. Да, это была её девочка...Но уже не маленькая.

Плечи прямее. Линия челюсти чётче. Взгляд глубже. Ей уже почти восемнадцать.

— Когда тебя долго нет рядом, — прошептала Нирэлль с улыбкой, — кажется, что ты меняешься каждую минуту.

— Это тебе кажется, — засмеялась Изабелла. — Я всё та же.

Но обе они знали – это было не так.

— Раз все в сборе, — объявил Тео, громко хлопнув в ладони, — едем домой. Я умираю с голода! Ваша мать потащила меня на вокзал даже без завтрака.

— Кто виноват, что ты спишь как убитый и просыпаешь всё на свете? — парировала Амари.

И вся эта немного хаотичная, но тёплая компания направилась к выходу.

Спустя час дом Ноттов был уже наполнен запахом еды, смехом и разговорами. За огромным столом царил настоящий семейный гул – в основном благодаря Мэйсону, который успевал говорить одновременно и с родителями, и с Лиамом, и с Эмилией.

— Профессор Слизнорт похвалил меня, — гордо сообщил он, приподнимая подбородок. — Сказал, что я такой же, как и отец. Выдающийся зельевар.

— Жаль, что мы с ним не поладили, — пробормотал Лиам, хотя по выражению лица было ясно, что он лукавит. — Но мужик хороший, да.

Лиам полностью унаследовал характер отца, но он никогда не любил зельеварение. Он, как и его мать, любил заклинания и травологию. Мэйсон же был точной копией матери, однако у него нет плохих оценок по зельеварение, как у неё. А Эмилия находится где то посередине. Спокойная и мудрая, как Тео. Добрая и веселая, как Амари.

Изабелла и Эмилия всё это время обменивались взглядами. Но Эмилия – более прямая – быстро поняла: ждать смысла нет.

— Итак, — она положила вилку и откашлялась, — Изабелла хочет вам кое-что рассказать.

Иза дёрнулась, будто её ткнули в бок.

— Эми, ну серьёзно?..

Секунда напряжённой тишины. Потом Изабелла медленно поднялась, вздохнула и подняла левую руку. На её безымянном пальце мерцало тонкое кольцо с маленьким бриллиантом.

Амари ахнула – громко, искренне. Тео выронил вилку, и она звякнула о тарелку. Нирэлль заморгала, чувствуя, как сердце делает странный, болезненно-тёплый оборот.

— Ну... — начала Иза, краснея. — Один парень предложил мне пожениться следующим летом. И я согласилась. Так что...вроде как...мы теперь помолвлены.

— Чего!? — выпалил Тео, так резко наклонившись вперёд, что Амари едва не дёрнула его обратно. — Он что, даже благословения не попросил? Ладно, у твоей матери – но у меня?! Я твой дядя!

Амари ткнула его вилкой в плечо.

— Перестань, Тео! Девочка волнуется!

— И я тоже! — огрызнулся он.

Амари проигнорировала.

— Мы рады за тебя, дорогая. Просто... — она тяжело выдохнула. — Вам по восемнадцать. Вы только-только закончите школу. Вам не кажется, что вы слишком торопитесь?

— Нет, — уверенно сказала Иза. — Мы хотим путешествовать. Хотим увидеть мир, пожить в разных странах. Это проще сделать, если мы муж и жена. И... — она улыбнулась мягко, тепло, чуть растерянно, — я люблю его. И он любит меня. Я знаю это.

Тишина. Щёлканье камина.И потом – голос Лиама.

— Если это кому-то важно... — он пожал плечами. — Он правда любит её. Сначала эта новость выбила нас с Эмилией из колеи. Но я доверяю этому парню.

И это было серьёзно. У Лиама проблемы с доверием были с младенчества. Если он говорит «доверяю» – то человек действительно надёжный.

— Мам? — тихо спросила Изабелла. — Скажи хоть что-нибудь.

Нирэлль взяла её за руку. Пальцы дочери дрожали. Она вспомнила Изу – крошечную, в пелёнках, в ту ночь, когда погиб её отец. Вспомнила, как та делала первые шаги в цветочной лавке. Как смеялась. Как росла быстрее, чем сама жизнь позволяла.

И сказала:

— Для начала... — мягко, спокойно, — я хочу познакомиться с ним.

На лице Изабеллы распустилась улыбка – будто в комнате внезапно стало светлее.

— Да, об этом... — она неловко зачистила горлышко. — Мы думали, что может...Рождество мы отметим вместе. С ними.

— С кем? — Тео нахмурился. — У тебя там что, гарем?

— С ним, — закатила глаза Иза. — И. Его. Семьёй.

Нирэлль кивнула.Она чувствовала, что что-то большое, важное, неизбежное уже движется к их жизни.

— Я не против, — сказала она тихо.

— Не против? Вы все точно с ума посходили... — Тео продолжал ворчать.

***

Когда стрелки часов перевалили за полночь и дом погрузился в ту особую, хрустально-тихую рождественскую тишину, Изабелла всё ещё сидела на своей кровати в позе лотоса. За окном мягко кружил снег, но вместо умиротворения её охватывало нарастающее беспокойство. Ужин прошёл совсем не так, как она представляла: напряжённые взгляды, недосказанности, скованное молчание.

Она гладила край одеяла, будто пытаясь успокоить собственные мысли. Завтра они познакомят родителей. Завтра всё может измениться.

«А если всё пойдёт ужасно? Если они поссорятся? Если...»

Лёгкий, нерешительный стук в дверь оборвал её мысли.

— Можно? — прозвучал тихий голос Нирэлль.

Изабелла кивнула. Мама зашла внутрь, закрыла дверь и, немного помедлив, присела рядом, словно боялась потревожить хрупкое равновесие, в котором находилась дочь.

— Он всё ещё обижен на меня? — спросила Иза, опуская взгляд и прикусывая губу. — Дядя Тео... он почти не смотрел на меня.

Нирэлль вздохнула, нежно поправляя прядь волос дочери.

— Он и не обижался, милая. Он просто... — она усмехнулась, поднимая брови. — Тео иногда забывает, что ему уже под сорок, а не пятнадцать. Он поворчит, постонет, поругается для важности – и ему легче. Дай ему ночь, и завтра он уже будет шутить, как обычно.

Изабелла кивнула, но в глазах всё равно оставалось смятение.

— Мам... — она глубоко вдохнула. — Честно. Как ты относишься ко всему этому? Я знаю, что за столом ты говорила... не всё то, что думала на самом деле.

В комнате повисла тишина. Нирэлль опустила взгляд на свои руки, тщательно переплетая пальцы, будто собираясь с мыслями.

— Ты права, — наконец сказала она и слегка улыбнулась. — Я действительно не всё сказала вслух.

Иза нахмурилась.

— Потому что ты против?

— Нет, — мягко ответила Нирэлль, поднимая глаза. — Я... просто испугалась.

Это признание повисло в воздухе, неожиданное и честное.

— Испугалась? Чего?

Нирэлль отвела взгляд в сторону окна, где снег укрывал мир спокойной белизной.

— Того, что ты выросла, — выдохнула она почти шёпотом. — Того, что время пролетело быстрее, чем я успела моргнуть. Того, что ты вдруг приводишь ко мне человека и говоришь, что это – твоя жизнь. Твой выбор. Твоё будущее.

Она улыбнулась печально и нежно одновременно.

— Я помню тебя крошечной, с едва слышным дыханием, когда... когда мы потеряли твоего отца. Я тогда подумала, что никогда не отпущу тебя от себя. Никогда.

Изабелла медленно взяла её за руку.

— Мам...

— Но жизнь не спрашивает, готова ли ты, — продолжила Нирэлль, сжимая руку дочери. — Просто приходит день, когда твой ребёнок смотрит на тебя и уже не маленький. И вот он – выбор. И я должна принять, что ты идёшь своим путём. Не моим.

Она улыбнулась чуть увереннее.

— Я не против этого всего. Я хочу, чтобы ты знала, что я поддержу любой твой выбор. Каким бы тяжелым или неприятным для меня он ни был.

Они посидели так ещё некоторое время. Тепло. Спокойно. В ту самую предрождественскую ночь, когда снег смягчал углы мира, а страхи переставали казаться такими страшными.

Наконец Иза прошептала:

— Как думаешь... завтра всё пройдёт хорошо?

Нирэлль улыбнулась, наклоняясь, чтобы поцеловать её в макушку.

— Завтра пройдёт так, как должно. А если что-то пойдёт не так – мы справимся.

За сотни километров от того места, где Изабелла засыпала, успокоенная мамиными словами, другой дом всё ещё жил теплом семейного вечера. В «Норе» давно бы уже все спали, но дом Джорджа Уизли жил по иным законам: громкий смех, запах горячего шоколада и мерцание камина были здесь постоянными спутниками поздних часов.

Круглый дубовый стол был завален – как обычно – всем, что только можно себе представить: блюдом с остатками жаркого, кружками с какао, парой каких-то странных игрушек из магазина и даже раскрывшейся на середине газеты.

Атмосфера была уютная, теплая, домашняя. Алисия, разумеется, настояла на том, что «предрождественский ужин в узком семейном кругу» должен быть спокойным. Но кто-то забыл предупредить об этом их детей.

— Роксана, я же сказал, не подбрасывай котлеты, — устало проговорил Джордж, не поднимая взгляда, — мама потом заставит меня драить потолок. Ты знаешь, я всегда за веселье, но только не такое.

— Пап, я просто тренирую точность! — возмутилась девочка, поднимая ложку и одновременно высовывая язык брату.

Фред-младший – высокий, рыжий, с фирменной изогнутой бровью, которой так умел пользоваться его отец – фыркнул.

— Если ты тренируешься, то делай это на чем-нибудь не съедобном.

Алисия, смеясь, убрала упрямую прядь с лица и потянулась за чайником.

— Дайте ей попробовать. Хуже, чем ваши фейерверки на прошлое Рождество, всё равно не будет.

Джордж издал драматичный вздох:

— Один раз поджёг ёлку – и это теперь преследует меня всю жизнь...

— Пап, ты её поджёг три раза, — невозмутимо уточнил Фред.

— Мелочи, — махнул рукой Джордж.

Улыбки постепенно угасли, когда Фред-младший внезапно замолчал, нервно крутя вилку. Он уже пару раз пытался начать разговор, но постоянно сбивался.

Алисия заметила это первой.

— Фред? Ты сегодня какой-то... задумчивый.

— Это слово мы используем вместо «бледный как привидение», — вставил Джордж, но без злости.

Фред выдохнул, отпустил вилку и выпрямился.

— Ладно. Я скажу.

Роксана, разумеется, наклонилась ближе, прищурившись как сыщик.

— Только не говори, что тебя выгнали из команды по квиддичу. Давно бы пора...

— Что? Нет! — возмутился он. — Я вообще-то... ну...это важное. Серьёзное.

Он снова вдохнул поглубже.

— Я сделал предложение девушке.

В комнате резко наступила тишина. Даже огонь в камине, казалось, треснул тише. Джордж застыл с кружкой у губ. Алисия моргнула. Роксана открыла рот. Потом закрыла. Потом снова открыла.

И первой заговорила именно она:

— Ты ЧЕГО сделал?! Ты же...тебе...

— Мне семнадцать, да, — спокойно ответил Фред. — Скоро восемнадцать.

Алисия медленно поставила чайник и улыбнулась – мягко, тепло, по-настоящему.

— И ты уверен?

Фред кивнул.

— Да. Более чем.

Джордж наконец оторвал кружку от лица, поставил её на стол и наклонился вперёд, изучая сына, как будто видел его впервые в жизни.

— Ну что ж, — протянул он задумчиво. — В этом доме рано взрослеть – семейная традиция. Фред, ты точно не перепутал? Предложение – это не как выбрать метлу. Это навсегда.

— Я знаю, пап. И я серьёзно. Она невероятная.

Джордж на секунду задержал дыхание, а потом вдруг улыбнулся – широко, светло.

— Тогда я горжусь тобой, — сказал он, положив ладонь на стол. — Если ты решил – значит, решил. Уизли редко ошибаются в людях.

— Кроме тебя, когда ты выбрал Фреда старшего в напарники, — тихо фыркнула Роксана.

Джордж приподнял бровь:

— Молодая леди, напомни мне, кто ночевал под столом после того, как перепутал два приключенческих зелья?

Алисия фыркнула, прикрывая рот.

Но внимание вернулось к Фреду.

— Мы хотим, — продолжил он, — познакомить вас с её родителями завтра. Прямо на Рождество.

Алисия подошла и обняла сына сзади, прижимая подбородок к его плечу.

— Я так рада за тебя. Правда. Какая она?

Фред улыбнулся тем самым редким, искренним, по-настоящему счастливым выражением.

— Добрая. Умная. Сильная. Тихая, но... её хватает на весь мой шум.

Джордж усмехнулся:

— Значит, она либо ангел, либо невероятно терпеливая девушка.

— Пап...

— Шучу! — поднял руки Джордж. — Шучу. Но я серьёзно хочу познакомиться. Особенно с родителями. Интересно, что за люди вырастили того, кто смог выдержать нашего Фреда.

Фред фыркнул:

— А вы постарайтесь не смутить их.

Все трое обменялись заговорщицкими взглядами.

— Мы? — одновременно сказали они.

Фред закатил глаза.

— Именно этого я и боюсь.

Но атмосфера в комнате стала иной – мягкой, светлой, почти праздничной. Алисия вернулась на своё место, положила руку на ладонь мужа.

— Я уверена, всё пройдёт прекрасно, Фред.

Джордж кивнул, серьёзен на редкость:

— Если ты её любишь – для нас этого достаточно.

Фред выдохнул с облегчением.

А за окном шёл тихий, спокойный снег. Такой же, как у Изабеллы. И ничто пока не подсказывало им, что скоро их миры столкнутся.

***

Ранним зимним утром, когда город ещё дремал под мягким серым небом, Нирэлль выехала на кладбище. Воздух был свежим, влажным, пахнущим снегом, который должен был вот-вот выпасть. Машина мягко свернула на узкую дорожку между кипарисами, и что-то в этой тишине будто облегчило ей сердце.

Это было место, куда она приезжала редко. Слишком много боли, слишком много воспоминаний. Но сейчас...сейчас ей нужно было сказать всё вслух – тем, кто, как ей казалось, всё равно слушает.

Могилы её семьи стояли в одном ряду: бабушки и дедушки, отца и мужа.

Как всегда, она остановилась, не решаясь сразу подойти. А потом медленно, будто в воде, подошла к скамейке и опустилась на неё.

Некоторое время она просто сидела, слушая ветер, который доносился из глубины рощи. Только потом она заговорила.

— Иза помолвлена, — сказала она почти шёпотом, как будто боялась спугнуть собственные слова. — Скоро выйдет замуж.

Она усмехнулась – тихо, с неверием.

— Можете поверить в это? Я до сих пор нет. И Тео тоже. Он, конечно, делает вид, что зол...хотя на самом деле просто боится. Как и я.

Она слегка наклонилась вперёд, сцепив руки.

— Она выросла такая красивая, такая умная, смелая. Вы бы гордились ею.

Ветер колыхнул ветки над могилами, и Нирэлль позволила себе слабо улыбнуться – как в старые времена, когда отец мог молча кивая сказать «мы здесь».

— Иногда мне кажется, — продолжила она, — что я не справлюсь. Что я не смогу отпустить её. Я... я столько потеряла. И иногда я так боюсь потерять ещё.

Губы дрогнули.

— Но я должна. Ради неё. Она заслуживает счастья. Заслуживает не бояться жить, как, возможно, боялась когда-то я.

Она долго молчала, потом повернулась к могиле мужа.

— Она так похожа на тебя, что иногда больно. Та же улыбка. То же упрямство. Тоже умеет сделать меня мягче, даже когда я не хочу.

В глазах защипало. Но Нирэлль выдохнула глубоко, спокойно.

— Я надеюсь, ты присматриваешь за ней. За нами обеими.

Ещё одна минута – и она поднялась. Поставила свежие цветы. Провела пальцами по холодному камню мужа.

А затем развернулась и ушла, чувствуя, что стало чуть легче.

Следующим пунктом было другое кладбище – совсем в другом конце Лондона. Более открытое, с низкими серыми камнями, под дугой старых деревьев. Здесь покоились те, кого тоже слишком рано забрала война.

Фред и Анджелина.

Нирэлль стояла перед их могилами немного отстранённо. Её всё ещё мучали мысли в голове; «Что если моя помощь действительно нужна была?» «Если бы я была там, остались бы они так же живы?»

— Я давно не была здесь, — призналась она, опуская рядом маленький венок. — Простите. Жизнь иногда слишком сильно затягивает.

Она обхватила пальцами края своей перчатки, будто пыталась согреть руки.

— Хотела бы я, чтобы вы познакомились с ней. Чтобы стали её крестными родителями. Боже, как я скучаю по вам. — Нирэлль пыталась не расплакаться и прикрыла глаза. — Столько времени уже прошло...

Она тихо рассмеялась самой себе.

— Я всегда думала, что пережила всё самое трудное. Но, видимо, нет. Родительство – отдельная война.

Ещё мгновение – и Нирэлль выпрямилась. Поправила волосы и сделала глубокий вдох.

— Спасибо. Просто... спасибо, что были в этом мире.

Она повернулась и пошла к выходу по заснеженной дорожке. Её шаги были тихими, лёгкими. А ветер слегка кружил вокруг неё, как будто подталкивал вперёд.

Из-за поворота, едва слышно хрустя снегом, к кладбищу в этот самый момент шёл Джордж Уизли. В руках – новогодний букет красных гвоздик и гербер. На лице – смесь усталости, тепла и той особой грусти, что всегда появлялась у него перед могилами брата и близкой подруги.

Он шёл другой тропинкой. На секунду ему показалось, будто впереди мелькнула знакомая фигура...

Но он моргнул – и она исчезла за изгородью. Джордж мотнул головой и вздохнув, продолжил идти.

***

В доме Ноттов стоял настоящий пред-праздничный хаос – будто повторял атмосферу Хогвартса перед зимним балом, только в немного... более семейном формате.

Нирэлль сидела на диване, поправляя серёжку и украдкой поглядывая на дочь, у которой руки дрожали сильнее, чем у первокурсника перед распределением.

— Иза, — мягко сказала она, — дыхание ровнее. Ты будто на казнь идёшь.

— Это и есть казнь, — выдохнула девушка, возясь с пуговицами пальто. — Мам, что если им не понравится моя семья? Или я сама? Или...

— Что если, — перебила Амари, входя в комнату с видом генерала, — ты успокоишься и вспомнишь, что ты умная, воспитанная ведьма, которая знает себе цену?

— Также напоминаю, — вмешался Тео, завязывая галстук, — что мы не кусаемся.

— Говори за себя, — пробормотала Амари. — Если они окажутся идиотами...

— Не окажутся, — отозвалась Изабелла, но голос её был тонким.

В этот момент в гостиную влетел Мэйсон, уже одетый – и, как обычно, переполненный неутихаемой энергией.

— Мы уже выходим?! Скажи, что выходим! Я хочу увидеть, как этот парень будет смотреть на папу!

— Он не обязан смотреть на меня, как на высшую угрозу, — тут же возмутился Тео.

— Но будет, — уверенно заявил Мэйсон. — Я бы смотрел.

Эмилия появилась следом, более спокойная – с идеальной косой, шарфом и мягкой улыбкой.

— Иза, если что-то пойдёт не так, — сказала она, взяв подругу за руку, — мы сразу устроим семейный переполох, чтобы отвлечь внимание.

— Спасибо... это почему-то не делает мне легче, — Иза нервно рассмеялась.

Лиам, который всё это время сидел на подоконнике и завязывал шнурки на ботинках, поднял взгляд.

— Если сын нормальный, то и семья должна быть такой же. Если нет – ну, — он пожал плечами, — будем спасать тебя.

Нирэлль взглянула на этот хаос и невольно улыбнулась. Как бы сложно ни было, рядом с этими людьми всегда чувствовалось тепло.

Она встала и коснулась плеча дочери.

— Всё будет хорошо. Рядом с тобой твоя семья, которая всегда выручит тебя.

Иза кивнула, глубоко вдохнув.

— Ладно. Пора.

Они вышли на крыльцо все вместе – как единая, пусть и слегка сумасшедшая, семья.

Тео повёл машину, Амари сзади что-то ворчала, одновременно поправляя шарф Мэйсону и проверяя, застегнула ли Эмилия пальто. Лиам сидел рядом с Изабеллой, стараясь отвлечь её спокойной болтовнёй. Нирэлль смотрела в окно, успокаивая себя.

Когда они подъехали к ресторану, украшенному мягкими золотыми огнями, сердце Изабеллы забилось ещё быстрее.

— Они уже здесь, — прошептала она, увидев знакомую машину и сверив номерные знаки с теми, о которых говорил Фред.

Амари хлопнула Тео по плечу:

— Смотри живее. Не смей выглядеть устрашающе.

— Это моё естественное состояние, — буркнул он.

— Поэтому и прошу.

Мэйсон подпрыгивал на месте от нетерпения, Эмилия держала Изабеллу за руку, Лиам чуть подался вперёд, будто инстинктивно готовясь прикрывать собой.

Они все вышли из машины и переглянувшись друг с другом, вошли в ресторан. Он был полностью в их распоряжении, так как Нирэлль полностью оплатила и забронировала его.

Двери мягко распахнулись, выпуская тёплый свет и запах корицы вперемешку с цитрусами. В отличие от шума улицы – внутри царила праздничная тишина и уют. Нирэлль на секунду остановилась на пороге: зал был украшен еловыми ветвями, на столах стояли свечи в стеклянных колбах, а в воздухе витало что-то очень домашнее.

Амари и Тео вновь начали спорить о чем то. Но Нирэлль ничего не слышала – сердце забилось быстрее. Потому что, когда они сделали несколько шагов внутрь, появились знакомые фигуры.

В первые секунды никто не двигался.Будто время застыло.

Алисия, застывшая с поднятой ладонью. Джордж – широко распахнув глаза. Нирэлль – с открытым ртом, будто её окатили ледяной водой.

Тео и Амари замерли тоже, но всего на три секунды.

— Ну! — Амари заговорила первой, хлопнув ладонями. — Какая приятная неожиданность!

— Очень неожиданная, — поддакнул Тео, нервно усмехнувшись. — Даже чрезмерно неожиданная.

Алисие нужно было полсекунды, чтобы моргнуть, вдохнуть и натянуть вежливейшую улыбку. Однако, уши у неё были очень красные, и было невозможно понять из-за чего конкретно. То ли от злости, то ли от смущения.

— Ох... здравствуйте!

— Здрасте, — выдавил Джордж, проведя рукой по волосам.

Нирэлль наконец нашла голос:

— Я правильно поняла, что вы родители жениха Изабеллы?

— Видимо так, — пожала плечами Алисия.

Они все обернулись с вопросами на детей.

— Сюрприз... — неловко произнесли Фред с Изабеллой, пытаясь улыбнуться.

Все замолчали, не понимая, как реагировать. Тео первый кашлянул и выпрямился.

— Ну! — он хлопнул ладонями. — Почему мы стоим на пороге? Это же праздник! Знакомство! Прекрасный вечер! Давайте, давайте, рассаживаемся!

Он буквально вытолкнул себя вперёд, начав рассаживать всех за длинный стол, словно работал метрдотелем. Амари помогала, параллельно шепча на ухо каждому члену своей семьи разные советы, как себя вести.

Мэйсон громко шепнул Лиаму:

— Это что, они были друзьями? Или очень друзьями?

Лиам сделал ему подзатыльник.

— Закрой рот, тупица.

— Ау!

— Заслужил.

Вся взрослая часть компании синхронно притворилась, что ничего не слышит.

Столы были украшены еловыми ветками, маленькими светящимися шарами и тонкими золотыми свечами.

Когда все расселись, официанты бесшумно подошли с подносами: густой горячий шоколад с корицей, чай с мёдом, туманящиеся тарелки с горячими блюдами. Ароматы были уютными, но воздух – натянутым, словно струна.

Амари прочистила горло:

— Ну, кхм... как вы познакомились? — спросила она, переводя взгляд с Изабеллы на Фреда.

Иза и Фред сидели напротив друг друга так близко, как позволяли правила приличия. Они постоянно переглядывались, будто между ними существовал отдельный, невидимый разговор.

Иза первой нарушила паузу:

— На первом курсе. После распределения. Мы сидели рядом, и... ну, просто разговорились.

— Да, — Фред чуть вытянулся, будто рассказывая что-то важное и гордое. — На самом деле, я сразу заметил её. Ну... трудно было не заметить, — он усмехнулся, — учитывая, как радостно она кричала и аплодировала своей матери.

Нирэлль смутилась, откинув прядь волос за ухо.

— Точно, — усмехнулась она. — Тогда Минерва позвала меня, чтобы я произнесла речь первокурсникам. Иза всегда переживает за такие моменты сильнее меня.

— Я просто считала, что ты самая лучшая, — пробормотала Изабелла, покраснев.

Нирэлль посмотрела на неё с нежной улыбкой – той, что прорывалась через любые барьеры. Тео тихо фыркнул, но быстро втянул голову в плечи, когда Амари бросила на него взгляд.

После короткой паузы он наклонился вперёд:

— Значит, вы с первого курса...ну...были близки?

— Нет, что ты, — Иза покачала головой. — Мы были друзьями довольно долго.

— А потом что-то... щёлкнуло, — добавил Фред. — Наверное, когда мы оба поняли, что постоянно ищем друг друга в коридорах.

Роксана фыркнула, подперев щёку ладонью:

— Это он вам так мягко рассказывает. На самом деле он доставал меня вопросами: «Как ты думаешь, она сегодня на тренировку придёт?» – и так каждый день.

Фред закатил глаза.

— Я один раз спросил.

— Двадцать, — хором ответили Роксана и Лиам с конца стола.

За столом прокатился лёгкий смех – напряжение чуть ослабло.

— Но ведь есть же конкретная ситуация, как именно вы начали встречаться? — не сдавался Тео.

Фред и Иза переглянулись.

— Это случилось на четвертом курсе, — сказал Фред. — Мы много сидели вместе на занятиях... Иза очень умная. Я постоянно просил её объяснять мне теорию заклинаний. Ну и...в какой-то момент мы стали проводить больше времени вместе, чем с кем-либо ещё.

— Он украл мой пирог на Хэллоуин, — вставила Иза. — После этого я поняла, что он мне нравится.

— Я не крал! — возмутился Фред. — Я думал, что это угощение для всех!

— Это был мой пирог, — отчеканила она.

— И я всё равно его съел, — не сдавался Фред, гордо.

— Вот именно, — она покачала головой, но улыбалась.

— Ну хоть с этого что-то хорошее вышло, — хмыкнул Джордж, подмигнув сыну.

Теперь очередь плавно перетекла к родителям.

Амари, слегка расслабившись, повернулась к Фреду:

— А чем ты увлекаешься, дорогой?

Он просиял.

— Я собираюсь продолжить дело папы и дяди. Я разрабатываю новые виды безопасных взрывчатых шуток, и ещё мы экспериментируем с зачарованной упаковкой подарков. Мне нравится создавать что-то, что делает людей счастливыми.

Алисия шагнула в разговор:

— Он такой же увлечённый, как его отец, — мягко сказала она. — Может часами сидеть над одной идеей.

Теперь очередь перешла к Изабелле. Алисия повернулась к ней, подперев подбородок ладонью:

— А ты? Чем увлекаешься ты, Иза?

Изабелла выпрямилась, чуть смущаясь от внимания всей семьи.

— Я... люблю трансфигурацию, — сказала она. — И хочу работать с магическими существами. Возможно, как папа – в исследовательском отделе. Мне нравится изучать новое, понимать, как устроены заклинания и магические процессы.

— Она очень усидчивая, — вставила Нирэлль. — Особенно в том, что ей действительно интересно.

— Она упрямая, — добавил Тео, но тепло. — И если решит чего-то добиться... ну, она добьётся.

Фред посмотрел на Изабеллу с видом «именно за это я тебя и люблю».

Амари отпила глоток шоколада, вдохнула аромат корицы и улыбнулась так, будто вокруг неё внезапно ожили стены старого замка.

— Вот смотрю на вас... — сказала она, переводя взгляд с Джорджа на Нирэлль и Тео, — и будто снова вижу нас на шестом курсе. Эту бешеную компанию, что не могла усидеть на месте ни минуты.

Джордж тут же фыркнул, откинувшись на спинку стула.

— Это ты про кого? Про нас? Мы были ангелы.

— Ангелы-взрывчатки, — уточнил Тео, вскинув бровь. — Особенно вы с Фредом.

Амари хлопнула ладонью по столу.

— А помните, как мы провели лето 95-го? Мерлин, это было что-то с чем-то! Мы поехали на море – и купались до самой ночи. А когда вернулись – танцевали под ABBA "Dancing Queen".

Эмилия прыснула:

— Оо, могу представить, как ты это делал, пап.

— Ваша мать просто взяла и потащила меня на танцпол! — Тео возмутился, но глаза у него смеялись.

— И разрушила весь твой образ "загадочного парня", — подколол его Джордж, чуть наклонившись к столу.

— Образ у него рухнул ещё когда он признался, что боится медуз, — невозмутимо добавила Амари.

Тео закатил глаза, а все остальные засмеялись.

— Потом мы катались на великах с Андж... — в голосе Амари что-то дрогнуло. Она потянулась к сумке, доставая небольшой кошелёк. А из него – маленькую сложенную фотографию. — Обычное маггловское фото... мы здесь такие счастливые.

Она аккуратно расправила уголки и положила снимок на стол.

На фото было шесть фигур.Амари пыталась заставить Тео улыбнуться, держа его щёки руками.Анджелина и Нирэлль стояли в обнимку, шепча что-то и хохоча.Фред и Джордж – по двум сторонам – показывали «двойные победные» жесты, будто снимались для постера рок-группы.

— И так мы проводили всё лето вместе, — вздохнула миссис Нотт. В её глазах теплилась грусть, но и благодарность.

— Мам, а почему тебя здесь нет? — с любопытством спросила Роксана, наклоняясь ближе к снимку.

За столом повисла тишина – не тяжёлая, просто внимательная. Дети с ожиданием перевели взгляды на взрослых.

Алисия покраснела и пожала плечами:

— Ну... я тогда была не так близка с ними. — она неровно улыбнулась. — Мы с вашим отцом начали встречаться только после войны. До этого... ну, мы просто играли в одной команде по квиддичу. Я была с ними, но как-то... рядом.

— Но ты тоже была частью школы, — сказала Амари мягко, потянувшись к Алисие через стол. — Просто у нас тогда была... своя гремучая банда.

Алисия улыбнулась, чуть расслабляясь.

— У вас была потрясающая дружба, — признала она. — Глядя на фото... она чувствуется.

Джордж кивнул, глядя на снимок так, будто видел его впервые.

— Мы были как шестерёнки, — сказал он тихо. — Каждый вращался по-своему, но без кого-то одного всё начинало скрипеть.

— Особенно без Фреда и Андж, — добавила Нирэлль, не отводя взгляда от фото.

Тео глубоко вдохнул, и его голос стал неожиданно мягким:

— Они была искрами. И смехом. И тем, кто первым бросался в воду или на метлу. Они заставляли нас жить, даже когда всё было... — он запнулся, но выдохнул. — Сложно.

Фред молчал, глядя на фотографию с уважением, как будто видел легенду.

Изабелла осторожно провела пальцем по краю снимка.

— Я хотела бы знать их такими. Молодыми. Смелыми. Счастливыми.

— Они хотят, чтобы вы знали, — сказала Амари. — В вас... столько их. И энергии, и хорошего безумия, и храбрости.

— И упрямства, — вставил Джордж, взглядом останавливаясь на Фреде-младшем и Изабелле.

Роксана подняла голову:

— А что было дальше? После лета?

Амари оживилась:

— Ооо, а дальше начался самый интересный год! Нирэлль тогда решила, что мы должны готовиться к СОВам...

Нирэлль закрыла лицо рукой:

— Кто-то должен был вас контролировать.

— ...а Джордж с Фредом наладили торговлю самодельными зельями бодрости для старшекурсников, — продолжила Амари. — Тогда у них только-только стартовал их бизнес.

— И они чуть не выжгли подвал, — припомнил Тео.

— Это было один раз, — надменно заявил Джордж. — И подвал уже выглядел... уставшим.

— Потом мы все болели, — вспомнила Нирэлль. — Неделю чихали блёстками.

Дети ахнули:

— Блёстками?!

— Да, — хором ответили взрослые.

— И Фред сказал, что это «улучшение обычного чихания», а Анджелина пыталась его прибить, — улыбнулась Амари, поднося фотографию ближе к свету. — Мерлин, я скучаю по ним.

— Мы все, — тихо сказал Тео.

Но атмосфера не погасла. Напротив – стала теплее, плотнее, будто прошлая дружба догорает в камине уютным светом.

Амари снова спрятала фото в кошелёк, бережно, как талисман.

— Но знаете что? — сказала она, обращаясь к детям. — Сейчас...когда я смотрю на вас всех за одним столом...Мне кажется, что наша старая банда живёт дальше. Просто по-другому.

Фред сжал руку Изабеллы. Нирэлль незаметно улыбнулась.

Джордж поднял чашку:

— За тех, кто был. И за тех, кто есть.

— И за тех, кто будет, — добавил Тео.

И тост казался идеальным.

Потому что вся их история – и радость, и боль – сидела сейчас с ними за столом, между горячим шоколадом, рождественскими огнями и тихими голосами тех, кто вырос, но не забыл быть молодым.

Когда последние тарелки опустели и музыка стала мягче, уютнее, компания решила потанцевать. Лёгкие огни гирлянд отражались на блестящем полу, и воздух наполнился сладким запахом зимних специй.

Фред тут же протянул руку Изабелле, и она, смеясь, позволила увести себя на центр зала.Лиам пригласил Роксану, и она улыбаясь, приняла приглашение.Мэйсон попросил Эмилию показать ему шаги. Они оба поскальзывались, смеялись, запутывались в руках – но это только делало момент милее. Тео и Амари медленно покачивались, прижавшись к друг другу.

Нирэлль стояла у стены, облокотившись плечом о колонну, и смотрела на их молодых, счастливых детей. Улыбка выходила сама собой – тихая, тёплая, почти матерински гордая.

Она не заметила, что к ней подходит Алисия, пока та не оказалась рядом, держа в руках два бокала.

— Кажется, тебе нужен глоток, — мягко сказала она, протягивая один из бокалов.

Нирэлль подняла взгляд, слегка удивлённый, но взяла бокал с благодарностью.

— Мы не успели нормально пообщаться, — начала Алисия, делая маленький глоток. — Как ты?

— В порядке... думаю, — ответила Нирэлль, сжимая бокал чуть крепче, чем нужно. — А ты?

Алисия тихонько рассмеялась.

— Если честно? Так же, как и ты. Немного ошеломлена, когда увидела тебя. А потом – стало даже приятно. Забавно, как работает жизнь.

Нирэлль изогнула бровь.

— Что именно смешно?

Алисия покачала головой.

— Тёщей моего сына станет бывшая моего мужа. Это же целый анекдот.

— Да уж, — Нирэлль хмыкнула. — Комедия положений, как есть.

Они на секунду замолчали. Музыка наполняла паузу мягким теплом.

Потом Питчер тихо сказала:

— Ты, наверное, думаешь... что мы с Джорджем всё ещё...

— Любите друг друга? — закончила за неё Алисия. — А что бы ты думала на моём месте?

Нирэлль кивнула.Это был честный вопрос.

— Возможно, то же самое. Но... — она отвела взгляд на танцпол, где Изабелла светилась от счастья. — Нет. Моя настоящая любовь умерла семнадцать лет назад в аварии.

Алисия чуть приоткрыла рот, уже зная, но слыша это так близко впервые.

— Он был хорошим человеком? — прошептала она.

— Самым замечательным, — ответила Нирэлль и впервые за вечер улыбнулась по-настоящему, светло. — Изабелла взяла от него всё лучшее. Доброе сердце. Упрямство. Лёгкость. И... — она тихо выдохнула. — Я знаю, тебе, возможно, неприятно – но можешь поверить мне, Ал. Я вижу, как Джордж смотрит на тебя. И как он тебя любит. Не сомневайся в своём выборе. Вы прекрасно подходите друг другу.

Алисия долго молчала. Потом сказала:

— Ты знаешь... первое время я думала, что он ищет тебя во мне. Что просто утешается. Но потом я увидела, как он относится ко мне. Как смотрит. И снова... влюбилась в него. Наверное, я никогда и не переставала.

Она подняла глаза на Нирэлль, в которых было и сожаление, и благодарность.

— Мне жаль, что у вас так вышло.

Нирэлль вздохнула – но не грустно, а с каким-то тихим принятием.

— А мне нет. — Она покачала головой. — Иначе у нас бы не было вот этого.

Она указала бокалом на Изабеллу и Фреда – смеющихся, переплетённых, счастливых.

Алисия улыбнулась – и это была улыбка, в которой не было ни ревности, ни боли. Только понимание.

Но Нирэлль вдруг почувствовала, как в груди становится тесно. Не от боли – скорее от наплыва воспоминаний, нежности, прошлого, которое одновременно было и далёким, и неожиданно близким.

— Прости... — сказала она, делая шаг назад. — Мне нужно немного воздуха.

— Конечно, — кивнула Алисия. — Иди. Я понимаю.

Нирэлль едва слышно поблагодарила и направилась к выходу на балкон, охваченному гирляндами. За стеклом мерцали огни города, а от дверей веяло прохладой.

Она вышла.

Снег падал медленно, мягкими крупными хлопьями. Воздух был свежим, почти ледяным, и она закрыла глаза, глубоко вдохнув.

Почувствовала, как плечи наконец расслабляются.

«С любимыми не расставайтесь» — доносилось из зала.

Но когда она открыла глаза – едва не вздрогнула. На балконе уже стоял человек.

Опершись локтями на перила, в тёплом тёмном пальто, с чуть сутулой спиной. Рыжие волосы – уже чуть более приглушённые, чем раньше – были узнаваемы даже в полумраке. Он смотрел вниз, на улицу, не замечая её появления.

Джордж.

Нирэлль попыталась тихо отступить. Но её каблук предательски щёлкнул по плитке.

Джордж обернулся.

Их взгляды столкнулись – почти болезненно резко.Взгляд в взгляд.Память в память.Прошлое в настоящее.

«С любимыми не расставайтесь...»

Нирэлль первой отвела взгляд, сглотнула, вдохнула морозный воздух.

— Привет, — сказала она тихо, почти извиняясь за сам факт своего существования здесь.

— Привет, — отозвался Джордж, мягко, без уколов, без привычной колкости. Улыбка у него вышла светлой, человеческой. — Поговорим?

— Это обязательно? — она нервно поправила прядь волос. — Ты... всё ещё злишься на меня?

— Нет, Нирэлль, — он покачал головой и коротко усмехнулся. — Двадцать лет – слишком долгий срок, чтобы злиться. И...

Он чуть помедлил.

— Мама рассказала, почему ты тогда ушла. Надеюсь, Агата поплатится за это на смертельном одре.

— Я прослежу, не волнуйся. — они оба посмеялись.

«Всей кожей прорастая в них...»

Они замолчали, посмотрев на небо.

— Знаю, может неподходящий момент, но...может расскажешь о своем муже? Всегда было интересно узнать о тебе хоть что нибудь после войны...

Слова повисли в воздухе. Нирэлль закрыла глаза на секунду – словно собираясь.

— Зейдан Эшкомб. Он был старше меня на пару лет. Учился в Дурмстранге... и пережил войну по-другому, не так, как мы. После битвы он устроился в Министерство, в исследовательском отделе. Мы встретились случайно – я подавала документы на волонтерскую программу. Он... — она на секунду улыбнулась, по-настоящему, светло. — Он был невероятным человеком. Спокойным. Надёжным. Тёплым. Он умел слушать. И умел любить тихо.

Джордж, слушая, слегка опустил голову – не из боли, а из уважения.

— Значит... он был хорош?

— Лучше, чем я заслуживала, — прошептала Нирэлль. — Он погиб в аварии семнадцать лет назад. И когда он ушёл... казалось, что вместе с ним ушла и та часть меня, которая ещё умела быть женой. Так что, больше я и не пыталась.

«И каждый раз навек прощайтесь...»

Джордж долго молчал. А потом тихо произнёс:

— Жаль, что ты прошла через это одна.

Нирэлль вскинула на него взгляд, удивлённая теплом в голосе.

— Ты всегда была сильной. И такой же упрямой. — добавил он. — И если ты решила уйти – значит, у тебя были причины. Тогда я этого не понимал. Сейчас – понимаю.

Она тихо усмехнулась, пододвигая пальцами шарф ближе к шее.

— А ты... ты счастлив с Алисией. Я вижу, как ты на неё смотришь.

— Да, — просто сказал он. — Я счастлив. Но это не отменяет того, что ты была и останешься важной частью моей жизни. И не отменяет того, что мы оба сделали ошибки.

Он посмотрел на неё внимательнее, серьёзно, зрело.

— Нирэлль, наши дети собираются пожениться. Мы буквально становимся одной семьёй. Если честно – мне бы хотелось начать заново. Без недомолвок. Без старой боли. Просто... быть нормальными взрослыми людьми.

Она тихо засмеялась – почти с облегчением.

— О, Мерлин... я думала, ты это никогда не скажешь.

— Так скажи и ты, — усмехнулся он. — Мы... в порядке?

Она не думала долго. Просто шагнула навстречу и коротко обняла его – быстро, неловко, но искренне.

— В порядке, Джордж. Навсегда в порядке. Ради детей. И ради нас самих.

Он ответил лёгким похлопыванием по спине, и когда они отстранились, в воздухе между ними больше не висело прошлого – только лёгкая усталость и что-то похожее на мир.

— Пойдём? — предложил он, чуть вздёрнув бровь. — Иначе наши дети решат, что мы сбежали с балкона.

— Тогда это вызвало бы много вопросов.

Они вместе пошли обратно к двери – уже не избегая друг друга, не переступая тени прошлого, а просто... рядом.

«Когда уходите на миг...»

***

Вечер подошёл к концу так мягко, будто сам декабрь не хотел отпускать эту компанию.Снег падал большими, пушистыми хлопьями – редкий, тёплый снег, который делает воздух почти золотым под уличными огнями.

Они вышли из ресторана большой шумной группой – смеясь, переговариваясь, перебивая друг друга, как всегда.

Фред стоял, приобняв Изабеллу за плечи; она уткнулась носом ему в шарф, пытаясь спрятаться от ветра. Их фигуры смотрелись так естественно рядом, будто они всегда и были предназначены стоять под рождественским снегом вдвоём.

Роксана с Мэйсоном, наоборот, устроили целый спектакль – Мэйсон изображал, будто падает на льду, а Роксана показывала, как бы на самом деле это делалось, доводя его до смеха.

Лиам и Эмилия стояли чуть в стороне, закутанные в шарфы, переглядываясь скучающе, будто оба понимали: если задержатся ещё на пять минут, то превратятся в ледышки.

Амари обнимала каждого по очереди – слишком крепко, слишком тепло, как будто её объятия могли защитить от зимы.Тео, стоя позади, хмыкал, но сам тайком улыбался, зная, что она просто сентиментальна в такие вечера.

Когда очередь дошла до Нирэлль и Джорджа – никакой торжественности не было.Ни неловкости, ни ностальгии.Только лёгкий, спокойный кивок.

Нирэлль слегка улыбнулась первой – уставшей, благодарной улыбкой человека, который прожил непростой разговор и вышел из него легче.Джордж ответил такой же – тихой, честной, без слов.

Иногда мир – это всего лишь взгляд, которому не нужно объяснений.

— Ладно, люди, рассаживаемся, — сказал Тео, хлопнув в ладони. — Пока нас снег полностью не закопал.

Они начали расходиться к машинам. Было решено, что поведет Нирэлль, так как Тео не удержался и выпил огневиски.

Фары вспыхивали одна за другой, освещая медленный снегопад, в котором хлопья выглядели как маленькие новогодние звёзды.Где-то рядом кто-то включил рождественскую музыку – тихую, мягкую, будто далёкую – и она вплелась в воздух, сделав декабрь ещё уютнее.

Изабелла и Фред задержались на секунду, прежде чем сесть в машину Ноттов. Фред наклонился, коснулся её лбом – коротко, нежно, как обещание.

— До завтра, Белл.— До завтра, Фред.

Нирэлль, уже открывая дверцу машины, наблюдала за ними секунду – и её сердце сжалось не болью, а тёплой верой в то, что у детей всё будет хорошо.

Она закрыла дверь, включила двигатель – огни приборной панели мягко озарили её лицо.В соседней машине Джордж делал то же самое.

И прежде чем они выехали с парковки, их взгляды встретились ещё раз – просто чтобы убедиться, что всё действительно в порядке.И оба кивнули.

В этот момент мир был простым и ясным: прошлое остыло, настоящие радости нашли место в сердцах, а будущее – светлое и тихое – ждало их за поворотом.

На этот раз Рождество действительно принесло волшебство. Не фейерверки, не магические трюки, а простое, настоящее чувство: что любовь и забота, дружба и понимание могут согреть даже самые холодные зимние вечера.

С любовью, с юмором, с благодарностью за всё, что было, и с надеждой на всё, что будет – этот вечер завершился.

Но в другой вселенной, где время шептало по-другому, Джордж и Нирэлль сидели вместе в мягком кресле, плечо к плечу, наблюдая за тем, как их дети радостно распаковывают подарки.