10

Глава 10юляданя словно с цепи срывается, целуя так, что мне напрочь сносит голову. Поцелуй напоминает завоевание, и я с глухим стоном просто расслабляюсь, откидываясь на сиденье и позволяя юркому языку парня проникнуть в мой рот.Мажор словно этого и ждет, чтобы запустить руки в мои растрепавшиеся за день волосы и еще больше углубить поцелуй, направляя мою голову в нужную себе сторону. Я как могла пыталась выдернуть себя из этого странного состояния, в которое вверг меня его поцелуй, но мое безвольное тело просто растеклось лужицей на этом гребаном сиденье.К счастью, Милохин сам вскоре отстранился и молча завел машину, выруливая в нужном мне направлении. Я тоже молчала, слишком шокированная его натиском и тем, как отреагировала на него. Мне, конечно, и раньше было приятно, чего уж врать самой себе, но то, что творилось со мной сейчас… Это было чем-то незаконным. Нельзя же так кидаться на ничего не подозревающих девушек!– Сначала поедим, – спустя десять минут молчания выдает даня.– Главное – успеть до пяти, – говорю я в ответ, продолжая смотреть в окно. Чувство неловкости просто убивает меня!– Успеем. Поедем в папин ресторан, – кивает он, затем берет телефон и, что-то нажав на нем, протягивает мне. – Выбери то, что хочешь, и я сделаю заказ. Сэкономим время.Молча слушаюсь и, выбрав салат с овощами, передаю телефон обратно, в этот момент замечаю в зеркале, что моя гулька, в которую я собрала волосы, выглядит просто ужасно! Светлые от природы волнистые волосы топорщатся во все стороны, и я быстро стягиваю с них резинку, чтобы завязать заново, но понимаю, что спутались они так, что без массажки тут не обойтись. Вырвать бы руки этому несдержанному мажору! Добавил мне забот!Копаюсь в рюкзаке и, найдя свою складную щетку, расстегиваю ремень безопасности, чтобы было удобнее, и, устроившись на краю сиденья, приступаю к расчесыванию волос, разделив их на две части.– Не завязывай их, – когда я уже готова вновь стянуть волосы резинкой, раздается хриплый голос дани.– Зачем это? – не понимаю я. Поворачиваюсь к нему и вижу, что он то и дело бросает на меня жадные взгляды.– Затем, что я так хочу. Мне что, каждый раз давать тебе объяснения? – явно недоволен он.– Ладно, – пожимаю плечами, пряча щетку в рюкзак и вновь откидываясь на сиденье.Вскоре мы подъезжаем к шикарному ресторану, который совершенно не подходит к моей одежде, но мажор уверенно ведет меня вперед, вслед за официанткой к нашему столику.Обслуживание здесь на высшем уровне, как и антураж, я никогда не была в подобных пафосных местах, чувствую здесь себя не в своей тарелке и стараюсь не пялиться по сторонам, а услужливый официант в форменной одежде, который немедленно оказывается возле нас и рассыпается в любезностях, сообщает, что скоро принесут наш заранее оформленный заказ.Желудок так не к месту дает о себе знать и подводит меня голодным урчанием, отчего я тут же краснею. Вот засада. К счастью, мажор не замечает или делает вид, что для него в порядке вещей таскать в шикарные рестораны отбросы общества.Он поигрывает телефоном, переворачивая его в своих длинных гибких пальцах, постукивая краями о стол, и это действо меня странно завораживает. Чтобы развеять гипноз, придумываю причину смотаться, пока перед нами не поставили еду. Молчание слишком тяжко выносить.– Я в туалет! – выпалив, сбегаю, думая о том, что девушка из высшего общества ни за что бы не призналась, что идет туда. Она бы сказала «попудрить носик». Вот! Происходит то, чего я боялась. Начинаю подстраиваться под мажора и думать о нас как о паре, подхожу я ему или нет. Соответствую ли. Нельзя допускать таких мыслей.Вообще не важно, что он там обо мне подумает. Не собираюсь даже париться. Пусть засунет свои мысли обо мне себе в задницу. Он просто платит мне за услуги, а меняться я не обязана.Возвращаюсь за столик в воинственном настроении и застаю за ним даню в компании какой-то девушки. Останавливаюсь, будто в шлагбаум на полной скорости врезаюсь. Не знаю, что делать, стоит ли подойти или нужно уйти.М-да, жизнь меня к такому не готовила.Поздно. Мажор замечает меня и одним взглядом показывает двигать к нему.На негнущихся ногах иду как на эшафот.Мне не должно быть дела до того, что какая-то гламурная фифа села к парню, который является мне, собственно, никем, почему же мне так неприятно? Черт его знает. Всё, что связано с даней Милохиным, неизменно приводит меня в тупик.– Нам не нужны листовки… – отмахивается от меня спутница дани, едва я оказываюсь возле столика, откидывает шикарную гриву струящихся черных волос за спину и хлопает своими явно наращенными ресницами. Губы как у утки вытягиваются вперед.Листовки? Да что за фигня? Она меня посчитала попрошайкой, которая распространяет листовки за деньги? Так и хочется двинуть ей, чтобы спустилась с Олимпа! А даня даже позы не поменял, сидит расслабленно, откинувшись на спинку стула, и глядит прищуренными глазами. Что? Представления ждет?Я ему не клоун. Разворачиваюсь и ухожу, четко чеканя шаг.– юля! – окликает меня мажор, заставляя остановиться. – Я тебя не отпускал.– Она с тобой?! юля? Ты знаешь ее имя? – шипит размалеванная кукла, занявшая мой стул.– Роза, мы закончили, – обламывает он ее, давая понять, чтобы уступила мне место.Роза? Да кто в своем уме так своих дочерей называет?– даня! – пытается она отвоевать территорию, но Мирзоев неумолим. Девушке приходится уйти. С недовольным видом она толкает меня плечом и, гневно фырча, удаляется.– Даже ничего не скажешь? – выпрямляется на месте мажор, внимательно изучая меня.– Что я должна сказать? Меня не касаются твои девушки.– Значит, тебе понравится, если сегодня я буду целовать тебя, а завтра ее? – намеренно накаляет он обстановку. И это бы сработало, будь мы парой, но мы даже не подобрались к этому статусу. И я не понимаю, чего он добивается. Ревности?– Разве в наш договор не входит полная свобода? Мы можем встречаться с кем хотим. Или я что-то упускаю?– Ты делаешь то, что я говорю, – неожиданно зло шипит он, прищурившись. – Увижу тебя с кем-нибудь, пожалеешь.– Да как ты…– Ваш заказ, – не дает мне закончить официант, ставя перед нами блюда. – Приятного аппетита.– Ешь, и поехали, – отдает очередной приказ Мирзоев, которому я беспрекословно следую. В конце концов, моя еда важнее, чем бесполезные ссоры с ним. А что до других парней, откуда мне взять на них время?* * *– Я думал, люди давно делают это через приложение, – комментирует мажор, когда мы доезжаем до нужного мне адреса. – Домой доедешь на такси, – сует он мне очередную партию хрустящих купюр. – И на работу не выходишь, поняла меня? Я проверю: и такси, и работу.– Какая тебе разница?! – не понимаю я.– И слушаешься беспрекословно, не задавая глупых вопросов, – отрезает он, всё еще пребывая в том ужасном настроении, что нашло на него после ухода Розы.– Слушаюсь, хозяин, – язвлю я, зло выхватывая из его рук купюры и вылетая из машины.Правда, позже, когда стою в бесконечной очереди, понимание того, что злюсь я на саму себя и свою беспомощность, накатывает вулканом. На горизонте маячит беспросветное будущее, и Милохин лишь отдушина, чтобы выпустить свое недовольство этим несправедливо устроенным миром.В голову вновь приходит идея позвонить отцу. Если мама узнает, мне знатно влетит, но эта мысль просто не оставляет меня в покое. Неужели отцу всё равно? Мы ведь с Сашкой его дети! Он должен заботиться о нас наравне с мамой! То, что он бросил маму, не значит, что и нас может вычеркнуть из своей жизни!– Девушка, не задерживайте очередь! – пихает меня в спину вредная старушка, вырывая из тяжелых мыслей. Извиняюсь и расплачиваюсь сразу за два месяца, так как благодаря мажору могу себе это позволить. Маме, конечно же, не скажу, ведь не объяснишь же ей происхождение своего заработка.Беру квитанцию и присаживаюсь на хлипкий стул, чтобы аккуратно свернуть и положить в рюкзак, когда внезапно осознаю, что даже не знаю, сколько дал мне за сегодня Милохин.Достаю со злостью смятые бумажки и понимаю, что держу в руках целых двадцать пять тысяч! Моя месячная зарплата на кассе, собранная за один день! И за что? За поцелуй, завтрак и вкусный дорогущий обед? Сижу, сжимая в руках красные купюры, и ощущаю себя грязной. Продажной. И хуже всего то, что происходящее сегодня не было для меня наказанием.* * *– Я оставил вам квартиру, когда уходил! Что еще вы от меня хотите? – недовольно спрашивает отец, когда я, сказав маме, что иду на смену в магазин, звоню ему. Я весь вечер набиралась храбрости для этого. Долго гуляла в соседнем дворе, прежде чем набрать его номер. И хотя я не ждала ничего хорошего, боль и разочарование всё равно прострелили мое глупое сердце. – Я сам едва выживаю! Мне приходится платить за квартиру, еду, я уже молчу обо всем остальном и…Дальше я не слушаю. Просто отключаюсь, понимая, что не дождусь того, чего жаждала, звоня ему.Наверное, это и становится переломным моментом, когда я решаюсь на отчаянный шаг. Ведь в глубине души я прекрасно знаю, что нужно Милохину и за что он готов платить. Если уж за день со мной он вывалил четверть сотки, то сколько заплатит за ночь?* * *Когда ночью отхожу ко сну и лежу на свой продавленной раскладушке, на телефон падает СМС. Нажимаю на всплывшее облачко, не представляя, кто мне написал.«Как насчет пожелать мне спокойной ночи?»Чертов мажор решил занять каждую минуту моего времени, а я надеялась, что уж дома-то избавлена от его общества. Раздавленная разговором с отцом, не испытываю абсолютно никакого желания вступать в переписку с Милохиным. Просто тупо смотрю в экран с глупой надеждой, что СМС исчезнет. Но нет, чудес в моей жизни давно не случалось.Телефон светится в темноте, и я юркаю под одеяло, чтобы накрыться с головой. Мои уже спят, не хочу их разбудить. Странное волнение накатывает штормовой волной. Мажор не может меня видеть, но я ощущаю его присутствие, вспоминаю запах, память подбрасывает мне яркие картинки помимо моей воли.Может, будет проще и безопаснее предложить ему себя по телефону? Но, блин, я никогда ничего подобного не делала. Как это происходит? Почему у других всё так просто, а я вечно усложняю? Ведь он же не будет против. Ведь не будет? Вряд ли рассмеется в лицо и откажется. А вдруг?«Я жду. Или тебе нужно финансовое подкрепление?»Вместе с СМС на мой счет падает уведомление из банка. Пять тысяч рублей. Да черт побери! Этот парень – настоящий псих. Сталкер, который начинает меня пугать.Вот уж не думала, что буду получать плату за сообщения. Переворачиваюсь на живот и трясущимися пальцами набираю сообщение.«Милохин, я бы на твоем месте не могла уснуть. Ты слишком просто разбазариваешь деньги. Скоро займешь мое место на кассе, чтобы заработать на пропитание».«Сколько беспокойства обо мне, Губастая. Да у нас прогресс. Ты меня радуешь».Мне хочется завопить, что нет никаких нас, никакого прогресса и мы никуда не движемся, но я прекрасно понимаю, что, если ступила на скользкую дорожку, с нее уже не сойти. Завтра же поговорю с мажором, мне не придумать, в какие слова облечь свое предложение. Положусь на волю случая…Ничего не отвечаю и засыпаю с тяжелым сердцем, а наутро сажусь к нему в машину с твердым намерением пойти дальше в наших недоотношениях.– Ты не ответила на мое сообщение и оставила меня без пожелания спокойной ночи, – сразу же кидает мне в лицо обвинение, тесно сжав свои полные губы.– Телефон сел, – вру без зазрения совести, даже не думая оправдываться или извиняться.– Заряжай его, поняла? – приказывает как собаке, что меня изрядно коробит, и выкручивает руль, вливаясь в поток машин.– Поняла, – бурчу себе под нос, ударяясь спиной о сиденье и обнимая плечи руками. У меня отвратительное настроение, и крайне сложно настроиться на разговор, который я прокручивала в голове с той минуты, как проснулась сегодня.«даня, сколько ты заплатишь за ночь?»«даня, я готова пойти дальше»… «даня, мне нужен по меньшей мере миллион, как я могу его получить?»Всё не то, и меня адски бесит, что я оказалась в такой ситуации, но нет никого рядом, на кого я бы могла перекинуть свой гнев. По сути, мажор же не виноват в том, что случилось в моей семье, и я не имею права срывать на нем свою злость. Выпуская пар, через силу давлю из себя улыбку.– Я вчера просто сильно устала, а еще не знаю, что сказать матери по поводу увольнения с работы. Она не обрадуется, подумает, что я что-то натворила.– Ты можешь сказать, что работаешь в этой дыре, деньги же у тебя будут.– Я не привыкла врать своим родным, – пытаюсь объяснить то, что он вряд ли поймет.– Ты уже не маленькая. По-моему, ты не должна оправдываться перед своей матерью.– У нас не такая семья, даня, мы все доверяем друг другу и поддерживаем. Мама учила меня не врать, ведь всё тайное становится явным.– Тогда просто скажи ей, что мы встречаемся, – жмет он плечами, словно ничего страшного в этом не видит.– А мы встречаемся? – сжимаю края сиденья пальцами, настраиваясь на главный вопрос, который я должна задать.Мажор окидывает меня внимательным взглядом, настолько проницательным, что мне кажется, он способен читать мои мысли, от него я тушуюсь и сижу с опущенной головой, не в силах смотреть ему в глаза.– Ты бы предпочла говорить всем правду?– Я бы предпочла никому ничего не говорить, – не вижу смысла кривить душой.– Хочешь, чтобы я был твоим грязным секретом?Мне настолько не нравится его тон, как он тянет слова и обшаривает всю меня взглядом, пробирающимся под одежду, что я малодушно молчу, трушу и не решаюсь озвучить свое предложение. Не сегодня. Не сейчас. Это перебор.

5-7 звёзд и выпущу проду