БОЙ В БОЛОТЕ

                      Бой безвестный, о котором                      Речь сегодня поведем,                      Был, прошел, забылся скоро...                      Да и вспомнят ли о нем?

                      Бой в лесу, в кустах, в болоте,                      Где война стелила путь,                      Где вода была пехоте                      По колено, грязь - по грудь;

                      Где брели бойцы понуро,                      И, скользнув с бревна в ночи,                      Артиллерия тонула,                      Увязали тягачи.

                      Этот бой в болоте диком                      На втором году войны                      Не за город шел великий,                      Что один у всей страны;

                      Не за гордую твердыню,                      Что у матушки-реки,                      А за некий, скажем ныне,                      Населенный пункт Борки.

                      Он стоял за тем болотом                      У конца лесной тропы,                      В нем осталось ровным счетом                      Обгорелых три трубы.

                      Там с открытых и закрытых                      Огневых - кому забыть! -                      Было бито, бито, бито,                      И, казалось, что там бить?

                      Там в щебенку каждый камень,                      В щепки каждое бревно.                      Называлось там Борками                      Место черное одно.

                      А в окружку - мох, болото,                      Край от мира в стороне.                      И подумать вдруг, что кто-то                      Здесь родился, жил, работал,                      Кто сегодня на войне.

                      Где ты, где ты, мальчик босый,                      Деревенский пастушок,                      Что по этим дымным росам,                      Что по этим кочкам шел?

                      Бился ль ты в горах Кавказа,                      Или пал за Сталинград,                      Мой земляк, ровесник, брат,                      Верный долгу к приказу                      Русский труженик-солдат.

                      Или, может, а этих дымах,                      Что уже недалеки,                      Видишь нынче свой родимый                      Угол дедовский, Борки?

                      И у той черты недальной,                      У земли многострадальной,,                      Что была к тебе добра,                      Влился голос твой в печальный                      И протяжный стон: "Ура-а..."

                      Как в бою удачи мало                      И дела нехороши,                      Виноватого, бывало,                      Там попробуй поищи.

                      Артиллерия толково                      Говорит - она права:                      - Вся беда, что танки снова                      В лес свернули по дрова.

                      А еще сложнее счеты,                      Чуть танкиста повстречал:                      - Подвела опять пехота.                      Залегла. Пропал запал.

                      А пехота не хвастливо,                      Без отрыва от земли                      Лишь махнет рукой лениво:                      - Точно. Танки подвели.

                      Так идет оно по кругу,                      И ругают все друг друга,                      Лишь в согласье все подряд                      Авиацию бранят.

                      Все хорошие ребята,                      Как посмотришь - красота.                      И ничуть не виноваты,                      И деревня не взята.

                      И противник по болоту,                      По траншейкам торфяным                      Садит вновь из минометов -                      Что ты хочешь делай с ним.

                      Адреса разведал точно,                      Шлет посылки спешной почтой,                      И лежишь ты, адресат,                      Изнывая, ждешь за кочкой,                      Скоро ль мина влепит в зад.

                      Перемокшая пехота                      В полный смак клянет болото,                      Не мечтает о другом -                      Хоть бы смерть, да на сухом.

                      Кто-нибудь еще расскажет,                      Как лежали там в тоске.                      Третьи сутки кукиш кажет                      В животе кишка кишке.

                      Посыпает дождик редкий,                      Кашель злой терзает грудь.                      Ни клочка родной газетки -                      Козью ножку завернуть;

                      И ни спичек, ни махорки -                      Все раскисло от воды.                      - Согласись, Василий Теркин,                      Хуже нет уже беды?

                      Тот лежит у края лужи,                      Усмехнулся:                      - Нет, друзья,                      о сто раз бывает хуже,

                      Это точно знаю я.

                      - Где уж хуже...                      - А не спорьте,                      Кто не хочет, тот не верь,                      Я сказал бы: на курорте                      Мы находимся теперь.

                      И глядит шутник великий                      На людей со стороны.                      Губы - то ли от черники,                      То ль от холода черны,

                      Говорит:                      - В своем болоте                      Ты находишься сейчас.                      Ты в цепи. Во взводе. В роте.                      Ты имеешь связь и часть.

                      Даже сетовать неловко                      При такой, чудак, судьбе.                      У тебя в руках винтовка,                      Две гранаты при тебе.

                      У тебя - в тылу ль, на фланге, -                      Сам не знаешь, как силен, -                      Бронебойки, пушки, танки.                      Ты, брат, - это батальон.                      Полк. Дивизия. А хочешь -                      Фронт. Россия! Наконец,                      Я, скажу тебе короче                      И понятней: ты - боец.

                      Ты в строю, прошу усвоить,                      А быть может, год назад                      Ты бы здесь изведал, воин,                      То, что наш изведал брат.

                      Ноги б с горя не носили!                      Где свои, где чьи края?                      Где тот фронт и где Россия?                      По какой рубеж своя?

                      И однажды ночью поздно,                      От деревни в стороне                      Укрывался б ты в колхозной,                      Например, сенной копне...

                      Тут, озноб вдувая в души,                      Долгой выгнувшись дугой,                      Смертный свист скатился в уши,                      Ближе, ниже, суше, глуше -                      И разрыв!                               За ним другой...

                      - Ну, накрыл. Не даст дослушать                      Человека.                      - Он такой...

                      И за каждым тем разрывом                      На примолкнувших ребят                      Рваный лист, кружась лениво,                      Ветки сбитые летят.

                      Тянет всех, зовет куда-то,                      Уходи, беда вот-вот...                      Только Теркин:                      - Брось, ребята,                      Говорю - не попадет.

                      Сам сидит как будто в кресле,                      Всех страхует от огня.                      - Ну, а если?..                      - А уж если...                      Получи тогда с меня.

                      Слушай лучше. Я серьезно                      Рассуждаю о войне.

                      Вот лежишь ты в той бесхозной,                      В поле брошенной копне.

                      Немец где? До ближней хаты                      Полверсты - ни дать ни взять,                      И приходят два солдата                      В поле сена навязать.

                      Из копнушки вяжут сено,                      Той, где ты нашел приют,                      Уминают под колено                      И поют. И что ж поют!

                      Хлопцы, верьте мне, не верьте,                      Только врать не стал бы я,                      А поют худые черти,                      Сам слыхал: "Москва моя".

                      Тут состроил Теркин рожу                      И привстал, держась за пень,                      И запел весьма похоже,                      Как бы немец мог запеть.

                      До того тянул он криво,                      И смотрел при этом он                      Так чванливо, так тоскливо,                      Так чудно, - печенки вон!

                      - Вот и смех тебе. Однако                      Услыхал бы ты тогда                      Эту песню, - ты б заплакал                      От печали и стыда.

                      И смеешься ты сегодня,                      Потому что, знай, боец:                      Этой песни прошлогодней                      Нынче немец не певец.

                      - Не певец-то - это верно,                      Это ясно, час не тот...                      - А деревню-то, примерно,                      Вот берем - не отдает.

                      И с тоскою бесконечной,                      Что, быть может, год берег,                      Кто-то так чистосердечно,                      Глубоко, как мех кузнечный,                      Вдруг вздохнул:                      - Ого, сынок!

                      Подивился Теркин вздоху,                      Посмотрел, - ну, ну! - сказал, -                      И такой ребячий хохот                      Всех опять в работу взял.

                      - Ах ты, Теркин. Ну и малый.                      И в кого ты удался,                      Только мать, наверно, знала...                      - Я от тетки родился.

                      - Теркин - теткин, елки-палки,                      Сыпь еще назло врагу.

                      - Не могу. Таланта жалко.                      До бомбежки берегу.                      Получай тогда на выбор,                      Что имею про запас.

                      - И за то тебе спасибо.                      - На здоровье. В добрый час.

                      Заключить теперь нельзя ли,                      Что, мол, горе не беда,                      Что ребята встали, взяли                      Деревушку без труда?

                      Что с удачей постоянной                      Теркин подвиг совершил:                      Русской ложкой деревянной                      Восемь фрицев уложил!

                      Нет, товарищ, скажем прямо:                      Был он долог до тоски,                      Летний бой за этот самый                      Населенный пункт Борки.

                      Много дней прошло суровых,                      Горьких, списанных в расход.

                      - Но позвольте, - скажут снова, -                      Так о чем тут речь идет?.

                      Речь идет о том болоте,                      Где война стелила путь,                      Где вода была пехоте                      По колено, грязь - по грудь;

                      Где в трясине, в ржавой каше,                      Безответно - в счет, не в счет -                      Шли, ползли, лежали наши                      Днем и ночью напролет;

                      Где подарком из подарков,                      Как труды ни велики,                      Не Ростов им был, не Харьков,                      Населенный пункт Борки.

                      И в глуши, в бою безвестном,                      В сосняке, в кустах сырых                      Смертью праведной и честной                      Пали многие из них.

                      Пусть тот бой не упомянут                      В списке славы золотой,                      День придет - еще повстанут                      Люди в памяти живой.

                      И в одной бессмертной книге                      Будут все навек равны -                      Кто за город пал великий,                      Что один у всей страны;

                      Кто за гордую твердыню,                      Что у Волги у реки,                      Кто за тот, забытый ныне,                      Населенный пункт Борки.

                      И Россия - мать родная -                      Почесть всем отдаст сполна.                      Бой иной, пора иная,                      Жизнь одна и смерть одна.