X X X

                      Вслед за ротой на опушку                      Теркин движется с катушкой,                      Разворачивает снасть, -                      Приказали делать связь.

                      Рота головы пригнула.                      Снег чернеет от огня.                      Теркин крутит; - Тула, Тула!                      Тула, слышишь ты меня?

                      Подмигнув бойцам украдкой:                      Мол, у нас да не пойдет, -                      Дунул в трубку для порядку,                      Командиру подает.

                      Командиру все в привычку, -                      Голос в горсточку, как спичку                      Трубку книзу, лег бочком,                      Чтоб поземкой не задуло.                      Все в порядке.                      - Тула, Тула,                      Помогите огоньком...

                      Не расскажешь, не опишешь,                      Что за жизнь, когда в бою                      За чужим огнем расслышишь                      Артиллерию свою.

                      Воздух круто завивая,                      С недалекой огневой                      Ахнет, ахнет полковая,                      Запоет над головой.

                      А с позиций отдаленных,                      Сразу будто бы не в лад,                      Ухнет вдруг дивизионной                      Доброй матушки снаряд.

                      И пойдет, пойдет на славу,                      Как из горна, жаром дуть,                      С воем, с визгом шепелявым                      Расчищать пехоте путь,

                      Бить, ломать и жечь в окружку.                      Деревушка? - Деревушку.                      Дом - так дом. Блиндаж - блиндаж.                      Врешь, не высидишь - отдашь!

                      А еще остался кто там,                      Запорошенный песком?                      Погоди, встает пехота,                      Дай достать тебя штыком.

                      Вслед за ротою стрелковой                      Теркин дальше тянет провод.                      Взвод - за валом огневым,                      Теркин с ходу - вслед за взводом,                      Топит провод, точно в воду,                      Жив-здоров и невредим.

                      Вдруг из кустиков корявых,                      Взрытых, вспаханных кругом, -                      Чох! - снаряд за вспышкой ржавой.                      Теркин тотчас в снег - ничком.

                      Вдался вглубь, лежит - не дышит,                      Сам не знает: жив, убит?

                      Всей спиной, всей кожей слышит,                      Как снаряд в снегу шипит...

                      Хвост овечий - сердце бьется.                      Расстается с телом дух.                      "Что ж он, черт, лежит - не рвется,                      Ждать мне больше недосуг".

                      Приподнялся - глянул косо.                      Он почти у самых ног -                      Гладкий, круглый, тупоносый,                      И над ним - сырой дымок.

                      Сколько б душ рванул на выброс                      Вот такой дурак слепой                      Неизвестного калибра -                      С поросенка на убой.

                      Оглянулся воровато,                      Подивился - смех и грех:                      Все кругом лежат ребята,                      Закопавшись носом в снег.

                      Теркин встал, такой ли ухарь,                      Отряхнулся, принял вид:                      - Хватит, хлопцы, землю нюхать,                      Не годится, - говорит.

                      Сам стоит с воронкой рядом                      И у хлопцев на виду,                      Обратясь к тому снаряду,                      Справил малую нужду...

                      Видит Теркин погребушку -                      Не оттуда ль пушка бьет?                      Передал бойцам катушку:                      - Вы - вперед. А я - в обход.

                      С ходу двинул в дверь гранатой.                      Спрыгнул вниз, пропал в дыму.                      - Офицеры и солдаты,                      Выходи по одному!..

                      Тишина. Полоска света.                      Что там дальше - поглядим.                      Никого, похоже, нету.                      Никого. И я один.

                      Гул разрывов, словно в бочке,                      Отдается в глубине.                      Дело дрянь: другие точки                      Бьют по занятой. По мне.

                      Бьют неплохо, спору нету,                      Добрым словом помяни                      Хоть за то, что погреб этот                      Прочно сделали они.

                      Прочно сделали, надежно -                      Тут не то что воевать,                      Тут, ребята, чай пить можно,                      Стенгазету выпускать.

                      Осмотрелся, точно в хате:                      Печка теплая в углу,                      Вдоль стены идут полати,                      Банки, склянки на полу.

                      Непривычный, непохожий                      Дух обжитого жилья:                      Табаку, одежи, кожи                      И солдатского белья.

                      Снова сунутся? Ну что же,                      В обороне нынче - я-.                      На прицеле вход и выход,                      Две гранаты под рукой.

                      Смолк огонь. И стало тихо.                      И идут - один, другой...

                      Теркин, стой. Дыши ровнее.                      Теркин, ближе подпусти.                      Теркин, целься. Бей вернее,                      Теркин. Сердце, не части.

                      Рассказать бы вам, ребята,                      Хоть не верь глазам своим,                      Как немецкого солдата                      В двух шагах видал живым.

                      Подходил он в чем-то белом,                      Наклонившись от огня,                      И как будто дело делал:                      Шел ко мне - убить меня.

                      В этот ровик, точно с печки,                      Стал спускаться на заду...

                      Теркин, друг, не дай осечки.                      Пропадешь, - имей в виду.

                      За секунду до разрыва,                      Знать, хотел подать пример;

                      Прямо в ровик спрыгнул живо                      В полушубке офицер.

                      И поднялся незадетый,                      Цельный. Ждем за косяком.,                      Офицер - из пистолета,                      Теркин - в мягкое - штыком.

                      Сам присел, присел тихонько.                      Повело его легонько.                      Тронул правое плечо.                      Ранен. Мокро. Горячо.

                      И рукой коснулся пола;                      Кровь, - чужая иль своя?,

                      Тут как даст вблизи тяжелый,                      Аж подвинулась земля!

                      Вслед за ним другой ударил,                      И темнее стало вдруг.

                      "Это - наши, - понял парень, -                      Наши бьют, - теперь каюк".

                      Оглушенный тяжким гулом,                      Теркин никнет головой.                      Тула, Тула, что ж ты, Тула,                      Тут же свой боец живой.

                      Он сидит за стенкой дзота,                      Кровь течет, рукав набряк.                      Тула, Тула, неохота                      Помирать ему вот так.

                      На полу в холодной яме                      Неохота нипочем                      Гибнуть с мокрыми ногами,                      Со своим больным плечом.

                      Жалко жизни той, приманки,                      Малость хочется пожить,                      Хоть погреться на лежанке,                      Хоть портянки просушить...

                      Теркин сник. Тоска согнула.                      Тула, Тула... Что ж ты, Тула?                      Тула, Тула. Это ж я...                      Тула... Родина моя!..