Привет, а может быть и здравсвтвуй

Сознание возвращалось, как сквозь плотную вуаль.

Сначала — запах. Резкий, пронизывающий, холодный — нашатырный спирт. Я закашлялась, отпрянула, моргнула, пытаясь понять, где я. Голова гудела, будто внутри кто-то бил молотком по металлу. Рот пересох, язык словно прилип к нёбу, в груди — пустота и страх.

Передо мной сидела молодая женщина. Тонкие черты лица, собранные волосы, строгий, но не холодный взгляд. Она внимательно смотрела на меня, не приближаясь слишком близко, давая пространство для осознания.

— Доброе утро, Евгения, — мягко сказала она — Меня зовут Добровольская Ангелина Валерьевна. Я из подразделения по делам несовершеннолетних. Всё в порядке. Вы в безопасности.

Я попыталась сесть. Простынь соскользнула с плеч. Комната казалось словно чужая —бледные стены, тусклый свет, стул у стены, форма капитана мелькнула сбоку. Мнехотелось спрятаться, исчезнуть, вернуться в тот сон, где всё ещё было по-другому.

— Я... что?.. — пробормотала я.

— Вы потеряли сознание, — пояснила женщина. — Это нормально. У вас шок. Сейчасвам будет тяжело, но я помогу. Вы не одна, слышите?

Слова будто проходили мимо. Не доходили. Я только смотрела в пол, будто пытаясьсобрать по осколкам разбитую реальность.

Мама. Папа. Сон. Капитан. Стена. Стук вдверь.Они ушли навсегда.

Когда сознание стало яснее, а её голос звучал уже чётко, как из настоящего мира, яподняла глаза и спросила:

— Значит... теперь я... в детдом?

Комната замерла. Я почувствовала, как её взгляд стал тяжелее. Она хотела ответить, нокто-то шагнул в комнату.

Я повернулась.

На пороге стоял мужчина. Лет тридцати трех, крепкий, уверенный. В нём было что-тознакомое. Черты лица, глаза, особенно — глаза.

Мои.

Он подошёл ближе, и, улыбнувшись чуть неловко, но с теплотой, сказал:

— Ну, я тип ещё тот, но ... пока я жив, моя кровь не останется одна!

Он остановился, присел передо мной, посмотрел в упавшие плечи и дрожащие пальцы.

— Ну здравствуй, Евгения Александровна.

Он усмехнулся мягко.

— Или, если хочешь попроще... Привет, племяшка.

Я смотрела на него, не в силах говорить, словно в капкане — тело сотрясала дрожь, авнутри всё кипело. Передо мной стоял незнакомец, говорящий, что он мой дядя.

Дядя?!

Но... родители всегда говорили — родни у нас нет. Никого, ни тёток, ни дядь, нидвоюродных... ничего. Только мы — трое.

— Я... не понимаю, — прошептала я, не отрывая от него взгляда. — Кто ты, чёртвозьми?..

Он наклонился ближе, мягко, как будто боялся напугать. Его голос был тёплым, почтиотеческим.

— Я — Дима. Твой дядя. Родной брат твоего отца. Поверь, я бы явился раньше, но...было сложно. Долгая история. Сейчас не время.

Его глаза были полны какого-то неподдельного чувства.

— Послушай, красивая моя... я не знаю, что тебе говорили, и так уж получилось, чтоменя прятали. Но я здесь. Я — рядом. И я не брошу тебя...

Но мои мысли были спутанны, сознание трещало по швам. Слова звучали, но неукладывались. Я всё ещё была там — у двери, с капитаном, в комнате, где всё рухнуло.

— Погибли...? — прошептала я. — Мама... папа?.. Это сон?

Вдруг всё оборвалось.

— НЕТ! — заорала я, срываясь, как с цепи. — НЕТ! СУКА, ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! КТО ВЫ ВСЕ, БЛЯДЬ?! ГДЕ МОИ РОДИТЕЛИ?! ПОШЛИ НАХРЕН ВСЕ ИЗ МОЕЙ КВАРТИРЫ!!!

Я вскочила, как бешеная, начала отталкивать их, метаться, как раненый зверь. Пульсбил в ушах, всё в комнате прыгало и качалось, слёзы душили, и страх превращался вярость.

— Док! Делай что-то! — рявкнул Дима.

Из соседней комнаты появились трое.

Кромешные шкафы в кожанках — будто бывышли из ночного кошмара спального района.

У каждого за плечами — не толькомассивная спина, но и прошлое, от которого ржавеют ножи в подворотнях.Бритые,серьёзные, у каждого — взгляд как у собаки, что нюхом чует беду.

Один, которого звали, как позже я узнала, Док, сделал шаг вперёд. Я пыталась вырваться, но меня аккуратно, но крепко схватили двое. Дима подбежал, подержал меня за плечи, смотрел мне в глаза.

— Тихо, тихо, тише, родная... — прошептал он.

— Всё хорошо... Я здесь... ты неодна, слышишь? Ты больше никогда не будешь одна. Я за тебя порву этот грёбаныймир.

Я почувствовала укол. Мгновенный укол в руку. Жжение... слабость... ноги стали ватными.

— Н-нет... — выдохнула я, падая прямо в его руки. Он подхватил меня, крепкоприжал.

— Моя девочка... моя родная. Отдыхай. Всё под контролем.

Его голос был мягкий, почти колыбельный, и в нём звучало что-то настоящее, даже сквозь этот кошмар.

Сквозь туман в голове я едва расслышала голос одного из парней — с насмешкой:

— Да, Дёготь, тут тест ДНК не нужен. Вы ж вылитые. Безумие — оно, брат, семейное.

И тут Дима взорвался.

— А ну, пасть, суки, ЗАКРЫЛИ ВСЕ! — заорал он с хрипом. — С ней — на "вы" итолько шёпотом. Кто её хоть пальцем тронет — пойдёт вниз с моста, как утренниймусор. Я вас предупреждал. Это моя кровь. Поняли?!

Комната замерла. Перед тем как я окончательно провалилась в темноту, я услышала, как кто-то шепчет:

— Вроде псих... а говорит от души...