Глава 20

— Юна, — он неспешно выпустил меня из объятий, но не отошел ни на шаг. Его взгляд, темный и глубокий, приковал к себе. Он стоял так близко, что я могла рассмотреть каждую ресницу, каждую тень, ложившуюся на его черты, и почувствовать тепло его дыхания.— М? — вырвался у меня короткий, сбитый с толку звук. Я вопросительно смотрела на него, предвкушая что-то важное, что застыло в воздухе между нами.— Помнишь, ты у меня как-то раз спросила, кто мы друг другу? — его голос прозвучал тихо, но четко.В памяти тут же всплыл тот вечер: робость в голосе, страх быть отвергнутой и его уклончивый, но не холодный ответ. Тогда он оставил этот вопрос висеть в воздухе, а я не решилась настаивать.— Конечно, помню. А что? — уголки моих губ дрогнули в легкой, нервной улыбке. Но выражение его лица оставалось серьезным.— Я готов ответить на твой вопрос. — Он сделал небольшую паузу, внимательно изучая мое лицо, ловя каждую эмоцию. — Закрой глаза.Во мне не возникло и тени сопротивления. Я доверяла ему — это был первый человек в моей жизни, чье доверие я ощущала так же безоговорочно, как доверие к самой себе. Повинуясь, я медленно опустила веки, погрузившись в темноту, где единственным ориентиром был его близкий, согревающий меня жар. Все мое существо замерло в ожидании.И тогда я почувствовала это. Его губы, мягкие и чуть прохладные, коснулись моих с такой осторожностью, будто боялись испугать. Мир внутри меня взорвался. Буря незнакомых, оглушительных эмоций захлестнула с головой. Что делать? Как реагировать? Со мной такого никогда не случалось. А главное — что это значит? Чувствует ли он то же смятение, ту же нежность, что и я? Или это что-то иное?Голова гудела от миллиона вопросов, но сквозь этот шум пробивалось одно-единственное, ясное желание — отпустить все, забыть о последствиях и просто раствориться в этом мгновении, здесь и сейчас. И я впервые в жизни позволила себе это. Позволила быть слабой, позволила чувствовать, не оглядываясь на завтра.Я робко обвила его шею руками, пытаясь ответить на его поцелуй, хотя, наверное, у меня это выходило совсем неумело. Он ответил мгновенно: одна его ладонь нежно прикоснулась к моей щеке, а другая погрузилась в волосы, притягивая меня все ближе и ближе, словно он боялся, что я вот-вот исчезну, словно я была его единственной опорой в этом хрупком мире.Почувствовав, что я не отстраняюсь, не протестую, он углубил поцелуй. Он стал более уверенным, властным, но в его прикосновениях по-прежнему читалась та самая, бережная нежность. Дыхание сбилось, в легких не хватало воздуха, но мысль о том, чтобы прервать это, была невыносима. Я готова была стоять так с ним вечно, забыв о времени и пространстве. И в этой пограничной точке, между нехваткой воздуха и головокружительной слабостью, я наконец-то все поняла. Поняла, что на самом деле скрывалось за всеми нашими спорами, взглядами и молчаливым пониманием.Первым не выдержал он. Сон Джэ с трудом оторвался от моих губ, и мы замерли, всего в паре сантиметров друг от друга, тяжело дыша и глядя прямо в глаза. Я не знала, что говорить. Не знала, как теперь себя вести. Весь мой прежний опыт оказался бесполезен. Я не знала ничего, кроме одного — я отдала бы все, чтобы этот миг повторился вновь и вновь.— Ты меня не оттолкнула, — прошептал он, и его слова, теплые и влажные, коснулись моего лица.От этого прикосновения и осознания произошедшего мне стало до жути неловко. Я потупила взгляд, чувствуя, как по щекам разливается горячий румянец.— Юна, — он позвал меня с такой нежностью, что по телу пробежали мурашки. Мое имя в его устах звучало как самое дорогое и волшебное заклинание.Я заставила себя поднять на него взгляд. Его обычно твердые, колючие глаза смягчились, наполнились теплом и такой беззащитной лаской, что у меня защемило сердце. Мне безумно нравилось видеть его таким и знать, что эта его сторона принадлежит только мне.— Я не знаю, как сказать тебе словами, кто ты мне, — начал он, и в его голосе слышалась редкая неуверенность. — Я даже сам себе не могу этого полностью объяснить. Но я скажу тебе все честно. Ты — единственный человек за всю мою жизнь, которому я смог довериться. Ты единственная, кому было не плевать на меня. Ты правда беспокоилась, была рядом, когда это было так нужно... Я не хочу отпускать тебя. Хочу быть всегда рядом. Ты стала мне так близка, что... возможно, я тебя люблю. Если это так называется. Мне важно знать, что ты думаешь. Ведь если ты сейчас меня не оттолкнула... это дает мне надежду.Пока он говорил, во мне росла и крепла тихая, ослепительная радость. Мы чувствовали одно и то же. Все это время мы шли параллельно, скрываясь за масками недоверия и колкостей. Но может ли то, что начиналось с абсолютной ненависти и противостояния, перерасти в нечто столь хрупкое и сильное? Возможно ли это?— Я, Сон Джэ... — мой голос дрогнул. — Я не знаю, как мы дошли до этого, и правильно ли это. Но я чувствую к тебе все то же самое. Я хочу, чтобы мы стали еще ближе. Наверное... я тоже тебя люблю.Произнести эти слова вслух было невероятно сложно. Они жгли губы и казались слишком громкими для этого тихого вечера. Сон Джэ был во всем моим первым. Он стал человеком, который перевернул мой мир с ног на голову и показал его с совершенно новой стороны.Слова после таких признаний оказались лишними. Он просто молча, но с такой силой, в которой читалась вся гамма его переживаний, притянул меня к себе, заключив в объятия. Я ответила ему тем же, вцепившись в его спину так, будто боялась, что он исчезнет, стоит мне лишь на секунду ослабить хватку. Я уткнулась лицом в его шею, вдыхая знакомый, успокаивающий запах — терпкий аромат табака вперемешку с прохладной свежестью мяты.Всего три месяца назад этот запах вызывал у меня раздражение, а теперь стал самым дорогим и желанным ароматом на свете. Он действительно изменил все в моей жизни.Мы стояли так, казалось, целую вечность. Время вокруг нас остановилось, завороженное тишиной и значимостью момента. Но вдруг эту идиллию разорвали громкие, торопливые шаги на лестнице, ведущей в боулинг. Мы инстинктивно отпрянули друг от друга.В помещение ввалилась моя компания — Ху Мин, Хен Так, Ши Ын и Джун Тэ. Все они были избиты, в грязной, порванной одежде, с синяками и ссадинами, но в их глазах горел огонь.— Юна! Что ты здесь забыла?! — глаза брата округлились от удивления и беспокойства. Он быстрым, оценивающим взглядом окинул меня с ног до головы в поисках ран и, не найдя их, шагнул в нашу сторону. За ним потянулись и остальные.— Вы как? У меня тут аптечка есть, я сейчас все принесу! — я вспомнила о пакете с лекарствами, который купил Джун Тэ, и хотела было броситься за ним, но Сон Джэ мягко, но твердо взял меня за запястье, останавливая.— Юна, подожди. У меня здесь есть все необходимое, чтобы обработать раны. В боулинге всегда что-то происходит, поэтому я специально держу здесь запас.Я перевела взгляд на друзей и увидела, какими удивленными, изучающими взглядами они провожали наши сцепленные руки. От их внимания мне стало не по себе, и я поспешно отпустила Сон Джэ.— Да, принеси, пожалуйста.Он кивнул и направился в кабинет Бэк Джина. Я же жестом указала всем на большой кожанный диван неподалеку от входа. Ребята молча, с тихим стоном усталости, опустились на него. На удивление, царило молчание. Никто не задавал вопросов, хотя они буквально витали в воздухе. Возможно, все были слишком измотаны после драки, а может, понимали, что сейчас не время для расспросов.И тут до меня наконец дошло. Из-за всего, что произошло с Сон Джэ, я совершенно забыла о главном — о смысле сегодняшней битвы. Кто же победил? Будто прочитав мои мысли, Ху Мин нарушил тишину.— Ынчжан победил. Союз распустят. Они больше не будут нам мешать, — произнес он с глубоким, уставшим облегчением.Было видно, что все они выложились полностью, но сквозь усталость пробивалось счастье от долгожданной победы.Внезапно с лестницы вновь донеслись шаги, на этот раз легкие и быстрые. В помещение вбежала Он Джу, запыхавшаяся и раскрасневшаяся от волнения и быстрого бега.— Юна! Как вы все?! Я так волновалась, не смогла сидеть дома, пока вы все тут! — она стрелой подлетела ко мне и крепко обняла.— Он Джу, все хорошо, не переживай, — я обняла ее в ответ, успокаивающе поглаживая по спине.В этот момент вернулся Сон Джэ с большой аптечкой в руках. Он Джу, вся сияя, дружелюбно помахала ему рукой. Она знала о нем все от меня и давно прониклась к нему симпатией. Не теряя времени, она взяла у него аптечку и уверенно направилась к парням, чтобы оказать помощь. Я сделала движение, чтобы последовать за ней, но Сон Джэ вновь мягко остановил меня, коснувшись моего локтя.— Пойдем, отойдем ненадолго.Я лишь коротко кивнула в ответ, и мы вышли на прохладную вечернюю темную улицу, чувствуя на себе тяжелые, полные вопросов взгляды оставшихся внутри друзей.Едва оказавшись снаружи, он с привычным движением достал пачку своих любимых «Мальборо», закурил и облокотился о шершавую стену, его силуэт выделялся на фоне тусклого уличного освещения.Сперва он смотрел куда-то вдаль, в вечернюю мглу, а потом перевел на меня задумчивый, серьезный взгляд.— Тебе не холодно? Твоя куртка вся мокрая, ты вышла без нее, — не дожидаясь ответа, он снял с себя свою черную, объемную куртку и набросил мне на плечи. От нее пахло им — табаком, мятой и чем-то неуловимо родным.— Спасибо, — я укуталась в ткань, согреваясь его теплом, и улыбнулась, встав рядом.— Что ты собираешься сказать брату? Я видел, как они на нас смотрят.— Неважно, что они думают. Они давно смирились с тем, что я с тобой общаюсь. Но как они отнесутся к чему-то... большему, я не знаю.— К чему-то большему? — он пристально посмотрел мне в глаза, и в его взгляде читался неподдельный интерес и легкая уязвимость.— Ну... мы же друзья, да? — спросила я, стараясь сохранить безмятежное выражение лица и глядя прямо на него.— Вроде того, — он усмехнулся уголком губ и вновь отвел взгляд, выпустив струйку дыма. — Я не знаю, что теперь будет. Союза больше нет, но все же если я буду с тобой... я не уверен, что ты будешь в безопасности. Мир вокруг меня непредсказуем.— Я могу постоять за себя. Все это неважно. Важно только то, чего хотим мы. Понимаешь? — я попыталась вложить в свои слова всю возможную твердость.— Но я не хочу подвергать тебя опасности, — его голос стал тише, но жестче. — Раньше я защищал тебя как мог, и я знал, чего ожидать. А теперь... теперь я не знаю. — он резко стряхнул пепел с сигареты и, затушив ее о землю, раздавил кроссовком. — Теперь я в подвешенном состоянии.— Если рядом будешь ты, мне не страшно, что будет дальше, — прошептала я.Он снова перевел на меня взгляд, и в его глазах бушевала целая буря — сомнения, страх, надежда и та самая, еще неосознанная любовь.— Юна, знаешь... если бы ты не появилась в моей жизни, я не знаю, что бы сейчас со мной было. Ты стала моим якорем.— Но я рядом. И я прошу — позволь мне быть с тобой и дальше.Он коротко, почти неразличимо кивнул. Я понимала, что сейчас в его голове, как и в моей, царит хаос. Ему нужно время, чтобы все осмыслить, принять новые правила игры. Мне тоже. Нам нужно было отложить этот разговор, вернуться к нему, когда страсти немного улягутся.— Пойдем к остальным? — осторожно предложила я.— Да, — он выдохнул, и его плечи немного расслабились. — Пойдем.И мы пошли обратно, в свет и в объятия наших общих тревог и надежд, оставляя за спиной прохладную ночь и начало чего-то совершенно нового.