4.4 Назови меня по имени

По серо-лиловому небу плыли ржавые размытые рваные облака. Разбойница смотрела на них, и будто видела впервые. Странный цвет выбрал небесный художник для завершения такого прекрасного дня. Дня их нового рождения. Одного на двоих. «Закат. — подумала Разбойница — Что может быть прекрасней, чем встретить закат над морем, рядом с той, с кем связаны теперь одной невидимой удавкой и навсегда?»

Она попыталась подняться. И едва ее мозг пустил к мышцам сигнал о движении, жгучей волной вновь накрыла боль. Руки, плечи, грудь ощущались одной сплошной раной. С уст непроизвольно сорвался не то хрип, не то стон. Тут же подскочила Герда. Опустилась коленями прямо на мокрую землю и осторожно подняла голову подруги. Чуть подвинулась вперед и запустив ладони под лопатки, приподняла Разбойницу выше, устраивая полулежа на своих ногах. Бережными движениями брала ее руки по очереди и укладывала ей же на живот. Очень мягко и неторопливо приподняла подругу за корпус и помогла сесть ровно.

— Да не хрустальная я, не сломаешь, не бойся — прохрипела Разбойница и тут же застонала, разминая запястья и слегка поднимая руки. Выше линии плеч они подниматься не желали, но девушка вновь и вновь их разминала, вместе с кровью прогоняя по жилам боль и усталость.

Сосредоточившись на этом занятии, она не сразу заметила, как плотно прижалась к ней со спины Герда, все так же сидя на коленях на мокрой земле, как невесомо обхватила руками ее плечи, и уткнувшись в загривок, тихо всхлипывала. А когда заметила, замерла, не зная, как отреагировать. Герда же, почувствовав, как напряглась спина подруги, уже не сдерживаясь громко зарыдала.

В рыжих отсветах закатного неба каждая из них по-своему отпускала пережитые боль и страх. Разбойница — разгоняя кровь по ноющим от напряжения жилам. Герда — выпуская соленые слезы, которые скапливались в ней так много лет ее замороженной жизни.

— Если так пойдет и дальше, я буду должна тебе много жизней — услышала она шепот Герды, и почувствовала, как та уткнулась ей носом куда-то в шею. Легкая щекотка пробежала по коже, вызвав волну мурашек, когда Герда продолжила горячо шептать: — Ты сейчас спасла меня от гибели. А еще ты кропотливо спасаешь мою душу, возвращая мне краски этого мира, чувства, любовь к жизни.

Разбойница фыркнула: — Не бери дурного в голову. Ты разве не знаешь, я всегда делаю только то, что хочу. Я хочу, чтоб ты жила. И делаю все что в моих силах. Все, что могу. И все, что хочу. — Как обычно, она свела все свои мотивы к собственным капризам и хотелкам. Так было легче. Так она сама себе не признавалась в слабости. Но не стала возражать, когда губы Герды горячо шептали вновь и вновь: «Спасибо...»

Камень чуть в стороне от обрыва, широкий и плоский, нагрелся в лучах спешащего к горизонту солнца и подсох. Разбойница, кряхтя, встала с мокрой земли и указала кивком Герде: — Давай посидим здесь. Немного обсохнем и отдохнем. — Та не возражала, и они уселись на плоскую слегка теплую поверхность. Герда не могла сидеть спокойно, было заметно, что слишком много мыслей вертелось у нее в голове, слишком много вопросов хотели сорваться с ее языка. Но каждый раз, поворачиваясь к подруге она замирала, Разбойница замечала это боковым зрением. Наверное, её останавливал вид умиротворенной и безмятежной улыбки подруги, и она не решалась нарушить эту внутреннюю гармонию. Разбойница действительно жила в мире. И мир жил в ней.

— А как твое настоящее имя? — всё же услышала она вопрос когда любопытство Герды пересилило — я ведь так и не узнала тогда. Все время называла тебя про себя «Маленькая Разбойница», как услышала тогда в вашей банде. — Герда в сотый раз развернулась всем телом то к неподвижно сидящей подруге, то снова к морю.

Юбка её, все еще мокрая от дождя, сбилась от вертлявости своей хозяйки, и сидеть на камне, по всему, стало не так удобно. Герда приподнялась, расправила одежду, собрала ее в плотные складки для мягкости, и уселась вновь.

Щурясь от последних лучей заходящего солнца, Разбойница не торопилась отвечать. Она кое-как вытянула правую руку вперед, используя согнутую в колене ногу в качестве опоры для запястья, и сблизила большой и указательный палец, в воображении как будто «зажав» остаток солнца пальцами. Так она просидела, пока пальцы окончательно не соприкоснулись, проводив солнце за горизонт. И только тогда ответила:

— Ингихильд... что означает «битва королей» — Разбойница отвернулась от закатного неба и несколько раз поморгала, прогоняя непрошенных темных зайчиков.

— Матушка решила, что это сильное и благородное имя, и хотела, чтобы оно вывело меня в свет знатных людей, не промышляющих разбоем и не живущих тяжким трудом. Только не особо это помогло.

Зевнув, она со стоном поднялась с камня, который с уходом закатного солнца стремительно терял тепло. Поморщилась от прострелившей боли в травмированном запястье. Из кармана брюк достала перчатки и долго натягивала на дрожащие непослушные ладони. Герда дернулась было помочь, но подруга резко шикнула, заставив ту замереть. Подняла строгий взгляд, но, увидев нотку обиды в глазах Герды, пояснила: — Я не против твоей помощи. Только, чем больше слабости я себе позволю, тем продолжительней будет восстановление. — Герда закусила губу и отвернулась к закатному небу, все еще не теряющему оранжевые оттенки.

— Вставай, нам пора возвращаться к Альвису. Нужно согреться, поесть, выстирать и высушить одежду. Завтра с рассветом отправляемся домой. — Герда поднялась, но не спешила уходить с вершины. Не желая торопить подругу, Разбойница продолжила:

— Если честно, мне не нравится мое имя. Грубое. Угловатое. Я редко называю его людям. В городках и деревнях я называю какое придет в голову, зная, что меня все равно не запомнят. — Она опять замолчала, вглядываясь в быстро темнеющий горизонт.

— Зови меня Инга, или Хильда. Эти имена такие же грубые, но так хотя бы короче. А мне нет разницы, как меня называют. Ты для меня Герда, этого уже не изменить. А я могу быть для тебя кем захочешь. — и она мягко провела пальцами в перчатке по волосам Герды, слегка морщась от боли.

Девушка зажмурилась от нехитрой ласки, и в каком-то безотчетном порыве обеими руками взяла ладонь Разбойницы, стянула обратно с таким трудом надетую перчатку и бережно приласкалась, прижимаясь к ладони то щекой, то губами. Вглядываясь в заблестевшие глаза Разбойницы, пробормотала несколько раз: «...Инга... Хильда...» — будто покатав на языке эти варианты. «Мне не нравится, они совсем неподходящие...» — она бормотала, будто не замечая, что говорит вслух: «Ты лучшая из всех, кого я знаю, тебе бы подошло красивое мягкое имя...» — видимо, что-то вспомнив, она просияла:

— А можно я буду звать тебя Ия? Если тебе и правда нет разницы?

Маленькая Разбойница удивленно вскинула бровь:

— Ия... «фиалка»? Ты хочешь назвать меня именем цветка? — Герда смущенно кивнула и ее щеки порозовели. Вероятно, она не имела ввиду ничего дурного, просто хотела назвать Разбойницу как-то... нежно, что ли. Смущенно опустив взгляд, Герда осторожно натянула перчатку обратно на ладонь, и выпустила руку Разбойницы. Ингихильд смотрела на подругу, и щемящая тоска пыталась найти выход сквозь омуты её взгляда.

— Называй как хочешь... Во мне мало изящества и хрупкости этого цветка, разве не видишь? Но тебе можно звать меня и так, если нравится. — её тон вдруг стал серьезным, а взгляд пронзительным. — Тебе вообще можно всё. Только если выбирать совсем другое имя... уж лучше называй меня Мия.

Едва заметно улыбнувшись, с промелькнувшей тенью грусти в собственных мыслях, Разбойница повернулась и зашагала в сторону тропы, где послушно ждала Кена.

Быстро что-то бормоча, Герда оставалась на месте, и вдруг выкрикнула ей в спину: — Мия... это значит «упрямая»?

Остановившись и обернувшись, Ингихильд смотрела на Герду долго и пристально, сомневаясь, отвечать или нет. В ответ же на неё смотрела девушка с огромными чайными глазами. Которая изменила её жизнь когда-то. Меняла она её и сейчас. Легким росчерком своего решения эта девушка скоро перечеркнёт последнюю страницу жизни Разбойницы... И всё же, пусть хоть на несколько дней, а Разбойнице невыносимо захотелось услышать взволнованным голосом Герды это новое, пусть непривычное имя... И когда Герда робко приблизилась к подруге на расстояние вытянутой руки, Разбойница медленно выдохнула, устало прикрыла глаза и тихо произнесла:

— Мия... это значит «моя».