Белые таблетки и белые листы

[Майлз]Комната казалась тесной.Свет ночника жёг глаза, но выключить его он не мог — в темноте было ещё хуже.

На тумбочке стояла бутылочка с таблетками.Каждый раз, когда он её открывал, сердце стучало быстрее, будто подсказывая: вот твой выход.

После того вечера, когда Эйб резко ответил ему, внутри что-то оборвалось.Майлз пытался написать снова. И снова. Каждый раз стирал, а потом — всё же отправил короткое:«Извини. Я не хотел. Я... виноват.»

Ответа не было.

Майлз опустил голову на колени. Слёзы падали на джинсы. Он тихо шептал:— Я всё испортил... всё...

И снова открывал бутылочку.Пальцы дрожали, вытаскивая несколько белых таблеток, рассматривая их, словно они были пропуском туда, где наконец будет тишина.

На столе лежали тетради.Майлз взял одну, вырвал страницу. Ручка дрожала в руке.

«Прости, что я был таким. Прости, что грузил тебя. Ты был единственным, кто мне нужен, и всё равно я всё разрушил...»

Он скомкал лист, бросил в угол. Снова написал.Теперь для Флоры.«Ты ещё маленькая, но ты сильнее, чем я. Живи, ладно? Просто живи...»

Он не знал, сколько ещё успеет написать.Сколько нужно таблеток.Он не знал, кто первым найдёт эти записки.

Знал одно: мир уже давил так сильно, что он не мог дышать.

[Эйб]Телефон мигнул.Сообщение от Майлза: «Извини».

Эйб читал его несколько раз.Грудь сдавило.Он вспомнил свою грубость, своё раздражение. Слова, которые вылетели, как ножи.

Сначала хотел не отвечать. Усталость, выгорание, вечные семейные ссоры — всё это кричало внутри.Но тишина Майлза становилась тяжелее с каждой минутой.

Почему он извинился первым? Почему всегда он?

Эйб потянулся к телефону.Хотел написать: «Мне жаль». Хотел позвонить. Хотел хоть что-то.

Но в груди было столько страха, что пальцы зависли над клавиатурой.И он ничего не сделал.