Глава 20. Ничто человеческое нам не чуждо

Предыдущие недели были его личным адом на земле: бессонные ночи, мысли, спутанные в тугой узел, и сигареты, которых он выкуривал уже не десятки, а целые пачки. Шикамару жил в состоянии постоянного напряжения — встречал его утром, провожал вечером и, кажется, засыпал с ним, когда усталость брала верх. Но вчера что-то изменилось. Пусть они ещё не выиграли войну, но эта маленькая победа стала лучом света, пробившимся сквозь плотные тучи. Он даже позволил себе улыбнуться — впервые за долгие недели.

— Я уже начала забывать, как ты улыбаешься, — раздался тихий, чуть осипший ото сна голос Темари. — Хочу видеть это чаще.

Светлые волосы жены рассыпались по подушке, глаза полуприкрыты, но в них блестело то самое тепло, что заставляло его сердце биться чаще. Он даже не заметил, как она проснулась и всё это время наблюдала за ним.

Шикамару и сам не помнил, когда в последний раз позволял себе просто остановиться. Спокойное утро, разговор с друзьями, смех — всё это стало роскошью, на которую у советника Хокаге не было права. Даже беременность Темари, сначала ставшая для него настоящим благословением, постепенно оказалась затуманена страхом. О какой радости могла идти речь, если единственная мысль — как защитить жену и ребёнка от всего этого хаоса?

Он знал, как тяжело ей приходилось. Она чувствовала всё — боль, тревогу, его отдалённость — будто в сотни раз сильнее. И он, чёрт побери, понимал, что виноват. Был раздражительным, холодным, постоянно в работе. Любая другая на её месте, возможно, давно бы ушла, хлопнув дверью. А Темари оставалась. Сильная, терпеливая, до безумия преданная.

Стыд накрыл его волной. У всех сейчас трудный период, но тот же Какаши, который несёт груз в десятки раз тяжелее, всё же находит силы быть рядом с Сакурой. А он? Он просто приносит домой усталость, проблемы и запах табака.

Шикамару вздохнул, повернулся к жене и осторожно прижал её к себе. Её животик мягко коснулся его груди, а аромат цитрусового шампуня, который он знал до последней ноты, мгновенно успокоил внутреннюю бурю.

— Прости меня, Темари, — прошептал он почти беззвучно, как будто боялся спугнуть этот хрупкий момент.

Она замерла в его объятиях, не отвечая сразу. В её теле чувствовалось напряжение, будто натянутая струна вот-вот сорвётся.

— За что, Шикамару? — попыталась пошутить она, но голос дрогнул. — Что ты там опять натворил?

— За то, что был ослом, — с горечью выдохнул он. — Я всё время занят делами, мыслями о безопасности, о чужих судьбах... а про нас — забываю. Про тебя, про малыша. Меня почти не бывает дома. Даже когда я здесь, меня будто нет. Мне стыдно, Темари. Стыдно, что я не рядом, что не поддерживаю тебя, как должен...

Он не успел договорить — её ладонь мягко легла ему на губы. Он поднял глаза и встретил взгляд, в котором было столько любви и понимания, что внутри всё оборвалось.

— Я знала, за кого выхожу замуж, Шикамару, — произнесла она с лёгкой, почти лукавой улыбкой. — И знала, на что иду. Не принижай того, что ты делаешь. Ты стараешься, я это вижу. Поэтому не держу зла.

Она на секунду прищурилась, и на губах появилась знакомая тень хищной ухмылки.

— Но не думай, что моё терпение бесконечно. Очень скоро мне понадобится твоя помощь, и ты даже не сможешь отговориться работой, ясно?

Шикамару рассмеялся — тихо, почти беззвучно, но искренне. Он прижался лбом к её виску, чувствуя, как напряжение понемногу отступает.

— Обещаю, Темари. Я сделаю всё, чтобы быть рядом. Я люблю тебя. Даже если нечасто это говорю.

— Я знаю, — мягко ответила она, касаясь губами его щеки. — Просто не забывай, что я тоже люблю тебя, даже когда ругаюсь. Особенно тогда.

Он усмехнулся и крепче обнял её. Мир вокруг мог рушиться, но в этой комнате, в её тепле, всё казалось правильным.

Вероятно, утренние лучи солнца, мягко пробивавшиеся сквозь занавеси, и аромат жареного риса впервые за долгое время заставили советника Хокаге позволить себе роскошь — задержаться дома. Пусть ненадолго, но просто побыть мужем, а не стратегом, не чиновником, не аналитиком. Кто бы отказал себе в удовольствии неспешного завтрака, ленивого разговора и тихого смеха жены?

Он не чувствовал угрызений совести. Если бы в Конохе случилось что-то из ряда вон выходящее, АНБУ уже стояли бы у порога, а значит, мир пока держится. Но как бы ни хотелось запереться в доме, забыв о бумагах и докладах — обязанность требовала присутствия. И вскоре шумная резиденция Хокаге встретила его привычной суетой: голоса, торопливые шаги, шелест свитков. Люди мельтешили мимо, как механизмы одной огромной машины, лишённые сна и выходных.

«Интересно, есть ли у этих людей вообще личная жизнь?» — задумался Шикамару, глядя на них с непривычной стороны. Ведь он сам был таким же. Погружённый в расчёты и графики, он давно перестал замечать, что происходит вокруг — не только с коллегами, но и с близкими. Люди тонут в своих заботах, в боли, в страхах — а он их даже не видит.

А Аканэ замечал.

Он чувствовал эти трещины, эту усталость, и, возможно, в этом его сила. Может, если бы они раньше обращали внимание на души шиноби, а не только на их миссии, всего этого кошмара удалось бы избежать.

Мысль уколола больно.

Проходя мимо переговорной, он внезапно застыл. Сквозь приоткрытую дверь он увидел знакомую розовую макушку. Сакура, облокотившись на стол, строчила что-то в свитке, одновременно жуя данго, зажатое в другой руке. На её лице отражалось напряжение, но в нём было что-то до боли родное — жизнь, огонь, который так долго угасал.

Шикамару невольно улыбнулся. Чёрт, как же он рад видеть её прежней. Не той ожесточённой и разбитой женщиной, какой она вернулась в Коноху несколько месяцев назад, а Сакурой, которую все помнили — стойкой, неугомонной, живой. И он понимал: им всем не хватало именно её.

Харуно всегда умела удерживать равновесие там, где другие теряли голову. Даже сейчас она умудрялась одновременно держать в узде Какаши, руководить операцией и при этом находить время на чай и сладости.

На другом конце стола сидела Ино — такая же упрямая, сосредоточенная, но с глазами, затуманенными бессонницей. Эти двое вместе представляли собой гремучую смесь — силу и интуицию, логику и сердце. Никому не выстоять против их тандема.

Шикамару отметил про себя, что обе выглядели уставшими, и его догадку подтвердил тихий голос за спиной:

— Они обе отказываются покидать комнату, пока не закончат, — с лёгкой тревогой произнёс Какаши, наблюдая за ними из коридора. — Так и просидели всю ночь.

— Ты же знаешь, какие они упрямые, — фыркнул Шикамару. — Наша задача — подсовывать еду и изредка напоминать, что день сменился ночью.

Мужчины переглянулись, едва сдерживая улыбки. В этом взгляде было всё: усталость, уважение и понимание.

— Кстати, где ты пропадал? — прищурился Хатаке, хотя выражение лица оставалось мягким.

— Тебе короткую версию или с красочными подробностями?

— Невероятные истории — моя прерогатива, — лениво отозвался Какаши. — Так что выбирай первый вариант.

— Провёл утро с Темари, — признался Нара и, заметив приподнятую бровь собеседника, добавил: — Не пойми превратно, но я был должен ей это. Слишком многое упустил.

Какаши молчал секунду, а потом кивнул, улыбнувшись.

— И правильно. Как бы ни были паршивы дела, семья должна стоять на первом месте. Не забывай об этом, Шикамару. Всё остальное мы переживём.

— Мудро, Хокаге-сама, — с иронией заметил Нара. — А сами своим советам часто следуете?

Хатаке хмыкнул.

— Стараюсь балансировать, — произнёс он с напускной серьёзностью, пряча усмешку под маской.

Шикамару тихо рассмеялся.

— Баланс... Что ж, посмотрим, сколько он продержится, когда Сакура узнает, что ты опять не спал всю ночь.

— Тем более повод идти работать, — с видимым удовольствием парировал Какаши. — Пошли. Заглянем к ним позже.

Нара обречённо вздохнул и последовал за ним в кабинет, украдкой бросив последний взгляд на девушек. В этом хаосе и усталости, в этой тишине и шуме жизни он вдруг понял — вот оно, настоящее равновесие. Мир всё ещё держится. И, может быть, именно благодаря им — тем, кто, несмотря на боль, не перестаёт идти вперёд.

Несмотря на надвигающуюся бурю в лице Аканэ, жизнь деревни продолжала идти своим чередом. Административные вопросы, отчёты, жалобы — всё это обрушивалось на резиденцию Хокаге с прежним энтузиазмом.

Обычных людей не интересовали глобальные угрозы, пока они не стучались к ним в двери, а вот забор соседа, стоящий «не на том месте» — это, пожалуй, вопрос жизни и смерти.

Именно поэтому Какаши и Шикамару уже который день подряд разбирали одну из самых нелепых заявок в своей карьере: спор двух стариков о границе участков.

Первый каждое утро ставил забор, второй днём его разбирал, уверяя, что тот «захватывает целых полметра земли, принадлежащих его семье с времён Первого Хокаге».

— Это... какая-то чертова загадка человечества! — Шикамару бессильно откинулся в кресле, глядя в потолок. — Они оба по-своему правы, и оба по-своему безумны. Но это не поможет нам разрешить их спор.

— Угу, — устало отозвался Какаши, подпирая щёку ладонью.

— Если мы уступим одному — второй достанет нас из-под земли и притащит обратно.

— Да.

— А если пойти навстречу второму...

— То ругаться придёт уже первый. Я знаю, Шикамару.

— И что делать?! — советник уже звучал так, будто готов был написать отставку и уехать в Суну пасти кактусы.

Хатаке молча пролистал несколько страниц жалобы, потом закрыл папку и медленно выдохнул, глядя куда-то в пространство.

— Нормальному расположению забора мешает только дерево?

— Да, поэтому они и...

— Так уберите, к чёрту, это дерево! — не выдержал Хокаге. — Возьми Тензо, пусть пересадит его на метр левее, а заодно и забор им построит. И напиши в отчёте, что это инициатива администрации.

Повисла короткая тишина.

Шикамару, уставившись на него, несколько секунд пытался осознать, что Хокаге всерьёз предлагает вызвать капитана АНБУ ради двух рассерженных пенсионеров.

— Вы... серьёзно?

— Более чем. — Какаши даже не моргнул. — Может, хоть так они заткнутся.

Шикамару не выдержал — расхохотался, обхватив лицо ладонями.

— Есть, Хокаге-сама! — выкрикнул он, отсалютовав театрально. — Передам Тензо, что завтра у него миссия повышенной секретности. Операция "Зелёная изгородь"!

Какаши едва заметно улыбнулся под маской.

— Если он спросит зачем, скажи, что спасает мир. Снова.

Нара, вытирая слёзы смеха, уже записывал поручение.

— Принято. И если эти два старика завтра ещё раз сюда придут, я лично отправлю их на миссию по сбору риса в Страну Травы. Пусть там померяются, у кого участок длиннее.

Шестой тихо хмыкнул и наконец позволил себе расслабиться.

На миг, в этом хаосе и глупости, они оба почувствовали странное облегчение — будто сама жизнь, несмотря на всю трагедию вокруг, решила дать им передышку и напомнить, что даже Хокаге и его советник иногда могут быть просто людьми, спорящими о заборе.

Утро следующего дня выдалось на удивление солнечным — будто сама Коноха решила подшутить над своими шиноби. На окраине деревни, где два старика успели стать местной легендой, стояли три фигуры: капитан АНБУ Тензо в полном снаряжении, и двое стариков, оживлённо жестикулирующих и спорящих о чём-то, что уже давно потеряло всякий смысл.

— Немного левее, молодой человек! — крикнул один, указывая на дерево.

— Нет, нет! Правее, на ширину кулака! — парировал второй.

Тензо, с выражением человека, потерявшего веру в человечество, молча пересаживал злополучное дерево, не меняя лица и даже не реагируя на крики. Какаши и Шикамару наблюдали за происходящим со стороны, стоя с кружками кофе.

— Ну, что скажешь, Хокаге-сама? — лениво поинтересовался Шикамару. — Операция «Зелёная изгородь» прошла успешно. Потери — ноль, психическое здоровье — под вопросом.

— Хм. — Какаши сделал глоток и кивнул, глядя на идеально выровненный забор. — Если когда-нибудь снова начнётся война, я пошлю к ним именно этих двоих. Пусть враги сдаются сразу.

— О, поверь, через полчаса любого доведут до безумия, — согласился Шикамару, едва сдерживая смешок. — Мы, конечно, спасаем деревню, но вот кто спасёт нас от таких дел — вопрос философский.

На другом конце участка старики, довольные как дети, пожимали друг другу руки, что-то одобрительно бормоча.

— Гляди-ка, помирились, — заметил Какаши, не без иронии.

— Да уж, — хмыкнул Шикамару. — Знаете, Хокаге-сама, если бы всё решалось пересадкой деревьев — я бы с радостью стал садовником.

Какаши задумчиво посмотрел на него поверх кружки.

— А если бы всё решалось чаем с данго — я бы стал завсегдатаем лавки Ино.

Оба мужчины переглянулись и рассмеялись. Пусть мир вокруг трещал по швам, но хотя бы этот крошечный уголок Конохи наконец обрёл покой. Хотя бы на пару дней.

В приподнятом после утренней «операции» настроении Шикамару и Какаши вернулись в башню Хокаге. Едва за ними закрылась дверь кабинета, как их встретил недовольный, но явно уставший голос Сакуры:

— Рада, что вам обоим так весело, но где вас носило полдня? — она стояла, скрестив руки на груди, и приподняла бровь с таким выражением, что Какаши мгновенно вспомнил времена, когда был её командиром, и слегка съежился.

Рядом стояла Ино — нахохлившаяся, с растрёпанной чёлкой и выражением того, кто уже десять раз мысленно всех убил.

— Мы решали очень важный административный вопрос, — невозмутимо сообщил Шикамару, будто оправдываясь перед строгой учительницей.

— Ага, наблюдали, как Тензо выполняет за вас всю грязную работу, — парировала Сакура, прищурившись.

Какаши театрально вздохнул и, проходя мимо, оставил быстрый поцелуй на её макушке:

— А ты как всегда всё знаешь, Сакура. От тебя ничего не скроешь.

— Конечно знаю, Хатаке. — Она хмыкнула, скрестив руки на груди. — И если ты ещё раз будешь таскать у Шикамару сигареты — я тебя придушу.

— Завидно? — невинно спросил Какаши, но в его голосе явно слышалась насмешка.

— О, началось, — пробормотала Ино, закатывая глаза. — Вот поэтому у нас до сих пор нет нормальной дисциплины.

Шикамару не удержался от смешка.

— Я что-то пропустил?

— Не бери в голову, — отмахнулся Какаши, но, мгновенно посерьёзнев, спросил: — Что у вас? Не просто так же ждали.

Сакура моментально сменила тон. Её взгляд стал твёрдым, голос — сосредоточенным:

— Верно. К операции всё готово.

Она перевела взгляд на Ино, и та подхватила, уже без своей обычной насмешки:

— Мне удалось настроить работу отдела и провести инструктаж. Команда из пяти человек будет устанавливать купол, схожий с тем, что окружает Коноху. Один из них будет контролировать и регистрировать сигналы, отличные от нормальных.

— Мои медики займутся вторым этапом — диагностикой и снятием печати с пострадавших, — продолжила Сакура. — Первая группа готова к выезду завтра. Мы решили начать с Камня. Там подходящая местность и меньше рисков.

Обе девушки выглядели собранными и уверенными, но Шикамару уловил тень тревоги в их взглядах. Он нахмурился, скрестив руки.

— И всё же... есть какое-то «но»? — спросил он, медленно переводя взгляд с Ино на Сакуру.

Сакура нервно перебирала пальцами край стола, будто что-то обдумывала. Она не поднимала глаза. И тогда Шикамару понял — действительно есть «но».

— В чём подвох, Сакура?

Девушка обречённо посмотрела на Какаши и, на выдохе, словно заранее готовясь к буре, произнесла:

— Мне придётся ехать с ними.

Лицо Хатаке мгновенно помрачнело. Шикамару видел, как в нём борются разум и страх. Пальцы Какаши сжались в кулак, и он сделал шаг вперёд. Его голос прозвучал тихо, но в этой тишине — сталь и тревога:

— Нет.

— Я не спрашивала разрешения, Какаши, — спокойно, но твёрдо ответила Сакура, встретив его взгляд. — Других вариантов нет. Ни один медик, кроме меня и Цунаде, не готов к такой операции. Мне нужно показать им, как это работает на практике. Как только я это сделаю — вернусь. Сейчас на кону сотни жизней, и я не могу остаться.

Шестой был зол. Нет — не просто зол. Его охватывала бессильная ярость, смешанная с ужасом. Он боялся снова потерять её. Страх сидел в нём глубоко, тенью всех тех ночей, когда она едва не умерла у него на руках.

— Ты хоть понимаешь, чем рискуешь, выходя за пределы деревни? — голос его сорвался, в нём звучала боль. — Сейчас ты отвечаешь не только за свою жизнь, Сакура!

Шикамару нахмурился, не сразу поняв смысл этих слов. Почему именно сейчас он так реагирует? Он взглянул на Ино — и все понял. Она сжала кулаки, глаза заблестели, и рука инстинктивно легла на живот.

Вот оно. Шикамару почувствовал, как холодок прошёл по спине.

Сакура сделала шаг вперёд и взяла Какаши за руку. Голос её стал мягче, но не дрожал:

— Я понимаю всё, Какаши. Но у нас нет выбора. Я должна помочь, и ты это знаешь.

Она перевела дыхание и, чуть сжав его пальцы, добавила:

— Я не пойду одна. Со мной будут Наруто и Саске. Они не дадут меня в обиду.

Хатаке долго молчал, борясь сам с собой. Потом выдохнул и произнёс уже спокойнее, но всё ещё с тяжестью в голосе:

— Хорошо. Так действительно будет безопаснее. Но с вами пойдут несколько АНБУ. Это не обсуждается.

Сакура хотела возразить, но, встретив его взгляд, лишь кивнула.

— Ладно, Хокаге-сама. Только без фанатизма.

Какаши позволил себе слабую улыбку, хотя за ней по-прежнему прятался страх. Шикамару наблюдал за ними — двумя сильными людьми, которых связывала не только любовь, но и ответственность.