Глава 28

Тишина, оставшаяся за закрытой дверью, была густой и звонкой, как вакуум. Я прислонилась лбом к прохладной деревянной поверхности, чувствуя, как мелкая дрожь, которую я так старательно подавляла, наконец вырывается наружу. Не от слов, сказанных Кевину — они были лишь горькой, необходимой правдой, осадком на дне колбы. Нет. Тело содрогалось от адреналина, все еще циркулирующего в крови после звонка Элисон, после того леденящего душу крика.

Сет жив.

Он жив. Эта мысль билась в висках навязчивым, успокаивающим ритмом, пытаясь затопить собой все остальное.

Я оттолкнулась от двери и поплелась в свою комнату, чувствуя себя не победительницей, сорвавшей джекпот в карточной игре со смертью, а загнанной в угол лисицей, у которой отняли последний кусок мяса. Спасение Сета не было триумфом. Оно было лишь отсрочкой.

Исправлением одной крошечной ошибки в гигантской, непредсказуемой системе под названием «жизнь», которая явно не собиралась следовать канонам оригинального сюжета.

Комната встретила меня мрачной тишиной. Я не стала включать свет, движимая внезапным, острым желанием остаться в темноте, раствориться в ней. Я сбросила с себя рубашку, оставшись в одной майке, и повалилась на кровать, уткнувшись лицом в подушку. «Я могу влиять. Я уже влияю», — твердила я себе, но это знание не приносило облегчения, лишь тяжелым грузом ложилось на плечи. Ответственность. Та самая, которой я всегда так старательно избегала.

За стеной послышались приглушенные голоса. Мужские. Гневные, шипящие, как кипяток. Я замерла, затаив дыхание, пытаясь разобрать слова, но сквозь толстую стену доносились лишь обрывки, обезличенные басы. Кевин. Нил. Эндрю. Ники. Слово «французский» прозвучало четко, как выстрел. Потом — «поцелуй». Потом — долгий, гневный монолог на английском, который, без сомнения, принадлежал Нилу.

Мне было все равно. Пусть ругаются. Пусть разбираются между собой. Мои мысли были далеко, в госпитале, где, наверное, сейчас капельницами вымывали из крови Сета яд, который должен был стать его концом. И с Элисон... Что теперь с ней? Ее сломленный, пустой голос все еще стоял у меня в ушах.

Я перевернулась на спину и уставилась в потолок. Почему я вообще это сделала? Ради чего? Не из-за какой-то внезапной любви к Сету Гордону, этому токсичному, бесполезному интригану. И даже не потому, что его смерть ломала сюжет, в который я уже почти и не верила. Нет. Все было проще и сложнее одновременно.«Кажется... я к ней привязалась».

Элисон Рейнольдс. Девушка с характером закаленной стали и уязвимостью, спрятанной так глубоко, что, кажется, не видела ее даже она сама. Мы были похожи. Не внешне, не по характеру, а по той роли, что нам отвели. Но здесь, в этой реальности, она стала чем-то большим. Ее язвительные замечания, ее преданность Сету, ее странная, почти сестринская опека надо мной — все это перестало быть строчками из книги. Это стало настоящим.

И вот теперь, из-за моего вмешательства, ее реальность треснула. Ее парень, ее опора, ее проблемный, но ее Сет, едва не умер у нее на глазах. И я была тем, кто подтолкнул ее к двери того самого туалета. Я была причиной того самого крика.

Чувство вины, острое и тошнотворное, подкатило к горлу. Я сглотнула и села на кровати, обхватив голову руками. Нет. Нет, я не виновата. Виновен тот, кто подсунул ему наркотики. Виновен Рико Морияма, или тот невидимый механизм, что перемалывал судьбы этих людей. Я лишь попыталась остановить шестеренки. Попытка увенчалась успехом. Частичным.

Внезапная тишина за стеной показалась мне зловещей. Ссора закончилась так же резко, как и началась. Я насторожилась, инстинктивно прислушиваясь к любым звукам.

Шаги. Один набор — тяжелый, быстрый, раздраженный. Другой — тихий, шаркающий, полный поражения. Третий — мерный, неспешный, невыразительный. Они разошлись по своим комнатам. Буря миновала, оставив после себя напряженное, гнетущее спокойствие.

Я снова повалилась на подушку, но сон бежал от меня, как преследуемая дичь. Веки были тяжелыми, песок застилал глаза, но мозг, разбуженный адреналином и эмоциональной встряской, отказывался отключаться. Он лихорадочно перебирал факты, как четки.

Передоз. У Сета Гордона. В баре. Кто и зачем? Убрать самого бесполезного Лиса? Но зачем так топорно?

Это похоже на... предупреждение. Или на неудачную попытку самоубийства. Но Сет, при всех его недостатках, не был суицидником. Он был нарциссом, а нарциссы слишком любят себя, чтобы намеренно причинять себе вред.

Значит, все-таки ему подсунули. Но кто имел доступ? Бармен? Кто-то из посетителей? Или... кто-то из своих?Сто процентов заказчик — Рико. И причина, скорей всего, болтливый язык Нила. Тогда, на интервью, он сказал, что мы сможем победить даже с минимальным составом команды.

Но кто посредник? Может те самые друзья, которые в общежитии к нему пришли?

Я встряхнула головой, пытаясь отогнать паранойю. Нет доказательств. Только смутные догадки и знание сюжета, которое оказалось ненадежным компасом.

Мои мысли снова вернулись к Элисон. Как она там? Одна в больнице, с полубессознательным Сетом. Ей должно быть чертовски страшно. И одиноко.

Инстинктивно я потянулась к телефону, лежавшему на тумбочке. Экран был темным и безмолвным. Она не перезвонит. Не сегодня. Ей сейчас не до меня.

Я положила телефон обратно и закрыла глаза, силясь уснуть, но вместо темноты передо мной вставали образы. Искаженное ужасом лицо Элисон. Холодные, аналитические глаза Эндрю, выискивающие следы иглы на моих руках. Шокированное лицо Ники, когда я заговорила на французском. Уставшее, отрешенное лицо Кевина...

...Его губы. Теплые, влажные, настойчивые. Его руки на моей талии, крепкие, почти болезненные в своей хватке. Воспоминание ударило с неожиданной силой, заставив меня вздрогнуть и сесть на кровати. Я тряхнула головой, пытаясь стряхнуть это ощущение, как навязчивую мошку. Химия. Импульсы. Ничего больше. Я сказала ему правду. Я не верю в любовь. Не могу позволить себе такую роскошь. Любовь — это уязвимость. А уязвимость в этом мире, рядом с такими людьми, как Морияма, равносильна самоубийству.

Но почему тогда воспоминание о том поцелуе вызвало у меня не отвращение, а странную, колющую жалость? К нему. К его растерянности, к его непониманию собственных чувств. Он был как щенок, который не знает, зачем гонится за собственным хвостом, но не может остановиться.

«Заткнись, — мысленно приказала я себе. — Просто заткнись и спи».

На этот раз тело послушалось.

Изможденное нервным напряжением, оно наконец сдалось, и я провалилась в тяжелый, безсновидный сон, где не было ни Сетов, ни Кевинов, ни Элисон, ни чудовищ, прячущихся за масками красивых лиц.

***

Солнце, пробивавшееся сквозь жалюзи, разрезало мои веки как нож. Я застонала и натянула одеяло на голову. Голова была тяжелой, словно налитой свинцом, а глаза слипались.

Выпивка, стресс, недосып — идеальный коктейль для похмелья, даже если само похмелье было больше эмоциональным, чем физическим.

Я лежала еще несколько минут, собираясь с силами, чтобы встать и встретить новый день, который обещал быть не менее сложным, чем предыдущий. Первым делом — Элисон. Надо узнать, как они.

Я сбросила одеяло и села, потирая виски. В доме царила тишина. Слишком тихая для субботнего утра. Обычно в это время кто-то уже гремел посудой на кухне, кто-то включал телевизор, кто-то спорил о чем-то ничтожном.Я натянула первый попавшийся под руку халат и вышла из комнаты. В гостиной было пусто. На кухне — тоже. Лишь на столе стоял полный пакет молока и коробка с недоеденными пончиками. Я налила себе стакан воды и выпила его залпом, чувствуя, как холодная влага прочищает горло и немного проясняет сознание.Именно в этот момент сзади раздался скрип половицы. Я обернулась.

В дверном проеме стоял Аарон. Он был одет в простую черную футболку и тренировочные штаны, его волосы были слегка взъерошены, а под глазами лежали темные тени. Он смотрел на меня своим привычным, нечитаемым взглядом, но в его позе была какая-то новая, нехарактерная напряженность.

- Эри, — произнес он, и его голос прозвучал низко и ровно, без обычной химической нотки.

Я медленно поставила стакан на стол.

- Аарон.

Мы молча смотрели друг на друга. Воздух снова сгустился, как и вчера на кухне, но на этот раз в нем не было всеобщего шока. Было лишь взаимное, холодное оценивание.

- Ты вчера сказала Кевину, что не веришь в любовь, — начал он.

- А ты прислушиваешься к моим личным философским откровениям? Тронута.

Уголок его рта дрогнул, но улыбкой это назвать было нельзя. Скорее, подобием усмешки.

Мы оба были тактиками. Мы оба видели людей как пешки. Разница была лишь в том, что он родился в этой игре, а я была незваным гостем, который выучил правила по ходу действия.

- Ты вчера спасла Гордона.

Это было не вопрос, а констатация факта.

Я нахмурилась.

- Откуда ты знаешь?

- Эндрю проверял твои руки не просто так. Он знал о передозе. Тренер позвонил. А твое состояние, твой звонок... все сложилось в картину. — Он скрестил руки на груди, — Интересный ход. Неожиданный. Зачем?

- Потому что я могу, — выдохнула я, устало отводя взгляд. — И потому что Элисон была бы разбита.

- Элисон, — произнес он ее имя так, словно это был яд. — Ты к ней привязалась.

В его устах это звучало как приговор.

- А что у тебя есть, брат? Кроме меня, нет, Кейтлин? — бросила я ему в лицо, внезапно разозлившись.

— У тебя есть кто-то, кому ты позвонишь среди ночи, если почувствуешь, что с тобой что-то не так?

Его лицо не дрогнуло, но в глазах что-то промелькнуло. Что-то темное и болезненное.

- Не все нуждаются в таких привязанностях. Они делают тебя уязвимой. А уязвимостью пользуются.

- Как в случае с Сетом?

Он наклонил голову, изучая меня с новым интересом.

- Ты думаешь, это было целенаправленное нападение?

- А разве нет?

- Возможно. А возможно, Гордон просто решил испытать удачу с неправильным веществом. Он не отличался стабильностью.

Я покачала головой.

- Нет. Я ... чувствую такие вещи. Это было... запланировано.

Аарон задумался на мгновение.

- Если это так, то твое вмешательство сделало тебя мишенью. Тот, кто хотел убрать Сета, теперь будет заинтересован в том, кто сорвал его планы.

Легкая дрожь пробежала по моему позвоночнику. Он был прав. Я не подумала об этом. Я была так сосредоточена на спасении жизни, что забыла о последствиях для себя. Я вышла из тени. Я заявила о себе как о факторе, который может ломать чужие схемы.

- Пусть попробует, — сказала я, и голос мой прозвучал чуть более хрипло, чем я хотела.

Брат усмехнулся на этот раз по-настоящему. Коротко, беззвучно.

- Храбрая. Или глупая. Время покажет.

— Он развернулся, чтобы уйти, но на пороге остановился. — И, Эри... Твое знание французского. Оно будет как нельзя кстати.

Прежде чем я успела что-то ответить, он вышел, оставив меня одну на кухне с внезапно подступившим страхом и горьким осознанием того, что игра только что перешла на новый, куда более опасный уровень.

Я схватила телефон и набрала номер Элисон. На этот раз она ответила почти сразу.

- Эри, — ее голос был хриплым, как наждачная бумага, и безжизненным.

- Как вы? — спросила я, не в силах скрыть беспокойство.

- Сет... в наркологическом отделении. Детоксикация. Врачи говорят, что он был на волосок от... — Она не договорила. Потом послышался глухой звук, будто она провела рукой по лицу. — Они не знают, что это было. Какой-то микс. Синтетика.

- Элисон... — я не знала, что сказать. — Я... мне жаль.

- Не извиняйся, — резко оборвала она. — Если бы не ты... — Голос ее снова сорвался. Послышались прерывистые всхлипы. — Черт, Эри. Он был синий. Без сознания. Я... я думала...

- Я знаю, — прошептала я. — Я знаю.

Она несколько минут молчала, пытаясь взять себя в руки.

- Он выжил. Это главное. Спасибо, Эри. Я... я обязана тебе.

- Ничего ты мне не должна, — честно сказала я. — Просто... будь с ним. И береги себя.

Мы попрощались, и я положила телефон. Чувство вины никуда не ушло, но его теперь разбавляла какая-то странная, горькая нежность. Да, привязанность — слабость. Аарон был прав. Но, черт возьми, иногда эти слабости — единственное, что напоминает тебе, что ты еще жива. Что ты не просто шестеренка в машине.

Я решила принять душ. Мне нужно было смыть с себя вчерашний день, вчерашнюю ночь, весь этот липкий страх и напряжение.

Вода была почти обжигающе горячей, но я стояла под ней, не двигаясь, позволяя струям бить по голове и плечам, смывая слезы, которые я так и не позволила себе пролить. Когда я наконец вышла и завернулась в полотенце, я почувствовала себя чуть более собранной. Чуть более готовой к тому, что ждало меня за дверью ванной.

Я вышла в коридор и почти столкнулась с Кевином. Он стоял, прислонившись к стене напротив, будто ждал меня. Его лицо было бледным, глаза опухшими от недосыпа. Он смотрел на меня с такой смесью надежды и страха, что у меня снова сжалось сердце.

- Эри, — начал он.

- Кевин, не надо, — прервала я его, пытаясь пройти мимо.

Он схватил меня за запястье. Легко, но достаточно, чтобы остановить.

- Я должен. Я все обдумал. Ты была права. Я не знаю, что я чувствую. Это... это странно. И ново. И пугающе. — Он сделал глубокий вдох. — Но я принимаю твои условия. Все, что ты сказала. Никаких ожиданий. Никакой взаимности. Я понимаю.

Я смотрела на него, на его искреннее, искаженное внутренней борьбой лицо, и чувствовала, как во мне поднимается волна раздражения.

Почему он не может просто оставить все как есть? Почему он усложняет и без того сложное?

- Ты не понимаешь, Кевин, — тихо сказала я. — Ты не можешь понять. Ты идешь на поводу у химии, у чувств. А я... я должна думать головой. Всегда. Потому что одна ошибка, одна слабость... — Я не стала договаривать. Не стала говорить о Сете, о Морияме, о том, что на кону стоит не просто разбитое сердце, а нечто гораздо более серьезное.

- Я буду держать дистанцию, — настаивал он, все еще не отпуская мое запястье. Его пальцы были теплыми. Слишком теплыми. — Два метра. Десять. Сколько захочешь. Но просто... не отталкивай меня полностью. Пожалуйста.

В его голосе звучала такая отчаянная, детская мольба, что моя защитная стена дала трещину. Он был как потерянный ребенок в лесу, который цепляется за единственного знакомого человека, даже если этот человек ведет его в неизвестность.

Я медленно высвободила свою руку.

- Я не могу тебе ничего обещать, Кевин. Ничего.

Он кивнул, и в его глазах что-то погасло.

- Хорошо. Я понял.

Он отвернулся и пошел прочь по коридору. Я смотрела ему вслед, и та самая колющая жалость снова сжала мне горло. Быть может, Аарон был не совсем прав. Быть может, не только привязанность была слабостью. Быть может, слабостью была и неспособность принять эту привязанность, даже самую нежеланную, даже самую опасную.

Я вернулась в свою комнату и начала одеваться. Предстоял долгий день. И все это — с постоянной оглядкой на тени, которые, я теперь знала, смотрели на меня. Тени моих собственных страхов, которые с каждым днем становились все реальнее.

Я посмотрела на свое отражение в зеркале. Бледное лицо, темные круги под глазами, влажные, еще не высохшие волосы. Но в глазах горел огонек. Огонек решимости. Страх был, да. Сомнения были. Но была и злость. Злость на эту игру, на этих людей, на эту судьбу, которая пыталась сломать меня.

- Хорошо, — прошептала я своему отражению. — Вы хотите игру? Вы ее получите.

Я повернулась и вышла из комнаты, чтобы встретить свой новый день в Лисьей норе. День, когда я перестала быть просто зрителем, переродившимся в чужой истории. Я стала игроком. И я была намерена выиграть.Во мне проснулись чувства, эмоции...Ощущение, как будто до этого я спала или была сторонним зрителем. Но сейчас я вмешалась, стена дала трещину и теперь я такой же полноправный человек, как все в этом мире. Я не отдам свое место, даже, если придет настоящая Эри. Я буду сражаться...Я слишком привязалась к людям. Раньше они были персонажами простой книги о трудной молодежи, но теперь — это родные, живые люди.

_____

Вот и последняя глава по тому «Лисья нора». Со следующей главы мы переносимся в «Король воронов».

Это была разгрузка перед тем, как мы приступим к новому тому. Тгк: Author: Hirosoushi