Глава 60

Май, 2011 г.

Pov. Тэхен.Не утихает в Джи тяга к шумным сборищам. Устраивает помпезные праздники по любому поводу, но сегодняшний день и правда особенный. Нашей дочери исполняется год.Среди гостей — избранные, проверенные временем люди. Жена каждый раз изловчается поразить их размахом мероприятия. В пышно цветущем саду всеми красками буйствует весна. Джи этих красок показалось недостаточно. Добавила гирлянды из лампочек и ярких гигантских помпонов, фигурные колонны и арки из живых цветов, а также любимые детьми разнообразные шары.— Это просто волшебство!— Сказочная красота!— Ким Дженни превзошла саму себя, — улавливаю мимоходом восторженные писки среди гостей.— Вот бы ее декоратором нам на свадьбу!— Слушай, правда…Нахожу жену в дальнем конце сада рядом с детьми. Наша Хани среди приглашенной ребятни самая мелкая. Совсем еще малышка, но, должен отдать ей должное, не из плаксивых моя девочка. С важным видом восседает в своем стуле именинницы и только головой по сторонам вертит, пока Дженни, обращаясь сразу ко всем детям, назначает Ена за старшего.— Вы уже такие большие, — серьезно заявляет она. — Я на вас рассчитываю! Ведь, чтобы детский праздник прошел на высшем уровне, он должен в первую очередь нравиться детям, правда? Вам нравится?— Да! Все очень круто!— А когда мы пойдём в кинотеатр?— Я скажу. Чуток потерпеть нужно, — подмигивает Джунки, сыну Марка. — Еще один сюрприз для вас будет. Потом торт. И после сможете слинять.— Супер!— Главное, не баловаться, — деловитым тоном остерегает его дочка Сехуна и Аи — Юка. — Иначе можно все испортить!— Испортить праздник могут только взрослые, — закладывая руки в брюки, лениво отзывается Ен.Дженни подает ему быстрый знак, чтобы напомнить «правило карманов». Он гримасничает и протяжно вздыхает, но, повинуясь, освобождает ладони.— Я так горжусь вами! Вы нас никогда не подводите.— Потому что дети — самые безопасные люди! — снова на эмоциях выкрикивает Джунки. — Особенно пятилетние!Его младшая сестра кивком подтверждает и пытается добавить:— А тлёх… тлёх…— Трёхлетки, — с нехилой долей покровительства выговаривает за нее Ен.— Да! Мы — самые красивые! А красивым нельзя вести себя как свиньи. Иначе, фу!— Умница, Боён! Какая ты умница, — гладит малышку Дженни. — Я от тебя в восторге, помнишь?— Да! А я от тебя...Хани хлопает глазками и соглашается со всем сказанным своим любимым страшным:— Бу!Дженни хохочет и наклоняется, чтобы поцеловать дочку в макушку. Я машинально повторяю то же самое и, по-мужски сжав плечо ощетинившегося Ена, отпрашиваю жену у детей.— Могу я украсть вашу фею?Сын довольно выдыхает и деловито кивает, возлагая на себя ответственность за остальных детей. То, что перед сном его нужно, как и всех детей, целовать, остается сугубо между нами. В глазах других он уже большой и самостоятельный, не терпит никаких сопливых нежностей.— Вскружи маме голову, пап, — даже эту фразу Ен произносит с претензией на олимпийскую сдержанность.— О-о-о, — тянет Джи со смехом. — Папа это сделал много лет назад.— Правда? — искренне удивляется Джунки. — Но ты выглядишь вполне здоровой, тетя.— Потому что взрослым это нравится, — снисходительно поясняет Ен. — Для них это круто.— Очень круто! Когда-нибудь и вы это поймете.— Не дай Боже, — восклицает Юка, порывисто прижимая к груди ладонь.Оставляя детей на Лиён, увожу жену танцевать. Плавно притормаживаем примерно в центре полупустой площадки. Глаза Джи сверкают восторгом, когда она узнает музыку.— Ого! Вальс! Ничего себе!Такая реакция стоит всех этих нехитрых свершений.— Да, мурка моя. Вальс.Воздушное серо-голубое платье мягко разлетается, когда я подхватываю и кружу ее.— Я так люблю тебя, Тэ, знаешь же? — Киваю. — Ты — мой ласковый и нежный зверь, — хмурюсь и приподнимаю брови, однако и тут соглашаюсь. — Лучше тебя нет.— Последнее — сильнейшее заблуждение, мурка. Но я всеми силами готов это подпитывать.— Ким, — смеётся Джи. — Ты как всегда.Кажется, я уже душу вывернул. Куда больше? И, тем не менее, невесть откуда возникший понторез Сехун хлопает в ладоши и орет во всю силу лёгких:— Горько!Склоняюсь к Джи и неожиданно встречаю сопротивление. Ладонью мне в грудь упирается и заявляет:— Не беспокойся. Долбиться в десна не мое.Конечно, я помню, когда говорил ей эти слова. И все же на миг теряюсь.— Не смешно, мурка.Однако она смеётся. Пока я не затыкаю ей рот. Стискивая ладонью затылок, на эмоциях целую откровенно пошло. Кровь в жилах закипает, и всякие благие намерения обваливаются в дремучие чертоги. Скольжу второй рукой вниз по спине Джи и, демонстрируя разнуздавшееся возбуждение, вжимаю ее в свой пах.— С ума сошел… Здесь же… недалеко дети… — запыханно ругается моя мурка, когда удается меня оттолкнуть.— Им сейчас не до нас. У них свое представление.— И все-таки…— Ладно. Расслабься, — сам глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю, чтобы мозги на место встали. — Пойдем, освежимся.Около стола с напитками Джи как бы между делом поднимает весьма интересную тему.— Ену скоро в школу. И… Я тут подумала, Тэ, может, мне, кроме детского сада, частный лицей организовать?Да, Дженни таки довела до ума то роковое, казалось бы, абсолютно безнадежное приобретение. Изначально она делала это ради сына, так как не хотела его далеко от себя отпускать, хоть и признавала важность социального общения. На второй год работы дошкольное учреждение стало лучшим в городе. И сейчас все мечтают всунуть отпрыска в садик Дженни.— Когда ты собираешься все успевать? — подаю ей бокал с шампанским. — Школа — совсем другой уровень. Посложнее будет.— Ты в меня не веришь? — отпивая холодный напиток, с удовольствием жмурится.— Верю, конечно, — и я говорю это искренне, зная, какая она у меня упрямая и целеустремлённая. — Не хочу, чтобы ты загонялась.— Я все продумала. Сделаю садик и школу комплексом. Рядом с нами есть крутое здание, и его недавно выставили на продажу. За год можно сделать ремонт, все оформить официально и набрать самый лучший коллектив.— Мурка… — выдыхаю, но понимаю, что она действительно уже все обмозговала. Не успокоится. — Если решила, дерзай.— Я знала, что меня поддержишь!— Чем бы дитя ни тешилось… — пожимаю плечами и делаю крупный глоток шампанского.— Что? Ты опять за свое?— Пойми меня правильно, — притягиваю ее к себе. — Я счастлив, когда ты счастлива.— А я — когда ты.

Первым мы всегда укладываем сына. Джи целует его и, подхватывая сонную дочь, отходит к двери. Я задерживаюсь дольше. Сын сжимает своими маленькими ладонями мою руку, и я присаживаюсь на край кровати, чтобы наклониться и обнять его. Поглаживая по спине, касаюсь губами лба.— Спокойной ночи, Ен.Отхожу и тушу свет, оставляя ночник.— Спокойной ночи, папа. Спокойной ночи, мама. Спокойной ночи, Хани, — каждый вечер это неизменно звучит именно так.Затем идентичный ритуал проводим в комнате дочери. Правда, тут еще нужно дождаться, чтобы уснула наша принцесса. На это порой требуется немало времени, но сегодня она порядком измотана.Держу своего ангела за ручку и невольно погружаюсь в воспоминания. Никогда не думал, что соглашусь на второго ребенка, Джи с этим предложением зашла резко и неожиданно.— У меня ведь кукла. Папа подарил. Для внучки.Смотрел на нее тогда и слов не находил, чтобы отказать. Безусловно, кукла — только крючок, за который Дженни попыталась зацепиться. По глазам ее видел, что она сама об этом мечтает. А мне, исполняя ее желание, вновь пришлось душу дьяволу продать.Я помню все. Как кончал в нее с мыслью, что запускаю этот необратимый процесс. Как лежал потом всю ночь без сна, прикрывая ладонью ее плоский живот. Как мысленно складывал молитвы, чтобы все прошло нормально. Кажется, каждый день из тех долгих девяти месяцев в памяти отложился. Изменения в ее теле, шевеления малышки, свой душевный отклик.И наконец роды. Я не знал, что даже при нормальном родоразрешении бывает кровь. Меня ею сложно устрашить, но в тот момент она пугала меня до чертиков. Джи не кричала. Подозреваю, что именно из-за меня. Но тонкий жалобный скулеж, который она никак не могла сдержать, разбивал мне душу с не меньшей силой.Шесть долгих часов мы вместе с моей муркой дышали через боль. Ее физическую и мою душевную. Я все в себя впитал. Все. Каждой клеткой. Запечатал в себе. На всю жизнь. Никогда не забуду.— Если ты знала, что это настолько ужасно, зачем ещё раз на это пошла? — не мог не спросить Джи после.— Потому что я люблю тебя, — тихо сказала она, прижимая к груди сморщенный розовый комок.Тогда я понял, что именно так проявляется истинная любовь женщины к мужчине. Рожать ему детей. Именно так заложено природой. Они не могут иначе. Всего остального им в какой-то момент попросту недостаточно.У меня с такой силой в груди заломило, вдохнуть не получалось. Будто горящих углей кто-то в желудок насыпал. По самое горло затолкал! В воспалённых за долгие часы этих пыток глазах закололо, запекло, жгучей влагой восприятие смазало. Все это оказалось сильно сверх нормы, которую я способен выдержать. И я просто опустился возле родового стола на колени и прижался к руке плачущей на эмоциях Джи лбом.Я думал, что ломал себя, чтобы к Ену прикоснуться. Дотронуться до несоизмеримо меньшей дочери оказалось еще труднее. Но я видел крепкого и шумного Ена. Такими вырастают дети, если о них правильно заботиться. Поэтому я старался. Я вложил в них все ресурсы, которые были доступны моей душе. И дальше буду вкладывать.Дети спят, и мы с Джи вдвоем в нашей спальне. Обнимаю ее, ищу глазами ее глаза и безграничную гамму эмоций в них читаю. Целенаправленно склоняю к сексу, но так, чтобы сама хотела. Чтобы желала этого до безумия.— Готова, мурка?— Да…Толкаюсь медленно. Ловлю ту самую заветную трепетную дрожь в ее теле, и меня ответно с невыразимой силой горячими волнами накрывает.— Тэ, я люблю тебя…— Джи… Никогда не забывай, что ты кровь моя и душа моя. Моя.Ты навсегда моя.Конец.