Глава 57

Pov. ДженниМы переезжаем в тот же день. С тем, что успели собрать. Если точнее, с половиной вещей. Безусловно, не это главное. Нашему переезду мешал только мой страх. Теперь, когда и он стёрт, я преодолеваю последнюю черту, переступая порог дома, с которым у меня связаны самые лучшие и вместе с тем самые тяжелые воспоминания.По спине ледяной волной озноб летит. Грудь сдавливает. Глаза прикрываю, пока внутри пожар разгорается.— Все нормально? — голос Кима доносится как будто издалека.— Да. Просто, прошлое накрыло, — машу руками, словно чая горячего хлебнула, стараюсь улыбнуться. — Блин… Как тяжело…Сжимаю пальцами переносицу, но слезы упорно прорываются наружу. Протяжно вздыхаю и сдаюсь, отпуская их. В конце концов, у меня больше нет нужды бодриться.Тэхен меня обнимает. Притискивая к груди, без лишних просьб дает мне то утешение, которое я всегда в его руках искала.— Теперь все будет хорошо? — запах его вдыхаю и, жмурясь, внутри себя его задерживаю.— Обязательно.И я верю. Я ему теперь всегда верить буду. Мы многое пережили. Вместе и порознь. Но этот год, как ни крути, был самым тяжелым. Слишком многое мы прошли, слишком сильные чувства обнажились. Даже те, которые, казалось, никому показывать нельзя.Мы утоляем боль и желания друг друга. Мы идеальные половинки одного целого. Теперь мы знаем, каким хрупким может быть счастье. Беречь его и друг друга будем.Мы вместе. Мы семья.Первая ночь на новом для Ена месте непросто нам дается. Он плачет и бесконечно требует внимания. Половина второго, а мы все воюем.Забросив все необходимые вещи, второй рукой подхватываю сына. Прижимая к боку, смотрю на соскочившего с кровати Кима.— Мы в мою старую комнату пойдем… — поясняю я. — Тебе нужно спать. Завтра на работу.Он тормозит меня у самой двери:— Ты серьезно? Джи? Что ты делаешь? Дай его сюда, — отдаю ребенка. — И замри. Не мельтеши. Никаких раздельных комнат. Я не для того вас забрал.Кивнув, отставляю переноску и устало растираю лицо.— А если Ен не научится спать один? — выпаливаю то, что меня, как-никак, сильно беспокоит.— Когда-нибудь научится. До свадьбы с тобой точно спать не будет.Боже, мой Тэхен улыбается! И Ен вместе с ним. Прижался к отцовскому плечу, щедро обслюнявил и демонстрирует теперь два мелких зубика.— Так, значит, — грожу сыну пальцем.Он молотит ножками воздух и подскакивает в крепких руках отца. А затем хохочет на всю спальню.— Ен… Всех же перебудишь, — журю его и сама смеюсь.Комната Лиён хоть и далеко, но я-то знаю, как чутко она спит. Ая к нашим рандеву привыкла, а няня двадцать лет с малыми детьми дела не имела. Не удивлюсь, если я ее единственная воспитанница. Еще и не совсем удачная.— Ен, — пытаюсь быть строгой. — Ночью нужно спать. Да. Я не шучу.После этих слов он визжит и хохочет еще громче.— Ты посмотри на него!— Хулиган, — замечает Тэхен с резковатым смешком.У него такие эмоции крайне редко прорываются. За тот год по пальцам пересчитать можно. Меня в такие моменты будто двумя противоположными стихиями накрывает — горячими и холодными, одновременно кожу обжигает.— Я его так не воспитывала, — оправдываюсь и улыбаюсь.— Верю, — в этом коротком слове отчетливо слышу гордость.Так, так… Черты Тэхена значит.И почему мне так радостно от того, что они во всем похожи? Это же совсем необоснованно, но я ничего не могу с собой поделать.— Я так понимаю, у нас впереди много интересного? — спрашиваю, вызывая у мужа новую ухмылку. — Господи, о чем я толкую?! Ну, конечно!— Ты ведь тоже непростая, Джи.— Справедливо. Но младенцем я была просто идеальным.— Еще скажи, что только спала и ела.Пожимаю плечами.— Наверное.— Это нереально.— Может, и нереально, — снова в знак неуверенности двигаю плечами. — Лиён меня частенько перехваливает.— Это хорошо. Должен быть такой человек. У каждого.Не могу не согласиться. Да и от Тэхена это звучит внушительно. Он ведь долгие годы был один.Замолкаю, продолжая за ним наблюдать. Кажется, физически не способна взгляда оторвать. Насмотреться не могу. Такой он любимый, родной — сердце от силы чувств распирает. Давит оно на все органы. Все пространство собой заполняет.Довольно долго Тэхену приходится носить Ена, прежде чем тот, наконец, притихает и начинает засыпать. Но и после этого, он не выпускает его из рук. Подходит к окну и продолжает слегка покачивать.Я встаю с кресла, где просидела последние полчаса, и подхожу к ним. Обнимаю Тэхена со спины. Прижимаюсь щекой к горячей коже и шумно вздыхаю.— Я так счастлива, Тэ. Прямо сейчас, — тихо делюсь. — Я же теперь тебя заобнимаю. Задушу своей любовью. Не отделаешься ты от меня, Тэхен!— Думаешь, что испугаешь меня этим? — чувствую, как мощно стучит его сердце, и сама этой силой наполняюсь. — Не испугаешь. Ничем. Все в сравнении познается, Джи. Все. С тобой мне не может быть плохо, — вдыхает ровно и глубоко. — Только без тебя, Дженни.Сглатываю и молчу, выдерживая паузу, чтобы не заплакать. Целую его чуть выше лопатки. Медленно перевожу дыхание.— Я же буду тебя до глубокой ночи раздражать разговорами, помнишь? А утром ворчать и вредничать, потому что не выспалась. Мм-м?— Помню. Я тебя разной помню.Уложив сына в кроватку, мы забираемся в нашу супружескую кровать. Тэхен откидывается на подушки, а я напротив него сажусь, поджимая под себя ноги. Смотрю на него и от волнения комкаю в кулаках простыню.— Я тебя один раз спрошу… Если не захочешь, не отвечай… — дыхание сбивается, не давая голосу звучать так спокойно, как мне бы хотелось. — На самом деле мне не важен твой ответ. Ни на что сейчас не повлияет. Я переживу. Смогу. Сама же виновата! Сгорю. Переболею. Прощу. И всегда тебя любить буду. Этого во мне ничто не убьет! Ты не смог. Я сама не смогла! Но я должна спросить… — решаюсь, готовая к любому ответу. — Этот год, как ты жил… С кем-то был?— Как я жил? Да никак я не жил. Я сказал уже. Не жил я, — прикрывая глаза, с силой стискивает челюсти. А потом, вновь глядя на меня, требует почти грубо: — Иди сюда.В груди такая ломота разливается, вдохнуть не могу. Делаю это прерывисто и шумно. Взгляд опускаю. И подчиняюсь. Бросаюсь ему в руки, как в пропасть.Я справлюсь. Я справлюсь. Справлюсь…Тэхен очень крепко меня сжимает, физически больно.— Разве я мог? — продолжает приглушённо и хрипло. Судорожно выдыхаю и сама в него как ненормальная вжимаюсь. — Не мог я, Джи. Не мог.