Глава 34

Три месяца спустя.

Pov. Дженни.— Жуткий ты циник, Тэхен. Непробиваемый, — смеется мэр, добродушно похлопывая Кима по плечу. — Не улыбнешься, пафосными пожеланиями не окатишь, еще пятьдесят пять лет мне не сбросишь… Выбиваешься из массы.Я улыбаюсь, пока мой суровый муж, якобы невзначай, окидывает сосредоточенным взглядом банкетный зал.— Ты только не говори, что ждал от меня чего-то подобного. Знаешь же, что не привили мне всех этих морально-этических ценностей, душевной теплоты и стремление языком «зарабатывать» уважение.— Знаю, знаю…Фотовспышка вынуждает нас всех на мгновение застыть в статичных позах.— Моя прерогатива — тыловая и фронтовая защита, — добавляет Ким спустя несколько секунд. — В этом плане, милости прошу, как говорится. В любое время дня и ночи.— Твоя прерогатива — нападение, адский ты черт!Мы с женой мэра, поймав запал мужчины, искренне смеемся.— С этим тоже обращайся, — невозмутимо отзывается «черт».— Твое хорошее ко мне отношение удивительно исчерпывающее! — мэр переключает свое внимание на меня. Со смехом спрашивает: — Дженни, как ты справляешься?— Сжав кулаки и сцепив зубы, — отвечаю с неизменной улыбкой.— Вот соединил же Господь! Лучше не подберешь.— Господь тут ни при чем, — замечает Тэхен. — Так что не богохульствуй. Не бери грех на душу. Все куда прозаичнее. Так жизнь расставила.— А я думаю, папа, — улыбаюсь мягче, с благодарностью принимая щемящую теплоту в груди, которая возникает каждый раз, когда вспоминаю отца.— Не без него, — соглашается Тэ, чуть прищурившись.Первые недели, я справлялась не самым лучшим образом — это был молчаливый призыв против слез. Давно не плачу, но Тэ каждый раз так делает, словно сам готовится к моей истерике. Когда же мои глаза в очередной раз остаются сухими, подмигивает, мол: «Умница, Джи, горжусь тобой». Так делает и сейчас. А я все так же смущаюсь и, не скрывая этого, счастливо улыбаюсь.— Ну, главное, что хорошо всё получилось, — взмахнув рукой, мэр подзывает официанта. — Пользуясь случаем, предлагаю тост за тех, кто не с нами...Приглашают к столам. Мы с Кимом оказываемся в компании трех семейных пар. Одного мужчину я знаю, нас познакомили несколько недель назад в ресторане, но, увы, не помню его имени. Сдержанно улыбаюсь, когда он здоровается и, обменявшись с мужем рукопожатиями, представляет свою жену.Пока мужчины обсуждают политику, я немного отстранённо слушаю взволнованный треп женщины. Она впервые оставила новорожденного сына. Ест она мало, я тоже не успеваю, так как она без конца рассказывает мне о том, как выбирала роддом, договаривалась с врачом, готовилась к родам, рожала, налаживала лактацию, а теперь пытается похудеть по какой-то там популярной методике, которая не одобряет употребление порции свыше двухсот пятидесяти граммов.— Молока у меня было немало, но оно как вода. Не питательное. Малыш не наедался и висел на мне просто ночь напролет. У меня соски потрескались — боль адская. Хорошо, что мне смесь посоветовали… Родишь, я тебе тоже кипу информации сброшу… — Так вот, со смесью благодать началась. Спим целую ночь. По часам проснусь, ещё и бужу, чтобы поел… У меня швы, с ними две недели садиться нельзя было. Представь!Как ни стараюсь, мне трудно это сделать. Я даже предположить не могу, в каком месте и с какой стороны эти швы возможны. Вот так повезло с соседкой!— Дай мне свой номер. Встретимся, погуляем. Я тебя с сыном познакомлю. Мы живём недалеко от вас. Я в парке рядом гуляю. Завтра будешь свободна? Между десятью и одиннадцатью?— Нет. Мы с Тэхеном на охоту собираемся, — выпаливаю, что приходит в голову.Женщина впервые с тех пор как мы сели за стол замолкает. Лишившись дара речи, переводит взгляд на Кима, а я мысленно к нему взываю, чтобы поддержал мою легенду.— Воскресенье мы всегда проводим вместе, — говорит он.— Вместе, — зачем-то поддакиваю я.— Хах, а Момо не верила мне, — встревает сидящий напротив мужчина. Только сейчас я узнаю в нем охотника, которого мы встретили на открытии сезона. — Не верила, что девочка…— Крис! — одергивает его, вероятно, та самая Момо. — Ну, какая девочка?— Простите, Дженни, это я исключительно с уважением, все-таки вы против меня весьма юны. Не обессудьте, — говорит как настоящий интеллигент. Если бы не глубокий белесый шрам, рассекающий щеку от глаза до подбородка, я бы поверила, что он не с «нашего» берега. — Так вот, Момо моя не верит, что девочка способна свалить зверя.— Это все Тэхен. Он научил меня обращаться с оружием.Слегка прищуриваюсь, неосознанно подражая манере Кима, когда женщина переключает на него свое внимание. Не нравится мне этот ее взгляд. На Криса своего она так не смотрит.— Дженни быстро учится. Ей всё под силу.— Ну, надо же!Это, конечно, огромное-огромное преувеличение со стороны Тэ, но всяким Момо явно стоит меня опасаться.— Очень неожиданно, — выдает та, улыбаясь с заметной натяжкой.— Так вы завтра на охоту? Можно присоединиться? — не унимается Крис.— Мы охотимся только вдвоем.Гул голосов как-то разом стихает. Мягко раскачиваясь, зал заполняет медленная, буквально тягучая, музыкальная композиция. Мэр с женой первыми выходят на танцпол, а за ними подтягиваются остальные гости. Но я, будто зачарованная, продолжаю наблюдать за мэром и его женой. Случается же такая любовь… Столько лет вместе, а по сей день смотрят друг на друга с ощутимой теплотой. Да не просто привязанность это, о которой рассказывала мне Лиён. Каждый взгляд наполнен любовью.Это так трогательно, словами не передать!— Тэхен, разрешишь пригласить Дженни на танец? — мужской голос с затяжным торможением прорывается в мое сознание.Я успела отвлечься. На миг забыла даже, в какой компании нахожусь.Взгляд мужа вмиг тяжелеет и наполняется глубинной темнотой. Не на меня направлена проснувшаяся в нем агрессия, но я помимо воли вздрагиваю.— Моя жена танцует только со мной.Нет никакой необходимости подчеркивать отказ, но Ким это делает. Поднимается и, протягивая ко мне руку, приглашает на танец.Закрывает собой, едва мы оказываемся в центре площадки. Охотно к нему прислоняюсь, кладу на плечи ладони, ощущая приятнейшее волнение, вжимаю в плотную ткань пиджака подушечки пальцев.Он ведет. Я следую. В этом простом акте, как и во всем остальном с недавних пор, выражается мое безусловное доверие. Я научилась.— Последнее время мы часто танцуем, — мурлычу, жмурясь от удовольствия.— Так удобно оценивать обстановку в зале.— Ну, конечно, — встречая его взгляд, улыбаюсь шире. — То-то я смотрю, на меня совсем внимания не обращаешь.— Я все успеваю.— Угу, — бормочу с той же отрадой.Вот же упертый! Никогда не признает свои чувства. Я тоже сейчас действую умнее. Веду себя легко и беззаботно, не поднимаясь на тот уровень, против которого он выступает.— Никакой с тобой романтики. А я хочу!— Будет тебе романтика, Джи. Дома.Почему-то нравится, когда он так меня называет. Слышится в этом какая-то несвойственная Киму нежность.— И что же это за романтика, интересно? — прижимаясь крепче, кладу ему на плечо голову. Но долго сохранять неподвижность, как обычно, не удается. Мазнув губами подбородок, закидываю обе руки ему за шею. Сплетаю на затылке в замок. — Красивенько меня отлюбишь?Напоровшись взглядом на пожилую даму, идущую рядом с нами в танце, мило ей улыбаюсь. По вытянувшемуся лицу легко определяю, насколько хорошо ей слышен наш разговор, даже учитывая спокойные переливы музыки. Однако меня это не особо волнует.Ким добивает:— Отлюблю. В разных местах и в разных позах. Этого добиваешься?Сцепляя крепче пальцы, слегка отстраняюсь, чтобы заглянуть ему в лицо.— Вообще. Мечта просто. Ты же меня нежненько, м? С чувством, с толком, с расстановкой?— Естественно. Как ты любишь.— А ты?— И я.— Тогда договорились.Смотрит так, что мне больше никаких слов и обещаний не нужно. Знаю, что мой он. Знаю.