Глава 24

Pov. Дженни.— Ты, вроде как, похудела… Влюбилась? — Ынхё  заваливается на мою кровать. — Удобный у тебя матрас! Так пружинит прикольно.Мои мысли невольно утекают совсем не в том направлении. Кажется, я даже слегка розовею. Напускаю суровость, однако видок у меня, вероятно, смехотворнее.— Ничего я не похудела. Такая же.— Заметь, отрицаешь только одно! Не похудела, но влюбилась? Ты так покраснела! Офигеть! Я права, что ли?— Что ли! — бросаю в подругу подушку.Отчего-то сама смеюсь, хотя положение мое отнюдь не радостное. Все сложно. Как и прежде. А возможно, даже хуже. Потому что теперь я откровенно тоскую, когда Тэхена долго нет. Ужасно за него переживаю и безумно ревную.Не знаю, что послужило причиной, но он, наконец-то, позволил Ынхё приходить к нам домой. Мне очень нравится теперь думать и говорить: к нам домой, наш дом, наша семья, мой муж.— Ну-ка, ну-ка… — в глазах подруги загорается ярый интерес. — Это же не Убин?— Господь с тобой! Убин! Я пока еще с головой дружу, и со всеми остальными органами тоже.— Ну, когда-то он тебе нравился.— Это было не по-настоящему.Сейчас уверена. То, что я испытывала к нему, не стоит и десяти процентов того, что я чувствую к Тэхену.— А с кем по-настоящему? — искренне не догоняет подруга — Ты же ни с кем не общаешься, так чтобы близко…— Алё, башка, я вообще-то замужем, — восклицаю с излишней экспрессией, только потому что мне все еще мучительно неловко за свои чувства.Даже перед самой собой. А уж перед кем-то посторонним и подавно.— И… Что? Что-что? Ты влюбилась в Кима? — вопит эта дурочка на весь дом.— Да тихо ты, ненормальная! — затыкаю ей рот ладонью. — Всем на свете об этом знать необязательно.Глаза Ынхё грозят выйти из орбит, такое потрясение ее разбирает. Отпихнув мою руку, спрашивает сиплым шепотом:— А он знает? — местоимение с благоговейным ужасом.— Ну, конечно, нет, — восклицаю на эмоциях. Реакция подруги усугубляет мое отчаяние, напоминая, насколько безнадежна такая любовь. — То есть он, кажется, понял. Но я не говорила! И не скажу!— Почему?Она еще спрашивает!— Потому что в лицо ему что-то говорить сложно. Такое — особенно. Я не знаю, как объяснить… На какую-то дурость смелости у меня хватает. О, даже очень! А вот эти слова, только представлю, хочется под землю провалиться!— А-а… — протягивает Ынхё с неясным посылом.Возникает затяжная пауза, в которой диалог продолжают наши глаза. Там, конечно, ничего разумного, что-то типа: «Вау!», «Очуметь!»…— Ну, надо же… Хо-хо… — все еще не может справиться с шоком подруга.Я сама долго отходила. Да и в этот миг потряхивает, будто новый шквал налетает. Волнительно и страшно.— И что ты теперь делаешь? Как ведёшь себя?— Ну, как обычно… —  пожимаю плечами.— Что, никакого там, я не знаю, сексуального соблазнения?— В этом нет необходимости. Он… сам в этом плане проявляет интерес.— М-мм… — ложится на живот и подпирает ладонями лицо. — Значит, он охотно тебя потрахивает?— Ынхё, ну что за выражения?— А чё такого? Все так говорят. А ты? Тебе нравится?Смотрит с ожиданием долгого рассказа. Тут уже не отвертишься, как получилось на дне рождения. Да я, вроде, и не собираюсь… В один момент эмоции рвутся из меня, нет сил удерживать их, так хочется хоть с кем-то поделиться.— Нравится. Хочу постоянно к нему прикасаться. Заявлять права. Целовать. И чтобы он меня касался. В такие моменты… В такие моменты он только мой. Такое странное ощущение… — вздыхаю. Отзеркаливая позу подруги, плюхаюсь на живот. — Никогда бы его не отпускала, — еще раз вздыхаю. И восклицаю, чувствуя горячее клокотание в груди: — Это очуметь, как странно! Если бы кто-нибудь десять недель назад мне рассказал что-то подобное, никогда бы не поверила.Еще какое-то время обсуждаем мою семейную жизнь, затем плавно переключаемся на невезение Ынхё в отношениях.— Мне попадаются одни уроды. Секс на первом свидании требуют, а обломившись, пропадают. Я не успеваю влюбиться.Молчу о том, что мой муж тоже далек от совершенства. Теперь я знаю, что влюбляются не в манеры и хорошее отношение. У каждого человека свой внутренний стержень. Случается так, что именно ему невозможно сопротивляться. Он завораживает, подавляет, с железной уверенностью разбирает на запчасти.Я люблю его. И плевать, если это неправильно. Я люблю его всяким. Грубым, равнодушным, жестоким, по локти в крови, суровым и властным — любым. Тут не может быть никаких правил. Они не срабатывают.Вечером случается кое-что странное. Услышав рокот двигателей, накидывая халат, выбираюсь на балкон, чтобы проверить, вернулся Тэхен или кто-то из ребят?Уже поздно. Мне пришлось ужинать в одиночестве. На территории, кроме меня и домработницы лишь дежурная бригада. Остальные вместе с мужем не появлялись с раннего утра.Вычленив из толпы мужчин знакомую фигуру, приглушаю всплеск радости, чтобы не засмеяться. Тихо наблюдаю за ним из-за заиндевевших веток высокой и разлогой ивы. Внизу живота разливается горячий трепет, когда вспоминаю, как заставила его утром целоваться.Тэхен уже направлялся к выходу, когда я преградила ему путь. Холодный и мощный, воззрился на меня со смесью недоумения и предупреждения. А я уперлась ладонями в стены по бокам, давая понять, что не позволю ему сейчас выйти. Прожигая глазами, он двинулся на меня, напирая всем телом. Я не отступила. Пока к двери не притиснул. Выдохнула тяжело и взволнованно, но взгляда не отвела и решительность не утратила.— Что тебе надо, Дженни?— Поцелуй меня… Поцелуй.Схватил со звериной силой. Сковал своим телом до боли, будто наказывая. Губами впился так же неосторожно — плоть тотчас засаднила. И все равно откликнулась всей душой. Грудь рвало без кислорода, а в животе все кружило и кружило — нежно, тягуче, щекотно. Вкус его в себя вбирала с безумным голодом, будто расставались не на день, на целый год. Лгал, что не любит целоваться… Наверное… Разве можно не любить и так целовать? Невозможно. Вкусно. Не сладко, как бывало с другими. Одуряюще терпко, даже горько и остро. Нестерпимо горячо и по силе напора на грани с откровенной грубостью.Поцелуй этот резко закончился, как кислород в барокамере. И мы замерли, с шумом наполняя легкие, в миллиметрах друг от друга. Все еще обжигая дыханием, все еще испытывая нездоровый голод. Наверное… Не мог же он просто так смотреть, будто сожрать меня готов? Наверное…Вздыхая, ловлю пальцами улыбку. Предвкушая встречу, постукиваю по губам подушечками.Во дворе тем временем происходит собирающая мое расплывающееся внимание рокировка. Намджун рывком дергает из салона незнакомого мужчину. Сехун с другой стороны вытаскивает другого. Остальные занимают напряженные позиции, сплотившись, как самая настоящая звериная стая.— Куда их?— В подвал, — сухо отбивает Тэхен. — Пусть сидят до утра. Завтра будем разговаривать.