Глава 1

Ты была миром и была войной. Моей войной.

Сеул, 2003 г.

Pov. Тэхен.— Не буду разводить круги по воде, — небрежно бросает Хэин.И сам же размазывает эту напускную лёгкость тягостным вздохом.Оставаясь в кресле, я машинально прослеживаю его перемещение по кабинету. Тормозит старый волкодав перед окном. Заведя за спину руки, с непроницаемым выражением лица наблюдает за погрузкой торгового судна. Зрелище на самом деле для него, как и для меня, привычное. Это наша работа, наши непрерывные будни.С некоторой долей удивления замечаю, как скорбно поджимаются губы старика. Совершая вдох, он нервно раздувает ноздри. Передергивая плечами, крепче сцепляет за спиной пальцы. Те заметно подрагивают.— Я к тебе с лакомым барышом, — усмехается отнюдь не весело. Чтобы сам Ким Хэин ко мне пожаловал — за гранью реальности. С подарками — и подавно. Молчу, давая ему возможность закончить мысль, которую он с таким трудом формирует. Сам бы не увидел — в жизни не поверил, что хладнокровный и расчётливый Хэин может выглядеть израсходованным до пустой оболочки. — Тэхен… Тэхен, ты ведь хочешь двадцать второй и двадцать третий причалы? Они будут твоими. Но с одним условием.Прищуриваясь, взираю на старика, не скрывая агрессивного интереса. Война за самые глубокие причалы, готовые принимать большие грузовые суда, у нас с ним длится три года. За этот сраный кусок берега пролито немало крови. В прямом смысле.Зная Хэина, предчувствую, распря возобновляется и набирает крутые обороты.— Что за условие?— Ты женишься на моей дочери.Меня мало чем можно удивить, но Хэин сегодня выбивает очко за очком. На пару секунд я теряюсь.Что еще за фигня, блядь? — Ты подсовываешь собственную дочь «конченому антихристу»? Я правильно услышал? С какого перепугу?Не то чтобы слова Хэиня меня когда-то задевали, просто пытаюсь разобраться, какими мотивами он орудует.— Две недели назад у меня обнаружили опухоль. Врачи дают меньше четырех месяцев, — вываливает.Я застываю, не зная, как должен реагировать.Впрочем, ему и не нужна моя реакция. Умолкая, Хэин вновь уводит взгляд в окно. Теперь я понимаю природу этой звериной тоски в глазах. Море — вся его жизнь. Рискну предположить, его он любит больше дочери. И все же…— Не хочу, чтобы Дженни после моей смерти прессовали. Не выстоит она. А будет пытаться. Упрямая, чего таить. Потом сам увидишь, — информирует, будто вопрос со свадьбой уже решённый. — Лоб расшибет, защищая свое, — протяжно вздыхает и снова берет паузу. — Сам понимаешь, кроме тебя, другие налетят… Не позволю. Тебе отдам. Всё. Если Дженни мою за свою примешь.Высказанные слова уважение и доверие не впечатляют. Нахрен мне не сдался такой подарок.— Считаешь, эти причалы настолько мне нужны? — усмехаюсь, игнорируя жгучий выброс адреналина в крови.— Нужны.— У меня есть все ресурсы, чтобы захватить территорию после твоего священного отхода в ад. Остальные против меня — кучка гопоты.— Потому я и пришел к тебе. Думаешь, выбрал бы для дочери кого попало? Ты, Тэхен, тот еще мудак, но не стервятник. Помимо территории слово умеешь держать. За ним я и пришел.От его речи внутри меня взмывает бурлящее раздражение. Хрен ему, а не слово мое.— Помнишь, как в первом половину «наших» закрыли? — развивает мысль Хэин.— Мои все на месте.— Это вторая причина, по которой ты мне нравишься.— Ты не знаешь, кто я, — теряя терпение, поднимаюсь. Даю понять, что разговор закончен. — Выйдешь сам или вызвать сопровождение?Старик, все также неустанно наблюдая за погрузкой на причале, выработанным беспристрастным тоном зачитывает по памяти:— Ким Тэхен. Двадцать девятого июля тысяча девятьсот семидесятого года рождения. Родился и проживает в Сеуле. Мать умерла при родах, отец неизвестен. Воспитывался в школе-интернате № 1. За время учебы зафиксировано тридцать четыре административных правонарушения. Год провел в колонии для несовершеннолетних. В шестнадцать с руки местного депутата подался в спорт. Двукратный чемпион мира по боксу среди юниоров. Заслуженный мастер спорта. Боксер-профессионал. Абсолютный чемпион мира в полутяжелом весе с 1993 по 1995 годы. Из-за набитого на спине распятья получил прозвище — Архангел. Ушел из спорта по непонятным причинам, на самом пике карьеры. Дальше двухлетняя дыра — никакой информации нет. Очень странно. Вероятно, оперативно замазывали. С 1997-го — бизнесмен и меценат. Каждый месяц регулярно уходят два платежа: в интернат  и… некой Мин Сохён. Женат не был. Детей нет.В плечах планомерно скапливается напряжение. Давит сверху грузом. Отряхнуться хочется. Выпятить грудь. Собственноручно выпроводить криминального царька за дверь.— Подготовился, смотрю, — мерю дыхание. Контролирую. Знаю, если вдохнуть резко, может рвануть. — На выход давай, тестюшка. Несостоявшийся. Какая жалость! Неинтересно мне твое предложение.— Лукавишь, Тэхен, — оборачиваясь, бесит ухмылкой гребаного всезнайки. — Интересно.Теперь уже паузу беру я. Чтобы незаметно перевести дыхание и не отправить старика раньше времени на тот свет.— Присядь, Тэхен. Присядь. Не ерепенься, — вновь выказывая доверие, демонстративно поворачивается спиной. — Дженни о большом торжестве мечтает. Знаешь, в куклы когда маленькой играла, всегда свадьбу им организовывала, — его сиплый смех ко мне долетает, будто сквозь толщу воды. — Под столом пешком ходила — уже просила «принцессу в свадебном платье». Покупал. Все ей покупал. Чтобы не плакала. Чтобы улыбалась. Женщины… Им ведь много не надо. Защита, уважение, забота. Ты с ней ласково — она намного больше отдаст.Просто судный день, блядь. Хэин учит меня обращаться с бабами.— Я не склонен уважать человека лишь по половому признаку, — вроде ни на что не подписывался, а зачем-то ставлю в известность.— Прошу тебя, чисто по-человечески, будь с Дженни помягче. Юная она еще. Чистая.Невольно кривлю губы в усмешке.— Это сколько в годах?Старик оборачивается и заметно подбирается, прежде чем добить:— Два месяца назад девятнадцать исполнилось.— Ты на каких препаратах, Хэин? — спрашиваю негромко. И без ора голос сталью режет. — Мне тридцать три. И я не по малолеткам.— В таких делах не возраст главное, — заверяет со знанием дела. Припоминаю, что жена у него сильно младше была. Вроде как вообще желторотой ее взял — сейчас за такое срок дают. Только где она теперь? — Я к тебе, Тэхен, с добром и по доброй воле. Уважь и ты меня. Даст Бог, еще благодарить будешь, — расставляя руки, возводит глаза к потолку, словно к небу.— Свечку в церкви поставлю. За упокой. На большее не рассчитывай.