94.Возвращение

Меня снова встречает домашняя крыша. Ловко приземляясь на посадочную площадку, я скидываю сумку с груди и несу ее уже в руке. Внутри прохладно, но все еще теплее, чем на улице. Совершая шаги в сторону входа, я ощущала как в моей груди накатывает волна тупой боли и глупой надежды. Пройдя коридор, хотелось услышать как сзади меня прозвучит звон ключей и шлепок папок об прихожую. Но ничего так и не случилось. Кромешная, глухая тишина. Через пару минут ступора я ухожу в спальню. Постель чистая и, судя по всему, новая. Скорее всего Стив попросил, взяв номер нашего домашнего управления. Но как бы не хотелось, его запах я и так могу учуять. Он везде. И даже в этом шкафу, что стоит напротив, а там всего-навсего канцелярия. Скинув сумку на пол, я достаю вещи. Одни полетели в стирку, другие в шкаф. Кроссовки и туфли в гардероб, что был комнате с лева от телевизора. Дальше я иду в душ. Все на месте. В прочем, как и мое кольцо. Я еще не знаю, сниму его или же нет. Следуя методам из психотерапии, то его лучше снять или переместить на левую руку. Я сделаю это, но точно не сегодня. На эти сутки, я обману себя и сделаю вид, что все хорошо. Только на сегодня. Больше нельзя. После душа я беру телефон и ищу любой ресторан. Понимая, что есть мне не хочется, я откладываю свои мысли о еде и шагаю к ноутбуку. А там сплошной кошмар. Более двух сотен сообщений и писем сожалений. Все это безвозвратно летит в спам. Ну, не все конечно. Тинк-Римейшенол это отдельный вид искусства, что имеет в каждом сообщении что-то новое. И пока они новички в Гидре, это нельзя упускать. Ведь потом это может нам помочь. А где и как, покажет время. Разобравшись с частью дел и составив планы на завтра, я наконец откладываю ноут и пару парок в сторону. Бордовый блокнот идет следом за техникой на рабочий стол. Позже я надеваю домашние шорты, так как ходить без них было прохладно, а менять температуру тела или самой квартиры, как-то не охотно. Эта прохлада мне нравилась. Квартира кажется мне какой-то чужой. Кажется, словно в ней применяли освещение, запахи, атмосферу. Тут как-то темнее, что ли. Хотя это всего-то наводнение в моей голове, в психомиметике. Не более. По итогу своих дел и пустого блуждания по всему пентхаусу, я решаю выпить чаю. Поднося ко рту свою кружку, я закрываю глаза. В голове тут же слышится звон его смеха. Вместе с картинкой того, как Джеймс, смеясь рассказывает, как на него выплеснули кофе. Парень, который это сделал, ходил седой от лица злого Барнса и от того, что тот ему сказал. Но от чего-то Джеймса это веселило. Или же все дело было во мне, так как я широко улыбалась, слушая его историю. Но мне оно было не так интересно, как Джей и его радостная улыбка. От которой всегда было легче. Не смотря на то, что сейчас это лишь воспоминание, мне стало лучше. Но как только я открываю глаза, снова не по себе. Боль никуда не уходит, ведь напротив и рядом пусто. Джей никогда сюда не придёт. Как и не придёт ко мне. Но зато я приду к нему. Возможно, уже на следующей неделе. Скажу то, что хочу, и то что нужно. Правда, мне всё это сложно представить. Как и то, что там уже троя. Свой чай я так и не допиваю, оставляя темно синюю кружку одиноко остывать на столе. В результате нового блуждания, я снова возвращаюсь в спальню. Ложусь на свою сторону. Возможно, теплеть от этой привычки не избавиться. Так как даже после ухода Брока, я спала на своей стороне. После того как Барнс уезжал на миссии. Как и сейчас. Мне так даже удобнее. Или же все дело привычки, но это уже не важно. Я ложусь лицом к тому месту, где спал супруг. Кладу ладонь на его подушку и закрываю глаза. Крылья начинают дико ныть. Все тело так не болит, как они. Размять некому, а своих сил на это уже нет. По этому я перевожу одно из них на другую часть кровать и тяну к себе колени. Становиться немного легче, но боль не проходит. И даже так мне удалось уснуть. За минуту я проваливаюсь в мягкую и тёплую темноту. В лицо прилетает лёгкий порыв ветра, а с ним и запах лета. Зелень и тёплый камень. Открыв глаза я вижу и понимаю, что стою на той самой скале. Хотя и так это понятно. Слишком уж это место для меня знакомо. За тройку метров от обрыва, стоит Джей. Он в той же одежде, что и в то утро перед своей смертью. Тёмная куртка, джинсы и распущенные отросшие волосы. Я подхожу медленно, поставив ногти на барьер. Я знаю, что он есть и его не убрать. К сожалению, я многое знаю об этом месте. Моя психика и Диаваль его сотворили. Сделали для того, чтобы не позволить мне себя разрушить. В отличии от обычных снов, после этого я все помнила. И в отличии от снов, человек рядом отвечает как он того хочет, а не как хочет мой разум. Это часть нашей связи. Как тогда с Броком. Он же являлся только через два года, так как второй пик был открыт, как раз таки через два года. Диаваль был открыт. Все его сны с Дормамму и мои с теми, кого я лично выбрала. Как мужчину и как хендлера. Все, что сейчас происходит, ну никак не назвать сном. Это скорее видение. Как только я становлюсь на том же расстоянии, что и Барнс, он сразу ко мне поворачивается, поставив свою ладонь на барьер. На то же место, что и я. Мы знаем, что кожа не соприкоснётся, но отказать себе в этом не можем. Я решаю, что начну первой. Скажу Джею как есть. Все разом. Я искренне надеюсь, что все слова польются так же, как и мои слезы. Которые еще с первого моего шага, срываются на сухую землю под ногами. - Я готова избавиться от своих чертовых крыльев, только бы ты вернулся. - на этих словах, Джеймс резко пускает голову и делает шаг ко мне. Я поступаю так же и теперь уже все руки на барьере. И общие двадцать лет. - С того самого дня и сейчас, я жалею о своих словах. Тут не соврать, ты дал мне все, чтобы я могла принять себя как просто женщину. Так как принять себя в роли только твоей женщины, я смогла уже на втором году наших отношений. К тому же, ты дал мне понять, что, не смотря на свою истину, для тебя и для всей своей семьи я та, которой не нужно быть супер сильной, что б мною восхищалась и любили. И мне жизни не хватит, чтобы лично отблагодарить тебя за все, что ты сделал. За все, что ты мне подарил и то, как сильно открыл глаза. Как поднял меня с колен после смерти супруга. Как помог мне летать без крыльев и чувствовать тепло без огня. Помог мне стать счастливой. Прости меня, Джей. После этих слов он тянется к лицу, желая убрать слезы. Что грозились в любой момент, сорваться с его серых глаз. Барнс, как и я, знает то, что, возможно, это наша последняя встреча. По этому, положив ладонь обратно на место, Джеймс желает сказать и свое слово. И так же, попросить у меня прощение за свои поступки. - Мне тоже стоит извиниться, так как в этом всем есть и моя вина. Я не должен был так на тебя давить. Не должен был отрывать от важного дела. Я и вправду забыл, что ты не человек. И в этом нет ничего плохого. Просто, я замечтался. Хотя, у нас и так все было великолепно. А я только тянул тебя на дно. Тянул своим слепым неприятным. И мне действительно жаль, что в тот час мы расстались на подобной ноте. А еще мне жаль, что я забыл и о том, кто в тебе таится. Он нуждался во мне как в кураторе, чтобы выжить. Тем самым давая тебе элементарно дышать. - это еще не все, что Барнс хотел сказать. Он замолкает лишь от того, что я больше не могла себя сдерживать. Слезы активно скрывались с лица, а болезненный всхлип не позволял мне нормально дышать. И снова я задыхаюсь. Джеймс слегка наклоняется и тянет руку, сразу же упираясь об барьер. Хотел поднять мое лицо, но на секунду забыл о нашей преграде. А без моих глаз, Барнс продолжать не хочет. И ему приходится меня просить. - Винил, пожалуйста, подними свои глаза. - просит Джей. И как только я их поднимаю, он начинает мягко улыбаться, но лишь кончиками губ. - Я хочу тебе напомнить, что, будь ты хоть демоном, хоть просто женщиной, это ничего не меняет. Я клянусь. В абсолютно любом твоём варианте и при любом твоём выборе, я не перестану любить тебя. Что бы ты не сделала. - Я тоже тебя люблю, Джеймс. Так сильно, что эти слова никогда не смогут передать то, насколько сильны мои чувства. Мне, правда, очень жаль. - слова получаются на диком издыхании. С пробелами и замиранием. Но я говорю их. Могу сказать еще раз. Столько, сколько потребуется. И каждый раз это будет правда. Всегда.