42.Этим утром

Еще вчера Джеймс усадили меня напротив и, взяв за ладони, все рассказал. Рассказал подробности нападения, рассказал о щите и о том, что Эрик, как и ожидалось, начал тянуть на себя одеяло вины. Начал говорить, что подвёл его. От этого становилось еще больнее, так как сын уже ушёл к себе и, пока он сам того не захочет, к нему нормально не подойти. Но беспокоиться не о чем, так как Эрик уже получил свою долю поддержки от Джея. А значит, ему должно стать хоть немного легче. Особенно с тем, что, судя по словам Барнса, парень полностью ему открылся и подпустил к себе ближе, чем это было возможно. В итоге мне этого хватило, чтобы в очередной раз убедиться: полудемон, что решил носить фамилию биологического отца, все равно искренне любит именно Джеймса. Любит как родного папу. Любит так, словно между ними нет никакой кровной пропасти. От одной этой мысли становится легче. Далее мы уверенно занялись основным делом. Нашли номер и лучшее агентство. С ними говорил лично Барнс, ведь у меня к тому времени снова начали стекать слезы по щекам. В результате разговора время было назначено на одиннадцать часов утра. А это был ещё один знак, что нам нужно хорошо выспаться перед тем, как провести нашего друга в один конец. На ту сторону, с которой не пути обратно. Еще тем вечером мы слетали обратно и взяли нужные вещи, так как было принято решение остаться в башне. Ради Стива и его быстрого торможения, в случае чего. Ведь одному лишь Роджерсу известно, что же там теперь творится в его капитанской голове. Которая сейчас управлялась разбитым вдребезги сердцем. Поздно вечером мы стояли внизу, наблюдая как тело Тони медленно уносят в специальное авто. Стив тогда поехал с ним, настоятельно попросив нас остаться дома. В итоге я и Джеймс были только одни. Будучи в том же гостевом зале, мы так и не смогли обратно уйти в комнату до тех пор, пока не вернулся Стив. На вид он был темнее тучи, а его и так светлая кожа стала еще бледнее. Хотя еще утром, казалось, что больше уже некуда. Увидев нас, он молча кивнул и ушел к себе. Доставать вопросами или еще чем-то подобным, его никто не собирался. Хотя, если честно, очень хотелось. Такого поникшего и мёртвого внутри Роджерса хотелось обнять и сказать, что все будет хорошо. Но от этого стало бы хуже, ведь мы все прекрасно знаем, что ни о каком "хорошо" речи быть не может. Одну тяжёлую для всех ночь спустя мы собрались внизу. Рамлоу ещё вечером обещал подъехать уже ко входу в здание, по этому ехали только втроем. За весь долгий путь никто и слова не проронил. Уже по приезду наш водитель паркуется рядом с черным мустангом. Судя по номерам, это машина Эрика. Да и без этого понятно, ведь он уже стоял у входа, нервно перебирая пальцами край белой рубашки. Сейчас парень был одет в не привычную для рабочего глаза официальную одежду. Тот черный костюм без дополнений в виде галстука или бабочки отлично на нем сидел. Взгляд тут же падает на Стива и я только сейчас замечаю у него отсутствие галстука. Хотя Роджерс всегда их носил. И в отличии от Джея, не снимал до самого конца дня. Когда машина окончательно глохнет, мы сидим еще пару секунд собираясь с силами. Я выхожу последней, так как мне пришлось еще некоторое время поправлять собранное на бёдрах длинное платье, которое было подобно цвету моих перьев. И так же как и они, ткань имеет чудную способность мягко принимать на себя лучи любого и даже слабого света. У входа мы молча киваем парню вместо приветствия. Уже за дверью нас встречает женщина с небольшой папкой в руках. Она тихо с нами здоровается и просит пройти в след за ней. По итогу в широком и пустом коридоре раздаются тихие шаги и звонкий цокот моих не высоких каблуков. Уже перед нужной дверью становить настолько тяжело, что, казалось, весь воздух пропитан этим ощущением. После открытия комнаты мы видим широкий стол и Тони, который уже был в одет в специальный белый костюм. Под облегающей тканью которого заметно выпирал тёмный реактор, что и так оставался у него в груди. Первой подхожу я. Остановившись возле Стива, что снова взял своего супруга за руку, я начинаю свою речь, смотря другу прямо в глаза. Ведь, от части, эти слова были и для него тоже. - Однажды, Тони достал из лап смерти меня, потом Эрика, а теперь и тебя. Он действительно герой. Лучше каждого из нас, лучше всех нас вместе взятых. И даже, если на его руках и была кровь, то те поступки, что он совершил своим умом намного ярче той тьмы, в которую мы его потянули. Потянули в былую Гидру, что была переполнена грязью и аморальными поступками. И если б не он, мы бы окончательно погрязли в убийствах и в своей жестокости. В ярости и в отсутствии хоть капли света над головой. - после этих слов я поворачиваюсь на гения. Который все так же лежит, не подавая хотя бы малейших признаков жизни. Я кладу на его голову ладонь и мягко провожу по темно каштановым волосам, которые к этому моменту были покрыты специальным средством. Не обращая на это внимание я медленно склоняюсь к нему и нежно целую в лоб. Как только мои губы в последний раз касаются его кожи, наконец выходят те самые слова. - Спасибо, тебе Тони. И прощай. После этих слов с глаз по-новой начинают литься слезы. Уже ничего перед собой не видя, я едва не бегом покидают эту чертову комнату. А все от того, что мне кажется я вот-вот окончательно рухну на пол. Данная ситуация выбивала из меня все силы и весь воздух. И главное, все желание находиться там хоть еще секунду. По итогу своего побега от боли, я упираюсь в холодную стену. Когда на неё ставится влажная от слез ладонь, вторая начинает прикрывать рот, закрывая собой крик. Через пару минут ко мне выходит Джей, а после и Эрик. Они так же оставили свое слово. Так же выдали все, что было на душе. И так же искренне поблагодарили Тони за то, что он сделал. Хотя, если и вправду начать его благодарить за каждое деяние, то и жизни не хватит. В один момент я чувствую руки сына, которые смыкаются на моих плечах. А после и то, как Эрик аккуратно перебирает мои перья. Почти сразу к нам присоединился Барнс. Уже он обнимает меня сзади, и по итогу на моих плечах появляется вес тех самых голов, что сейчас держали в себе слишком много мыслей, информации и эмоций. По итогу я понимаю, что Стив еще там. Что он явно приготовил речь, которая куда больше и куда глубже. Речь, которая имеет в себе столько правды и благодарности, что это нормально оставить их наедине. Оставить его на этот последний личный разговор. На тот самый, где Роджерс в последний раз будет смотреть ему прямо в лицо. Будет нежно держать, хоть и за уже холодную, но все же материально весомую ладонь. От этих мыслей в голове появилось яркое напоминание одного факта, что и до этого был всем известен. Тот самый, в котором говорилось, что, если нам Роджерс свое сердце открывал, то Тони он безвозмездно его отдал. Полностью всё. Вручил в руки и разрешил делать с ним все, что душе угодно. Старк так и сделал. Он с великой честью принял это большое капитанское сердце, что билось только ради своего гения и хранил. Хранил как самый важный элемент или же самый дорогой и единственный в своем роде драгоценный камень. Хранил в самом важном и защищённом месте. А именно под реактором, рядом со своим еще тогда активно бьющимся сердцем.