28.Приговор

Тело Мулан ослабло, не переставая дрожать. Но пока я нëс её в Медблок, девушка иногда сквозь сон вцеплялась в мою рубаху.

Я его подозревал и предупреждал Мулан, а она словно пропустила мои слова мимо ушей. Но я не мог винить девушку, хоть она и доверилась первому проявившему к ней дружелюбие парню.

И если бы я не успел, то винил бы себя до конца жизни.

Медбратья подскочили с мест, как только я вошёл в Медблок с девушкой на руках.

— Минхо? Что с ней? — спохватился Джефф.

Я положил Мулан на одну из коек и посмотрел на глэйдеров.

— Сейчас ей нужно отдохнуть и прийти в себя, — объяснил я, — А мы идëм на Совет.

Парни переглянулись между собой, до сих пор не понимая, что происходит. Но они не стали задавать лишних вопросов, а лишь последовали за мной на первый этаж.

Все кураторы были за изгнание. Даже Галли не посмел вставить ни слова, что было для него не характерно. Ночь Девид отсидит в Яме, а завтра вечером будет изгнан.

Всю ночь меня терзала вина. Хоть я и сам не понимал за что. Может потому что меня не было рядом, чтобы оградить Мулан от этого? Мысль о том, что девушка могла погибнуть, наполняла меня ужасом. Я и сам не понимал, что происходит. А ведь всё изменилось после той самой тренировки.

На утро, когда я ещё не успел проснуться, ко мне подлетели медбратья. Я вскочил, стараясь оклематься. Но то, что они сказали, заставило меня сразу же проснуться:

— Она очнулась!

Оба запыхались, хоть спуститься со второго этажа Медблока и прибежать ко мне было минутным делом. Парни точно неслись сюда со всех ног.

Я вскочил, позабыв обо всём, и мигом помчался к девушке, так, что медбратья не поспевали за мной.

Я, можно сказать, ворвался в Медблок, что даже Мулан, лежащая на койке, вздрогнула.

Наши взгляды пересеклись, и я застыл в дверном проёме, рассматривая её лицо. На нём появились синяки, а бровь и нижняя губа были разбиты. Я зажмурился, опуская голову. Понадобилось какое-то время, чтобы сдвинуться с места и подойти к Мулан.

Девушка приподнялась, как только я сел на стул, стоящий рядом.

— Не делай резких движений, — попросил я.

— Минхо, я... — начала говорить она, и на глазах сразу же появились слёзы.

— Тихо, я понимаю, — остановил её я.

Рядом на тумбочке лежала специальная заживляющая мазь. Я взял её в руки и посмотрел на девушку.

Недолго думая, я заправил её мешающие волосы за ухо, прежде чем открыть медикамент.

Всё это время Мулан молчала. В её взгляде можно было увидеть усталость и опустошение. Прошло ещё мало времени, она не успела прийти в себя.

Аккуратными движениями я начал наносить мазь на синяки. Понадобится время, чтобы они прошли, а пока что Мулан наверняка будет стараться не показывать это никому.

— Всё настолько плохо? — тихо спросила она.

— Нет, всё хорошо. Не думай об этом.

***

Минхо просидел около меня до вечера. Не то чтобы мы сильно разговаривали. Иногда обменивались какими-то фразами, а иногда молчали. Но мне было этого достаточно.

Я даже забыла, что бегун должен находиться в Лабиринте. Но вместо этого, он провёл день со мной. В нас обоих что-то очень изменилось, и это было заметно.

Под вечер в Медблок забежали Клинт и Джефф. За весь день они даже не появились на работе. Не дело ли это рук Минхо?

— Минхо, — запыхался Джефф, — Пора.

После этих слов бегун поднялся со своего места, ненадолго задержав взгляд на мне.

— О чëм вы? Минхо?

От перемены в парне мне стало тревожно. Всё время спокойный, он вдруг напрягся.

— Поспи ещё. Тебе нужно отдохнуть, — лишь сказал тот и вышел вместе с медбратьями.

Я сделала, как сказал Минхо. Улеглась на койку и постаралась собраться с мыслями, чтобы уснуть. Но тревожное чувство не давало мне покоя. Встав, я вышла из Медблока и направилась на улицу.

Казалось, что в Глэйде ни души. Тихо. Странно это всё. Но я поняла только тогда, когда посмотрела в сторону ещё не закрытых Ворот.

Я начала идти в их сторону и увидела, что многие глэйлеры находились там, включая вожаков и кураторов. В руках они держали какие-то длинные шесты, в конце которых были привязаны палки.

Я хотела задать вопрос, но замолкла, когда в центре этого всего увидела Девида. Его лицо было покрыто синяками, а нос разбит. От вида крови, в которой были его лицо и рубаха, аж стало плохо.

Минхо стоял рядом, удерживая строителя, чьи руки были связаны, но бегун быстро разрезал верëвку.

Ворота начали закрываться. Девид соскочил с места, и кажется, хотел попытаться сбежать, но от Алби донеслась команда:

— Начали!

Все кураторы направили на строителя шесты. Теперь у него был только один выбор — сгинуть в Лабиринте.

Я стояла позади всех, и кажется, никто до сих пор не замечал меня. Не замечал, как я наблюдаю за всем этим и дрожу, как лист на ветру.

Девид пытался что-то кричать, но кураторы безжалостно заталкивали его всё дальше и дальше в Лабиринт. А когда парень совсем оказался там, то закричал перед самым закрытием:

— Вы ещё увидите!

Мне пришлось зажмуриться, словно это сделало бы меня невидимой хотя бы на пару секунд. Этот человек погиб из-за меня.

Кто-то подошёл ко мне, положив руку на плечо. Это заставило меня открыть глаза и посмотреть на парня. Рядом стоял Минхо.

— Это не тот человек, которого нужно жалеть, — постарался подбодрить бегун.

Он погладил меня по плечу, почувствовав мою дрожь.

— Нельзя отрицать, что в какой-то части он умрёт из-за меня.

— Этот шанк сам сделал выбор. Он понимал, чем это обернëтся. Так что не нужно винить себя.

Я лишь кивнула, тяжело вздохнув, и  развернувшись, направилась в сторону пруда.

Сегодня мы лишились одного глэйдера. И казалось, что Глэйд затих, пытаясь смириться с утратой. Это был первый раз, когда я застала изгнание.

Вода стелилась словно зеркало, и даже складывалось ощущение, что у пруда не было дна. Я наклонилась, чтобы рассмотреть своё отображение, и впервые увидела последствия побоев. Лицо покрылось синяками, а бровь и губа были разбиты.

Я отодвинулась от воды, чтобы больше не видеть этого ужаса. Ну и как же мне с этим ходить?

— "Всё хорошо", ну как же.

Не желая больше идти в Медблок, я направилась в свою хижину.

Два страшных дня оставались позади, оставляя воспоминания, с которыми мне придëтся жить, как со страшным кошмаром.