···

- Вперед! - кричал кто-то.Воздух был пропитан запахами пота и крови. Я взмахнул прикладом и почувствовал, какпуля царапнула мне плечо. Со всей силой я опустил приклад на чью-то голову. Черепраскололся, мозг брызнул наружу, смешиваясь с пылью, я выхватил кинжал и бросился нанового противника. Когда тот упал, я краем глаза заметил, как Арслан ага вонзает кинжал вглаз своего противника.Издали послышались сигналы трубы. Мы залегли на углу и принялись беспорядочнообстреливать армянские кварталы. Ночью мы переползли по мосту обратно в нашу частьгорода. Обмотанный пулеметными лентами Ильяс бек сидел на мосту и чистил пулемет.Мы устроились во дворе мечети. В ночном небе светили звезды, Ильяс бек рассказывал,как в детстве он купался в море, попал в водоворот и чуть не утонул. Потом мы похлебалисупа, съели несколько персиков. Арслан ага тоже был с нами, ему в бою выбили зубы, иразбитая десна кровоточила.- Я боюсь, Али хан, я страшный трус.- Тогда оставь оружие, пройди полем к Пуле и плыви в Грузию.- Я не могу сделать этого, я хочу драться, я, хоть и трус, но родину люблю не меньшеостальных.Я ничего не ответил.Начинался очередной рассвет. Издали доносилась артиллерийская канонада. Наминарете мечети стояли шахзаде Гаджар и Ильяс бек. В руках Ильяс бека был бинокль. Надминаретом развевался флаг. Издали слышались звуки трубы. Кто-то затянул песню отуранском государстве.- Я кое-что слышал, - послышался чей-то голос неподалеку от меня. Лицоговорившего было бледным, как у покойника, глаза задумчивы. - В Иране появился нектопо имени Рза. Он командует армией, и они побеждают. И Кямал в Анкаре тоже собралармию. Мы деремся не зря. Нам на помощь идут двадцать пять тысяч человек.- Не двадцать пять тысяч, - сказал я, - а двести пятьдесят миллионов, весьмусульманский мир спешит помочь нам. Но одному Аллаху известно, успеют ли они.Я поднялся и пошел к мосту. Лег за пулемет, и лента, как четки, заскользила меж моихпальцев. Арслан ага подавал мне ленту. Он был бледен, но улыбался. Со стороны русскихначалось какое-то движение, мой пулемет строчил без передышки. С той стороны заигралипризыв к атаке. Из глубины армянских кварталов послышался марш Буденного.Я поднял голову. Передо мной лежала широкая, пересохшая река. Русские, пригибаясь,перебегали площадь, стреляя на ходу. Пули со свистом вонзались в опоры моста. Я отвечалим плотным огнем. Русские падали, как игрушечные солдатики, но взамен убитыхпоявлялись все новые и новые. Их были тысячи, и мой одинокий пулемет был бессилен нагянджинском мосту.Арслан ага по-детски вскрикнул и застонал. Я бросил взгляд в его сторону. Он лежал,распростершись, и струйка крови стекала из уголка его раскрытых губ. Я снова стиснулгашетку пулемета, поливая русских огнем. Труба опять заиграла атаку.Моя папаха улетела в реку - то ли пуля снесла ее, то ли порыв ветра.Я рванул гимнастерку на груди. Теперь между мной и противником было только телоАрслана ага. Значит, можно быть трусом, но умереть за родину, как герой.Трубы на том берегу заиграли отбой. Мой пулемет смолк. Взмокший от пота, голодный,я сидел на мосту и ждал, когда меня сменят. Пришла смена. Они подняли тело Арслана ага и положили его перед пулеметом, как прикрытие. Я вернулся в город.

* * *

И вот я сижу во дворе мечети, помешивая ложкой свой суп. У входа в мечеть стоитшахзаде Мансур, рядом Ильяс бек с картой. Я нечеловечески устал. Через несколько часовнадо снова идти к мосту, и я знаю, что Азербайджанская Республика продержится всего ещенесколько дней...Довольно. Хочется спать. Я буду спать, пока труба вновь не призовет меня к мосту, гдесто лет назад за свободу своего народа отдал жизнь мой прадед Ибрагим хан Ширваншир.«Али хан Ширваншир погиб в 5 часов 15 минут на гянджинском мосту. Еготело упало в пересохшую реку, пронзенное восемью пулями. В его карманенайдена тетрадь. Если на то будет воля Аллаха, я доставлю эту тетрадь его жене.На рассвете, незадолго до наступления русских, мы похоронили его во дворемечети. Наша республика погибла, как погиб Али хан Ширваншир.Ротмистр Ильяс бек, сын Зейнала ага из поселка Бинагады».