Часть 1

Густая темнота старого особняка словно впитывала в себя любые звуки. Половицы поскрипывали под ногами участников, воздух был пропитан затхлостью и шёпотом прошлого. Вера Сотникова стояла в центре холла, её голос эхом разносился по коридорам:

— Ваше испытание начинается. Найдите человека, который спрятался в этом доме. У вас 15 минут.   

Т/и медленно подняла руку, проводя пальцами по лезвию ножа. Капля крови упала на деревянный пол, впитываясь в старые доски. Она усмехнулась:   

— Надеюсь, он спрятался не в шкафу. А то придётся его оттуда вытаскивать словами: «Привет, ты готов наконец признаться?»

Она закрыла глаза, чувствуя, как тени в доме оживают. Духи прошлого уже заинтересовались её присутствием...

Темнота внутри особняка будто сгустилась, став плотнее. Т/и глубже вдохнула воздух — запах сырости, старого дерева и чего-то неуловимого, чего не мог почувствовать никто, кроме неё.

Т/и опустилась на одно колено, проводя пальцами по полу, пропитанному временем. Она закрыла глаза, позволив своим чувствам слиться с этим местом. Холод прошёлся по её коже, и она услышала едва различимый шёпот. 

— Говорите, — спокойно сказала она.   

Тьма в доме словно сгустилась. Воздух стал тяжелее, и первое, что она почувствовала, — это страх. Старый, застывший в стенах ужас, который принадлежал не одному поколению. 

 — Он чужой, — донёсся слабый голос.

— Где он? — твёрдо спросила Т/и.   

Тишина. Затем лёгкий толчок в спину – не резкий, скорее направляющий. Она открыла глаза и, не мешкая, пошла в ту сторону. Шаги эхом отдавались в коридорах. Её взгляд был сосредоточен, а тело напряжено, но она не спешила. Духи направляли её – в этом доме они были не просто свидетелями, но частью его. Когда она остановилась перед массивной дверью на втором этаже, холод стал почти ледяным. 

— Здесь? — тихо спросила она. 

Лёгкое дуновение воздуха, похожее на согласие. 

Т/и положила руку на ручку двери и медленно её повернула... Т/и медленно толкнула дверь, и та с протяжным скрипом приоткрылась. Внутри было темно, лишь тусклый свет из окна выхватывал очертания старой мебели. Она сделала шаг внутрь, и пол под ногами едва слышно застонал. Где-то в углу что-то шевельнулось.   

— Ну, если это мышь, я выхожу, — хмыкнула Т/и, но останавливаться не собиралась.   

Она вытянула руку перед собой, позволяя энергии течь через пальцы, словно ощущая пространство вокруг. Холодные пальцы чего-то незримого коснулись её кожи, и она улыбнулась:   

— Ой, да ладно, я не кусаюсь. Обычно.   

Духи не отвечали словами, но она чувствовала, как они двигаются, ведут её. 

Т/и резко повернулась и сделала шаг в сторону шкафа, что стоял в углу комнаты.   

— Ну, если ты прячешься тут, мне тебя жаль, — сказала она, толкнув дверцу.   

Внутри, свернувшись калачиком, сидел человек. Его дыхание было прерывистым, глаза испуганно смотрели на неё. Т/и ухмыльнулась.   

— Бинго.   

Мужчина в шкафу вздрогнул, его дыхание сбилось. В темноте комнаты камера оператора фиксировала каждую деталь — от напряжённого взгляда т/и до того, как пальцы найденного человека сжались в кулаки. Т/и чуть наклонила голову, наблюдая за ним.   

— Ты привык прятаться, — тихо сказала она. — Всю жизнь так. Сначала от отца, потом от самого себя.   

Мужчина резко вдохнул. 

— Ты всегда был для него недостаточно хорош, правда? — продолжила она, её голос звучал спокойно, почти буднично. — Слишком слабый, слишком упрямый, слишком... свой.   

В темноте камеры мелькнуло, как у него дёрнулись губы.   

— Но ты боролся. Ты хотел доказать, что можешь, — она выпрямилась, скрестив руки на груди. — Вот только проблема в том, что тебе не нужно было никому ничего доказывать. Тишина.   

— Как... Как ты это знаешь? — наконец пробормотал он.   

Т/и усмехнулась, наклоняясь чуть ближе.   

— Ты забыл, кто я?

Она сделала шаг назад и, не глядя, толкнула дверцу шкафа шире, словно давая мужчине пространство.   

— Время выходить.   

Он медленно выбрался наружу, всё ещё потрясённый. Т/и взглянула в камеру, позволив себе лёгкую улыбку.   

— Надеюсь, со спиной у него всё будет в порядке. А то сидеть в шкафу столько времени — не лучшая идея, — бросила она с оттенком веселья в голосе.   

Её время вышло.