Десятая глава

— Ань, я тебе очки на новый год подарю, а то меня беспокоит твоё зрение, — это первое, что я услышала от Кати, когда зашла в гостиную.

Она валялась на диване, забросив ногу на согнутое колено и лениво качая ею.

— В смысле?

— У тебя, по-любому, плохое зрение, ведь другой разумной причины нет, почему ты с таким усердием морозишь его, — я прекрасно поняла, о ком идёт речь.

— Внешность не главное, Кать, — проговорила я и заметила стоящий в вазе букет.

— Да, у него невероятная харизма. Он смотрит на меня, а у меня аж мурашки по коже.

Я нервно поджала губы и, подойдя к комоду, вдохнула растительным и немного отталкивающий аромат красных георгин.

— Красивый букет. Никита подарил?

— Да, наконец-то до него допёрло. И не прошло сто лет, — сказала она и посмотрела на меня. — Конечно, хорошо, что он проявляет знаки внимания. Но цветы эти мне не нравятся. Как будто у бабушки в деревне насобирал.

— Какая ты привереда. То не нравится, что он не уделяет тебе внимание, то цветы.

— Цветы — это показатель его чувств!

— Он бедный студент. Что ты от него хочешь? Да, и букеты — это всего лишь пустая трата денег.

— Ничего ты не понимаешь. Очень приятно, когда мужчина дарит цветы. Он как бы показывает: вот я купил или собрал их специально для тебя, для того, чтобы ты улыбнулась.

— Они засохнут через пару дней.

— А мы умрём через несколько лет. И что? Теперь не жить и не любить? — проворчала Катя и, смотря на меня, резко присела. — Я, кстати, видела твоё недовольное лицо.

— О чём ты?

— Не делай вид, что не понимаешь. Когда я обратилась к Вите, ты сразу напряглась. И твоё: «Катя», — усмехнувшись, передразнила меня она. — Ты хотела, чтобы я ушла.

— Да, хотела, потому что у нас был важный разговор.

— Ты ревновала его. Я видела, я знаю.

— Глупости не говори, — недовольно насупилась я. — Он мне вообще не сдался.

— Я сейчас покусаю тебя. Он привлекательный, харизматичный, при деньгах. Вылитый принц на белом коне. Что тебя не устраивает?

— Меня не устраивает его беспардонность и излишнее самомнение. Он ведёт себя, как варвар. Захотел что-то и без спроса берёт это.

— Напористые мужчины — это отдельный вид сексуальности. Всё просто: пришёл, увидел, победил.

— Везде должен быть предел. Нельзя лезть к девушке под юбку, когда она против.

— Ну, согласна, он слегка переборщил. А что ему нужно каждый день провожать тебя до дома и в тайне пускать слюни на твои фотографии? С этим прекрасно справляется твой Смирнов.

— Что ты к нему прицепилась, а? Миша хотя бы хороший. Даже если я ему нравлюсь, то у него добрые намерения насчёт меня. Не переспать и забыть.

— Он тряпка! Будет до старости ждать твоей взаимности, а в то время парни, как Пчёлкин, разберут всех девчонок.

— Вот пускай Пчёлкин и разбирает их, а ко мне не лезет.

— Так и сделает, пока ты ломаешься. Со своим Смирновым со скуки сдохнешь. У него, наверное, вся жизнь по списку. Повенчаться в церкви, пахать на работе за копейки и завести кучу детей.

— Тебя не в ту степь понесло, — спокойно сказала я и присела на диван, рядом с Катей.

— Витя по какому поводу приезжал?

— Я позвонила ему, чтобы попросить денег, и он приехал.

— Так что? Даст?

— Да, — кивнула я. — Сказал, что свяжется со мной и передаст деньги.

— Золото, а не мужик. Только плохо говорить о нём и можешь.

— Не начинай. Я так устала спорить.

— Ладно. Тогда пошли пить чай и на боковую.

Прошло два дня. Чёрное покрывало ночи стремительно накрыло город, и в некоторых окнах многоэтажек загорелся свет. Я лежала на диване и увлечённо читала роман под тусклое освещение торшера. Из ванной слышался шум льющейся воды — Катя принимала душ.

Неожиданный звонок дверь. И я неохотно встала с нагретого места и поспешила открыть дверь, за которой, как оказалось, стоял Пчёлкин. Моему удивлению не было предела.

— Впустишь меня? — улыбнулся он, наблюдая за моим растерянным состоянием.

— Конечно, — отошла на несколько шагов назад. — Я просто не ждала гостей в такое позднее время. Я думала, вы позвоните.

— Я решил не предупреждать. Не мог лишить себя удовольствия поглядеть на твои ножки, — зайдя в квартиру, сказал Пчёлкин и обвёл взглядом мои голые ноги, и я неловко потянула футболку вниз, — и наполненные благодарностью глаза потому что я принёс, — он извлёк из внутреннего кармана пальто конверт, — вот это.

Я застыла, смотря на этот конверт. Пчёлкин усмехнулся над моей реакцией и протянул его мне. Аккуратно взяв конверт подрагивающими пальцами, я медленно открыла и с любопытством заглянула во внутрь.

— Это... доллары? — подняла удивлённые взгляд на него.

— Ну, да. Впервые, что ли, видишь?

— Нет, просто такую сумму впервые.

Когда шок отошёл на второй план, дикий восторг наполнил мою грудь, отдаваясь теплом счастья. Я в радостном порыве обняла его и спустя секунду поняла полную неловкость ситуации, и хотела сразу отстраниться. Но его рука легла на поясницу, обнимая за талию. Он зарылся носом в растрёпанные рыжие волосы и глубоко вдохнул.

— А я уже и не надеялся на такое тёплое гостеприимство, — ухмыльнулся он, когда я медленно отстранилась и несмело поправила мужской кашне.

— Спасибо вам огромное. Я всё отдам. Обещаю.

— Да, ладно. Как-нибудь сочтёмся, — оперившись плечом о стену, легонько щёлкнул по кончику моего носа.

— Может чаю?

— Нет, спасибо, — сказал Пчёлкин и стал немного серьёзным. — Ты в воскресенье работаешь?

— Нет.

— Отлично. Тогда в это воскресенье у тебя намечается небольшая командировка вместе с начальством. В какой-нибудь ресторан.

— В ресторан?

— Ага. И отказы не принимаются. Я заеду за тобой в районе шести-семи часов.

Я уже открыла рот, чтобы сказать по типу «не надо в ресторан» или «у меня нет приличного платья для таких заведений», как открылась дверь ванной и перед нами предстала Катя, что была закутана в одно полотенце, подвязанное на груди.

— О, у нас гости. Здравствуй, Вить, — говорила она так, как будто они несколько лет дружили.

— Привет, — улыбнулся он, нескромным взглядом пройдясь по телу Кати.

Он только недавно пригласил меня, а сейчас с неприкрытым интересом разглядывал мою соседку. Мне в тот момент хотелось обидеться и отказаться от его приглашения. Но почему-то сдержалась, сильно сжав конверт в руках.

— Ну, ты поняла. Воскресенье, к шести часам будь готова, — обратился ко мне он. — И я пойду.

Когда за ним закрылась дверь, я прижалась к стенке и взглянула на Катю, что до сих пор стояла в прихожей.

— О чём он говорил?

— Он пригласил меня в ресторан, — устало прикрыв глаза, ответила я.

— Охренеть! Вот тебе повезло.

— Не повезло. У меня нет нормального платья. Надо было отказаться.

— Ты с ума сошла? Когда тебя ещё позовут в дорогущее место? А с платьем не беспокойся, у тебя есть я.

В течение недели снег медленно захватывал улицы Москвы в своё зимнее царство, но ласковое осеннее солнце не отдавало первенство зиме и щедро поливало тёплыми лучами сугробы, заставляя их растаять, тем самым создало много проблем прохожим. Днём ходили по мокрым дорогам, промокая обувь в необъятно грязных лужах, а морозным утром спешили на работу и поскальзывались на покрытой ледяной коркой дороге.

Поменяв доллары на рубли у валютчиков, я отправила деньги бабушке. Конечно, я могла не заморачиваться и не менять купюры на рубли, ведь тем бугаям будет всё равно, чем мы погасим долг, но у бабушки возникнет много вопросов. По её логике, американскими деньгами расплачиваются только бандиты.

К моему большому несчастью, в воскресенье шёл дождь со снегом. Я до последнего не верила в то, что меня пригласили куда-то. Всё казалось первоапрельской шуткой, потому что меня за всю прожитую жизнь никогда не водили на свидания. Наши деревенские парни приглашали нас, девчонок, лишь на медляк и считали это верхом ухаживаний. И девочки почему-то не отказывали им. После каждой дискотеки новоиспечённые парочки прогуливались за ручки и говорили про вечную любовь до гроба. Такое явление для меня было полнейшей глупостью, потому что я давно не верила в стрелы Амура, что пронзают сердца незнакомых людей. Они же практически не знают друг друга. О какой любви идёт речь?

Катя пообещала, что вопрос насчёт моего сегодняшнего вечернего наряда лежит на ней. И вот я стояла перед зеркалом в облегающем чёрном платье без рукавов и с низким декольте, немного открывающее ложбинку груди. Взяла подолы и потянула ниже, к голым коленям.

— Тебе не кажется, что оно слишком откровенное? — неуверенно спросила я и повернулась к Кате, что лежала на диване.

— Ань, ты же как-то на работе в одном белье выходишь. Тем более после твоих свитеров и брюк, тебе наверняка все платья будут казаться откровенными. Я и так выбирала, чтобы тебе более-менее комфортно было и чтоб места для фантазии осталось.

— Не надо никаких фантазий. Я иду с ним, потому что он помог мне. Не могла отказать.

— Хоть на вечер забудь о своих принципах, — сказала она и, встав с дивана, подошла ко мне. — Будь раскованной и свободной. Тебе очень понравится.

— Нет уж.

— Бесишь меня. Я не прошу тебя спать с ним, просто будь лояльнее к нему и не вороти нос. Дай шанс исправиться в твоих глазах.

— Я не знаю. Как ситуация пойдёт.

— Интересно, что ему нужно сделать для твоего царского снисхождения?

— Не быть грубым и самодовольным.

— Ничего ты не понимаешь. На каждые недостатки найдутся простые человеческие качества. Например, деньги и очаровательная улыбка.

— Кать, ты на деньгах совсем повернулась.

— Потому что их у нас мало. Скоро конец месяца, нам нужно заплатить за квартиру.

— Не переживай по этому поводу. Долг погашен. Теперь все заработанные деньги пойдут на квартиру и продукты, ну и на новый долг, — проговорила я и посмотрела на часы, на которых длинная стрелка близилась к шести. — У нас есть хоть одни не порванные колготки?

И принялась копошиться в шкафу.

— Ты серьёзно? Колготки?

— А что в этом такого? У нас в стране запретили носить колготки?

— Эх, — выдохнула Катя и, оттолкнув меня от шкафа, вытащила из него пару одежды. — С этим платьем разрешено носить только их.

— Чулки? Не, я не надену.

— Да почему? Смотри, какие классные. Тонкие, — сказала Катя и, растянув один капроновый чулок, посмотрела на меня сквозь него.

— Вот именно, что тонкие. На улице мороз.

— Что-то мне подсказывает, что ты далеко не мороза боишься. А кого-то другого. У него ещё имя Виктор Пчёлкин.

— Не говори ерунду, — отмахнулась я и сложила руки на груди.

— Тогда надевай. Он ведь тебя на машине заберёт, не успеешь замёрзнуть.

Я всё-таки сдалась и аккуратно натянула чулки, которые не очень-то любила носить. Затем Катя собрала мои рыжие волосы в пучок, оставив на свободе несколько игривых локонов. Не успела она вставить последнюю шпильку в волосы, как затрезвонил домашний телефон. Катя поспешила ответить.

— Алло, — сказала она и посмотрела на меня, улыбаясь. — Нет, это Катя... Ага-ага...— усмехнулась и, отстранив трубку от уха, произнесла мне: — Витя приехал. Ждёт тебя во дворе, — и продолжила с ним о чём-то разговаривать.

Я подошла к окну кухни и посмотрела на припаркованные машины, у одной из которых горели фары. По моей коже пробежали мурашки. Однако наваждение от предстоящего вечера быстро испарилось, когда из прихожей послышались кокетливые хихиканья Кати.