2026 год

Моля смотрела на лист бумаги раз за разом, перечитывая идеально выведенные буквы. Девушка читала свои строки, проверяя ничего ли она не забыла, подбирала интонацию, чтобы точно убедиться, что всё сказанное в письме будет полностью передавать суть. Она не плакала, просто уже не могла. Моля на самом деле много чего не может. Не может понять, сказать, услышать. Сформировать мысли с каждым днём всё сложнее и сложнее.

Старк громко выдохнула, сложив письмо в конверт. Дочь Говарда заранее знала, где он будет лежать, но сейчас хотелось либо ещё раз удостовериться, что его найдут, либо упрятать так, чтобы никто и никогда не нашёл.

Моля пошла в спальню, она села на сторону Барнса, положив конверт. Девушка знала, что Джеймс придёт сюда только поздно вечером, когда пора будет спать. Мужчина любил находиться в гостиной, на кухне или вне дома, но в спальню он заходил крайне редко.

Старк ещё раз окинула взглядом письмо и через секунду уже пошла к выходу, она взяла вторую бумагу, где было сказано, что квартира переходит в имущество Барнса, её Моля спрятала получше, положила в комод, где хранилась обувь. Джеймс не смотрел туда, когда клал кроссовки, но внимательно рассматривал каждый раз, когда доставал их.

Последним сюрпризом стала пачка денег, пол миллиона долларов, которые были очень надёжно спрятаны в шкафу. Старк сняла своё кольцо, чтобы положить туда же, но по какой-то причине резко передумала.

Девушка в одну руку взяла телефон, а в другую кроссовки, накинула на себя кофту с капюшоном, обула туфли и вышла из квартиры, оставив ключ под ковром. Дочь Говарда вышла из дома, когда на улице лил дождь. Она посмотрела на машину, девушка провела по ней рукой, попрощавшись и направилась в сторону ближайшей остановки. Моля остановилась снова и снова, пытаясь не побежать обратно. Когда Старк села в автобус мозги начали потихоньку вставать на место.

Карта, телефон, кроссовки и кофта с ключами от квартиры Паркера – больше у неё не было ничего, помимо брюк и рубашки, которые были на ней.

Девушка зашла в здание ЩИТа, на часах уже 7 вечера. С минуты на минуту рабочий день закончиться, а значит, что Старк в сотый раз пропустила свою смену. Моля зашла в кабинет Эвана, и не поздоровавшись, села за стол.

–Где была? –спросил мужчина. –Не хочешь выпить? –улыбнулась Моля. –Не хочу. Это была сложная неделя для всей команды, особенно если учитывать, что главный связующий её член, три дня из пяти не выходил на работу. –У меня тоже была сложная неделя. –Издеваешься? –усмехнулся Картер, –Моля, ты всю команду подставила, они не поедут с тобой пить, понимаешь? –Я им не предлагаю. Я с тобой выпить хочу. Поехали, Эван. Расскажешь то, что я пропустила. И у меня для тебя информация тоже есть.

Через час Моля и Эван уже были в баре в центре Манхеттена. Дочь Говарда заказала абсент, Эван обошёлся пивом, наблюдая за тем, как Моля каждый четыре-пять минут выпивает стопку 60-ти градусного шота. Эван долго рассказывал о том, как прошла неделя и какие трудности ожидают их в будущем.

–Всё хорошо? –Мм? –промычала Моля, убирая от себя очередной шот. –Просто.. ты пьяная? Разве под сывороткой можно опьянеть? –Нудно знать способы, –посмеялась Старк, чего давно не делала, –ну а если.. если серьёзно. Моя сыворотка.. она.. позволяет сильно напиться под хорошим градусом.

Моля вновь посмеялась, наблюдая за ошарашенным Эваном. Девушка не заикалась, она останавливалась три раза, чтобы сформулировать предложение правильно.

–Ты что-то хотела мне рассказать? –Да. Да, точно.

Моля взяла ещё один шот и решила выпить его сразу, она преподнесла его к губам, чтобы потом сразу проглотить, но разлила всё на единственную рубашку, которая у неё осталась. Девушка встала в места, начав неуклюже её отряхивать.

–Моля! Чёрт!

Эван достаточно быстро оплатил счёт и вывел девушку из бара. Он достал телефон, чтобы заказать такси до Бруклина.

–Я дойду. Мне идти минут восемь. –Ты.. не в Бруклин? –Не, дойду до старой квартиры. –Ты же сдаёшь её, Моля. Ты бредишь. –Кто тебе это сказал? Там Питер живёт, мой старый друг. –Питер? Какой Питер? –Мой старый друг. –Баки не скажет мне спасибо за такое, Старк. Давай ты лучше доедешь до дома. Он небось ждёт тебя. –Да, по поводу этого, –Моля посмотрела на непонимающие ничего глаза Картер. –Я его бросила. –Что? –Мы расстались. Точнее.. там.. письмо. Он ещё не знает. Когда пойдёт спать, увидит, но.. короче, это конец. –За год до его выборов? Моля! Так.. что с тобой вообще происходит? –Я не знаю,–промычала Старк, теперь речь казалась абсолютно грамотной, будто Моля не выпила ни грамма алкоголя, но мозг буквально плавился изнутри, вызывая боли. –Старк! –привёл Эван девушку в чувства, –Это не ты! Ты же это понимаешь? Моля бы никогда не бросила Баки вот так. Где он будет жить? На какие деньги, если нужно будет покупать жильё? Ты два месяца назад мне сказала про то, что он будет баллотироваться! Как ты себе это представляешь? –Не делай из меня монстра, Картер. Я пришла сюда ни для того, чтобы ты мне мозги вправлял. Всё остаётся ему. Слышишь? Практически всё. Я оставила себе буквально копейки, если не считать те деньги, которые уйдут на жильё. Всё его. Всё. Абсолютно всё.

Эван застыл, осматривая Молю взглядом, полным дикости и непонимания. Мужчина хотел вырвать ей сердце, чтобы убедиться, что оно на месте, что оно стучит, что это на самом деле Моля. В голове возник вопрос, который Картер сразу же задал:

–Как давно ты это планировала? –Весь месяц только об этом и думала.. –выдохнула Моля, убирая волосы назад. –И почему же? –вновь сказал Эван с какой-то претензией. –Просто.. эти сны..

–Сны? –усмехнулся Картер, –ты сейчас серьёзно? Сны? А не ты ли была на месте Барса 3 года назад, Моля?! Ни ты ли тогда приходила в ЩИТ полностью разбитая. И если я видел это, я не могу представить, что творилось у вас в семье тогда! Тебе даже вставать на его место не нужно, Моля! Ты. Была. Там.

Эван яростно жестикулировал руками, показывая своё недовольство так, как только мог. Моля смотрела в пол. Она понимала, как это выглядит для него, и ей так не хотелось оправдываться.

–Прекрати. –Что?! –Прекрати кричать, Эван. Я была там, Картер. И Баки меня тоже бросал, когда был в том состоянии. И я знаю, кого быть там. Но.. я никогда тебе не рассказывала..раньше.. У меня сильно отличаются сны от снов Барнса. И моё отношение к ним тоже отличается.. Я не грущу. Никогда не грустила. Я психую от них. Ломаю двери, бью тарелки. Они.. не вызывают у меня ни жалости к себе, ни какого-то сожаления к людям, которых я убила, если это ни Тони с Говардом.

Моля посмотрела на Эвана, ей нужно было рассказать всё, а иначе он бы не помог ей с последней частью её плана.

–В моих снах нет Барнса. В момент сна я чувствую боль, я не спорю. В сам сон я погружаюсь полностью. Они полностью соответствуют реальности. Полностью соответствуют тому, что я помню. Есть хорошие сны. Очень хорошие. С одной из вдов в красной комнате. Но я знаю, что происходило после тех событий, и получается, что хорошие сны становятся плохими автоматически, хуже тех, в которых приходиться кого-то убивать.. Это тяжело, Эван. И я не справлюсь с этим, пока не смогу погрузиться туда полностью, и.. я не смогу это сделать, пока чувствую вину перед Барнсом. А я её чувствую.. Каждый день, ведь не могу быть обычной, да, возможно, по этой причине я ему и понравилась, я не знаю. Я не знаю, где буду жить, что чувствую, куда вообще иду, но единственное, что мне известно, это то, что если я избавлюсь от сыворотки, то избавлюсь от воспоминаний, от этой агрессии, желания не решить всё мирно, а заткнуть человека так, чтобы он вообще никогда больше не смог даже дышать. Меня бесят те, кто прежде этого никогда не бесил. Я чувствую себя отшельником, но не добрым дедушкой с маленькой квартирой, а отвратительной сукой, которую любой бы убил при первой же возможности. –Насколько давно? –Два года.. –простонала Моля, –точнее.. год и 9 месяцев. –И.. зачем ты рассказываешь это мне? –Когда Джеймс поймёт, что до меня он не дозвониться, он начнёт названивать тебе.. я хотела, чтобы для тебя это не стало сюрпризом. –И всё? Для этого ты всё это сейчас вывалила на меня? Моля сжала зубы, перебирая пальцы. Девушка немного улыбнулась, но сразу после этого сжала губы, поняв, что Эвану вообще сейчас не смешно.

–Я хотела бы, не видеть Барнса нигде. А если выборы пройдут удачно, то организовать это будет сложнее, и он наверняка в первую неделю заявиться в ЩИТ, так что мне нужно будет некоторое время работать онлайн. –Это идиотизм. Или нарциссизм. Я не знаю, как это назвать, Старк. Ты думаешь только о себе. Я правильно понял, что ты написала ему письмо, которое он увидит в течение нескольких часов? Скажи ему лично то, что сказала мне! В чём проблема? Думаешь, он не поймёт тебя? –Проблема в том, что я не смогу, Эван. Я ему третий месяц вру о том, что сны исчезли.. и я не хочу вешать на него всё это, он будет винить себя, он не позволит мне уйти, не решив эту проблему, а пока он рядом, я не смогу всё уладить. Это сильнее разобьёт ему сердце.. –Что было в письме? –сжал брови Эван. –Я писала о том, что разлюбила его.. так просто будет лучше.

Мужчина застыл, он начал оглядываться, чтобы что-то кинуть в Молю, как делает это обычно, но на улице ничего подходящего не нашлось. Он обернулся на Старк, чтобы врезать ей, но это тоже сделать не удалось бы. Картера с самого детства воспитывали, как послушного, грамотного и умного человека, который никогда бы не ударил девушку.

–Как?! –Эван развернулся в противоположную сторону от Моли, чтобы не орать ей прям в лицо, –Ты.. как ты?! У меня в голове не укладывается. Это можно ожидать от всех! Но от тебя.. Ожидать от тебя, что ты так поступишь с Барнсом.. у меня не укладывается в голове! –начал повторяться Картер.

Эван обернулся на Молю, когда первые слёзы девушки упали на асфальт. Картер поднял голову чуть выше, пристально посмотрев на дочь Говорда. Он хотел понять, что происходит: правда ли он сейчас видит слёзы своей напарницы, или это просто манипуляция. Манипуляцией это не было. Это были чувства, которые Старк не могла уже держать в себе. Не могла никому рассказать, ведь врала всем и каждому. Не могла уделить себе даже минуту, чтобы не думать, не размышлять. Не могла даже понять, что это происходит с ней. Когда Эван это осознал, он сделал несколько шагов к Моле, обняв девушку, он впервые увидел её такой.. Такой беспомощной.