Бонус

11:41, 18 октябряИздательство «Editorail Presença»

— Мамми, прекрати. Это раздражает.

В светлом кабинете витал запах моющих средств с налётом морской свежести — второй аромат исходил от Чимина, который вот уже двадцать минут нервно стучал ногой о паркетный пол.

— Прости, — омега тут же прекратил и суетливо вытер вспотевшие ладони о брюки. — Не могу успокоиться.

Внешне могло показаться, что Чимин совершенно спокоен: идеально прямая спина и отрепетированная, сверкающая белизной улыбка создавали впечатление человека уверенного. Но на самом деле внутри него целый ураган беспокойства, который рвался наружу через мелкие нервные действия.

— Это всего лишь интервью, — Чонгук ласково коснулся его плеча, не отрывая взгляд от спортивного журнала. — Мамми, тебе не о чем волноваться.

Омега прикусил губу до крови, чтобы не ляпнуть необдуманные глупости.

Чонгуку легко говорить: у него этих интервью было несколько десятков за последний год. Популярные спортивные издания в очереди стоят, чтобы поговорить с восходящей звездой, так что Чонгук профессионал в этом деле. Конечно, он может спокойно листать журналы в ожидании!

А вот для Чимина это все впервые. Ему волноваться только уже по этой причине естественно и позволительно.

Его дебютный роман, его детище, над которым омега трудился два года, вот-вот выйдет в свет. И, пусть Чимин не сомневался в качестве проделанной работы, одна только мысль об этом доводила его до дрожи.

Чонгук, чувствуя состояние своего омеги, мягко поцеловал Чимина в щеку.

— Мамми, ты справишься. Я же рядом с тобой.

Невольно взгляд омеги упал на обручальное кольцо на безымянном пальце, и ему действительно почти магическим образом стало легче. Чонгук со своим «Я же рядом», сам того не ведая, убрал главный страх.

Ведь, на самом деле, больше всего Чимин волновался вовсе не из-за интервью…

В кабинет, подобно маленькой молнии, ворвался Тэхен, светя хитрой улыбочкой:

— Готовы? По лицам вижу, что нет, но меня это не волнует!

Он запнулся о порог, громко выругался, поправил нелепый и явно очень дорогой галстук и уселся в кресло напротив, вальяжно закинув ногу на ногу.

— Не будем тянуть. Начинаем интервью прямо сейчас!

— Это что, очки Юнги? — Чимин скептически окинул взглядом внешний вид друга. — Ты выглядишь как чья-то бабуля.

— Это Гуччи, дурень, — Тэхен поправил очки на переносице, которые ему были явно велики и то и дело норовили упасть. Он прокашлялся. — Пак Чимин, готов ли ты к исповеди? Клянешься быть честными и говорить только правду?

Чонгук удивленно округлил глаза и наклонился ближе, чтобы шепнуть на ухо Чимину:

— Неужели не нашлось кого-то более… профессионального?

К сожалению, в тишине кабинета его вопрос прозвучал неприлично громко, и Тэхен тут же надулся:

— Я глава отдела по пиару и маркетингу, малой! Уж поверь, я профессионал. А вот что ты здесь делаешь, Пак Чонгук, мне не понятно…

— Я для моральной поддержки!

Чимин только вздохнул.

Издательство предоставило ему свободу действий и возможность выбрать интервьюера перед предстоящим релизом романа. И Чимин, как преданный и хороший друг, просто не мог отказать Тэхену, который буквально умолял об этой возможности. Тогда омега подумал, что ничего страшного не случится.

Кажется, он ошибся.

— Да, Тэ, клянусь говорить только правду, — Чимин поднял правую руку. — Мы можем уже начать?

С уверенным кивком Тэхен включил диктофон и раскрыл свои заметки.

— И так, первый вопрос: расскажи, о чем будет твой дебютный роман?..

С облегчением Чимин откинулся в кресле и принялся пересказывать сюжет подготовленными фразами. И следующие полчаса прошли быстро: Тэхен расспрашивал о книге и делал пометки в ярко-оранжевый блокнот, а Чонгук молчаливо сжимал колено Чимина под столом.

— …так что в основу этого романа положен мой собственный опыт, — завершил Чимин. — Я бы хотел, чтобы на моем примере читатели видели, как важно выбирать сердцем. Оно не ошибается.

— Это важный посыл, — согласно кивнул Тэхен. — А что послужило главным вдохновением для тебя?

Этот вопрос лёгкий, и ответ на него очевидный до невозможности.

— Мой муж, — с нежностью Чимин посмотрел на своего альфу. — Он научил меня любить смело и без предубеждений.

Чонгук смущённо склонил голову, и выбеленная чёлка упала ему на глаза, скрывая взгляд. Но Чимин слишком хорошо его знал и догадывался, что таким образом альфа скрывал набежавшие на глаза слезы.

— В таком случае, — Тэхен нетерпеливо поерзал в кресле. — Предлагаю больше поговорить о ваших отношениях. Но только потому, что они сыграли такую важную роль, конечно же!

— Не уверен, что это хорошая идея…

Возражения Чимина остались неуслышанными.

— Вы ведь совсем недавно заключили брак, я прав?

— Да, всего три месяца прошло.

— А где вы провели медовый месяц?

— Тэ, ты прекрасно знаешь, что у нас его не было, — Чимин немного нахмурился. — Потому что я завален проектами, а Чонгук…

— Да-да, у Чонгука соревнования, помню. Просто мне кажется… — он осекся, — вернее, наши читатели наверняка думают, что после такой плодотворной работы вы оба заслуживаете отдых.

— Мы ещё подумаем об этом, — внезапно в разговор встрял Чонгук.

Альфа выступал главным инициатором того, чтобы съездить на медовый месяц в родную Южную Корею. На это имелось много причин, главные из которых — тоска по родине. Ну и родители Чонгука, ведь с ними Чимин так и не успел познакомился перед свадьбой.

Прежде Чимин эту идею откладывал, ведь, стоит признать, ему совершенно не хотелось в Корею. Если уж и делать медовый месяц, то где-нибудь в Европе… Так он думал, прежде чем одна неожиданная новость полностью перевернула все планы. Теперь же, наверное, они действительно слетают в Корею — но только не сейчас.

— Чонгук, — Тэхен внезапно переключился на альфу, словно вспомнил о его присутствии. — Раз уж ты здесь, почему бы нам не вставить в интервью парочку твоих реплик?

Альфа безразлично пожал плечами, давая согласие, а Тэхен, загоревшись энтузиазмом, бодро показал два больших пальца вверх.

Чимин уже знал, что это все — одна сплошная ошибка и интервью придётся перезаписывать.

—Чонгук, ты ведь читал роман своего супруга?

— Я был первым читателем, — альфа гордо вскинул подбородок. — Мамми со мной даже советовался на счёт некоторых сюжетных поворотов, но советчик из меня плохой.

— Это не правда! — Чимин возмущенно всплеснул ладонями. — Не говори так, ты…

— Правда, мамми, — Чонгук только посмеивался. — Я же спортсмен, а не писатель, — и, будто делясь секретом, он подмигнул Тэхену. — Ни один из моих советов он не принял.

Чимин отвел взгляд, потому что сказать на это нечего. У Чонгука действительно несколько… специфичный взгляд, и в сюжет его мысли совершенно никак не вписывались. И, тем не менее, каждую подсказку с его стороны Чимин воспринимал с благодарностью и теплотой.

«Я буду твоим первым и самым преданным читателем», — так сказал Чонгук в их первое свидание. Тогда Чимин хоронил мысли о писательстве глубоко в себе и даже в самых смелых мечтах не рисковал о таком думать.

А Чонгук верил и поддерживал на каждом шагу так, как Чимина еще никто никогда не поддерживал. Омега не побоится сказать, что стать автором книги у него получилось только благодаря Чонгуку.

Но все же это очень сокровенная история, и для посторонних читателей не предназначена. Такое — только лично шептать Чонгуку на ухо в их спальне, в порыве страсти…

— А теперь быстрый опрос, — Тэхен поправил очки. — Отвечайте одновременно то, что первым придёт в голову… Ваша любимая поза в сексе?

— Когда Чимин сверху, — выпалил Чонгук.

А сам омега подавился воздухом от возмущения:

— Это непрофессионально, Тэхен!

— Но это именно то, что хотят знать читатели! — он словил убийственный взгляд Чимина и пораженно поднял руки, мол, сдаюсь. — Ладно, ладно… тогда возвращаюсь к подготовленным вопросам… Чонгук, ты прошел национальный отбор и будешь представлять Португалию на олимпиаде в Лос-Анджелесе. Расскажи нам, что тебя так мотивирует? Как ты заставлял себя подниматься после падений?

Намерения Тэхена ясны как день: он хотел услышать ещё одну сопливую историю, а потом сделать из неё громкий заголовок и повод для сплетен — такой пиар лишним не будет перед выходом книги.

Вот только никакой сопливой истории не будет.

— Это личное! — почти прошипел Чимин, не давая альфе и слова сказать.

— Брось, мамми, — Чонгук вновь засмеялся. — Это забавная история, давай ею поделимся.

Поняв, что любые его возражения игнорируются, Чимин просто прикрыл лицо ладонями, в надежде скрыться от стыда.

— Когда я только приехал в Лиссабон, — начал Чонгук, — я провалил начальный этап отборов и действительно сомневался, стоит ли продолжать заниматься серфингом. Но мамми… Чимин пообещал мне кое-что.

Тэхен от нетерпения наклонился вперед и с жадностью ловил каждое слово:

— И что же это?

— Ах, это правда неловко… — Чонгук смущённо провел пятерней по волосам. — Чимин пообещал, что если я пройду национальный отбор, то он подарит мне ребенка.

На несколько секунд в кабинете повисла тишина, и Чимин слышал только свое неровное дыхание и сердце, что бешено билось в груди. А еще выжигающий взгляд Чонгука, который будто опалял кожу.

— Да ла-а-адно?! — Тэхен подскочил в кресле. — Не шутишь? Клянись, что так и было!

Чонгук торжественно кивнул, а Чимину захотелось провалиться сквозь землю.

— О-бал-деть, — по слогам произнес Тэхен. — Чимин-и, вот это смелость!  Вы же тогда были знакомы всего… Сколько? Два или три месяца? И ты уже был готов на такой шаг?

Воспоминания того дня до сих пор ярко отображались в памяти. Чимину тогда голову сносило от влюблённости, и он действительно это пообещал… Что, в общем-то, было верным решением, хоть и очень опрометчивым на первый взгляд.

— Читателям эту информацию знать не нужно, — выдавил омега.

— А твоему другу очень даже нужно! Ну Чими-и-на…

Чонгук прокашлялся и крепче сжал ладонь Чимина, как бы извиняясь за то, что выдал такие подробности.

— В любом случае, именно это послужило для меня лучшей мотивацией. Желание создать полноценную семью с самым прекрасным омегой Португалии. Да что там Португалии… Чимин самый прекрасный во всей Вселенной. Без обид, Тэхен.

— Без обид, малой, — Тэхен показал пальцами знак «ОК». — Но что же это получается, Чимин не сдержал своего слова? Национальный отбор ты прошел, а детей все ещё нет!

Тэхен, сам того не ведая, затронул болезненную тему.

Даже близким друзьям Чимин не говорил, что все попытки забеременеть были безуспешны. Обследования у лучших врачей тоже не дали результатов, потому что анализы и у омеги, и у Чонгука были в норме. Так что Чимин какие-то время был абсолютно подавлен и расстроен, а еще переживал: что, если не удаётся забеременеть из-за возраста?.. Все-таки ему уже не двадцать, репродуктивное здоровье не на пике…

— Мы в процессе решения этого вопроса, — сухо ответил Чонгук.

Самые страшные мысли посещали Чимина бессонными ночами.

Чонгук мечтал о семье. Он мог говорить об этом часами, не умолкая, и он был бы самым чудесным отцом — Чимин в этом уверен. Ведь их нерожденного ребёнок Чонгук уже любил. Но если омега не сможет дать ему желаемое, как долго эти отношения продлятся?.. Что, если Чонгук предпочтет более молодого омегу, который сможет выносить дитя?

И пусть даже на пальце Чимина красовалось обручальное кольцо, пусть Чонгук поклялся в вечной любви, эти сомнения все равно одолевали омегу. Последние два месяца от тревоги и переживаний его даже тошнило… По крайне мере, он думал, что это из-за тревоги.

Тэхен явно почувствовал переменившуюся атмосферу, потому что быстро откинул маску интервьюера и обеспокоенно спросил:

— У вас какие-то проблемы? — он закусил губу. — Если нужна помощь…

Чонгук сжал челюсти и отвел взгляд. Его этот разговор расстраивал даже больше, чем Чимина, хоть он и старался это скрыть. Старался быть сильной опорой, но Чимин слишком хорошо знал своего мужа.

— Уже нет, — дрожащим голосом сказал омега. — Больше помощь не нужна… По крайней мере, сейчас.

Его слова встретили два непонимающих взгляда.

— Что это значит, мамми?

Оттягивать момент больше не было смысла.

Чимин долго думал, как преподнести новость, но судьба распорядилась за него. Омега расстегнул сумочку непослушными пальцами и вытянул конверт, который прятал последнюю неделю.

— Не так я хотел обо всем рассказать, но… Посмотри сам, и все поймешь.

Чонгук торопливо вскрыл конверт, как будто уже знал, что найдёт внутри. И когда на стол выпали черно-белые снимки, альфа просто смотрел, безмолвно замерев. Потом нахмурился, словно не верил глазам. Ещё секунда — и его дыхание сбилось, а кабинет наполнил безудержный запах кокоса.

— Мамми… — он поднял взгляд на омегу, и в уголках его глаз уже собрались слезы. — Это то, что я думаю?

Даже не дожидаясь кивка или другого подтверждения, Чонгук резко встал, так что кресло за его спиной едва не упало, и тут же опустился перед Чимином на колени.

— Ты… — голос альфы ломался. — Ты правда…

Слова застряли в горле. Чонгук схватил Чимина за руки и поднёс их к мокрым от слез щекам, к губам, осыпая поцелуями.

— Спасибо, — судорожно выдохнул он. — Спасибо тебе за ребёнка, мамми.

Чимин смотрел на него сверху вниз и впервые за долгое время позволил себе по-настоящему расслабиться. Будто что-то внутри, сжимавшее грудь последние месяцы, наконец отпустило. Страх, тревога, бессонные ночи — всё осыпалось разом, оставляя после себя только дрожь в пальцах и странную, непривычную лёгкость. Он провел ладонью по волосам Чонгука и нежно улыбнулся.

— Я так, так счастлив, мамми. Я даже не могу дышать, — Чонгук смеялся сквозь слезы. — Мы будем родителями, представляешь? Я буду отцом…

Чимин больше не был один с этой новостью. И как он только мог бояться рассказать обо всем Чонгуку? Его мужу, его самому драгоценному человеку? Чонгук же всегда был рядом. И будет впредь, ведь теперь в их семье пополнение…

И именно в этот момент сбоку раздался шумный всхлип. Чимин вздрогнул и вместе с Чонгуком обернулся. Тэхен склонился над снимками, судорожно вытирая глаза кончиком галстука и одновременно пытаясь сохранить привычно-весёлое выражение лица.

— Эй, малой, а ты хорошо постарался, — внезапно сказал он, указывая на снимок.  — У вас определённо будет двойня.

×××

Спустя три года.

10:13, 30 декабря,Район Экспо, квартира Чимина

Чимин категорически не любил откладывать дела на последний момент. Особенно если речь шла о подготовке к праздникам.

Что может быть хуже суетливых, тревожных и поспешных дней, когда все из рук валится и нет ни минуты покоя? Нет уж, Чимин предпочитал основательно планировать каждый свой день, чтобы избегать суеты.

К сожалению, имея двух детей трёхлетнего возраста, планировать события и уж тем более их предугадывать — дело почти невозможное, зависящее по большей мере от удачи. И Чимину не повезло: новогодние подарки, которые он с такой тщательностью выбирал, задержали на почте почти на месяц и доставили только сегодняшним утром — то есть, тридцатого декабря.

Поэтому он второпях упаковывал коробки в подарочную бумагу прямо на полу в гостиной, то и дело поглядывая на часы. И вот, когда последняя коробка была перевязана атласной лентой и спрятана в шкафу, хлопнула входная дверь, и квартиру наполнили родные голоса.

— Мамми, ты только не злись, хорошо? — с порога крикнул Чонгук.

Именно после этой фразы следовали истории или поступки, не злиться на которые просто невозможно. Чимин уже это проходил не единожды. Поэтому он глубоко вдохнул и посчитал мысленно до десяти.

— Да, папочка, не злись! — послышался тоненький детский голосок.

— Мы принесли тебе цветочек! — вторил ещё один.

Чимин еще раз окинул взглядом гостиную, большой диван и ёлку, убеждаясь, что не осталось и намека на подарки, а затем вышел в коридор.

— Что слу…

Договорить он не успел: все и так стало понятно, стоило ему взглянуть на пришедших.

На пороге топтался Пак Чонгук — бестолковый муж собственной персоной. А затем по бокам от него хитро улыбались две очень довольные и очень перепачканные шоколадом девочки — Хэин и Юнхэ.

— Чонгу-у-к!

— Мы зашли на ярмарку, а там, сам знаешь, невозможно пройти мимо десертов.

В руках у Чонгука несколько коробок с паштейш-де-ната — любимейший десерт Чимина на протяжении многих лет. И альфа этой маленькой слабостью пользовался, тем более что на зимней ярмарке этого десерта большое разнообразие: кроме стандартного заварного крема можно приобрести с корицей, с апельсиновой цедрой или с ликером.

— И ты решил купить их все?

Ругаться смысла нет. Чонгук слово «нет» забывает напрочь, когда у него что-то просят дочурки. А чтоб Чимин потом не ворчал, то и ему сладостей покупает.

— Цветочек, — повторила Хэин, привлекая внимание сорванной на чьей-то клумбе хризантемой. — Для папочки.

«Все в отца, — мысленно сокрушался Чимин. — Он тоже цветы ворованные приносит, толку с того, что хорошо зарабатывает».

Затем омега пригляделся внимательнее и заметил, что с розовых резиновых сапожек и дождевиков на детях стекает грязная вода. Прямо на вычищенный паркет и белый ворс ковра. Снега в Лиссабоне нет, а вот дождей и луж в зимний сезон — хоть отбавляй. А девочки в этих лужах любили прыгать, потому что, опять-таки, Чонгук совершенно не умеет им отказывать…

— Спасибо, лапочка, — со вздохом Чимин погладил малышку по голове. — Замечательный цветок.

Кинув свирепый взгляд на Чонгука, он помог девочкам выбраться из утеплённых зимних костюмов и отправил всю троицу в ванную — отлежаться в горячей воде, чтобы ненароком не простыть перед праздником, — а сам ушел за полотенцами и сменной одеждой.

Когда Чимин вернулся, в ванной уже стоял густой пар, на пол расплескалась вода от слишком активных игр, а малышки радостно визжали из-за того, что Чонгук поливал их водой, зачерпывая ее ладонями.

Чимин прислонился к стене и наблюдал за своими детьми и мужем, оставаясь незамеченным. Хэин прижимала к груди резиновую уточку, а вот Юнхэ свою пыталась «утопить» в густой мыльной пене. Уточка то и дело всплывала, из-за чего рядом с ванной образовывалась все большая лужа воды.

— Девочки, кто хочет первой мыть голову? — спросил Чонгук, держа наготове бутыль с детским шампунем.

Первой, конечно же, хотела Юнхэ. Она в целом была шустрее своей сестрёнки и очень непоседливой. Результатом ее неусидчивости были постоянные синяки и царапины.

— А это что такое? — Чонгук критично рассматривал личико ребёнка, где на носу появилась новая царапина. — Когда успела?

Девочка безразлично пожала плечами, и Чонгук со вздохом принялся намыливать ее кудрявую голову. А Чимин все так же наблюдал, сжимая пушистые полотенца. Откровенно любовался своим мужем, что с каждым годом становился все красивее.

Волосы альфы слегка закрутились на кончиках от влажности в комнате. На груди у него три даты, написанные одна за другой там, где бьётся сердце: первая — день рождения Чимина, вторая — их свадьба. И третья — рождение двух крошек, что сейчас со всей серьёзностью пытались утопить своего отца.

— Ну все, все, — Чимин наконец прошел в ванную, давая о себе знать, — хватит проказничать.

Омега укутал девочек в большие полотенца, а другим принялся сушить им волосы. Чонгук тем временем продолжил лежать в ванне, прикрыв глаза — притворялся, что спит, лишь бы Чимин на него не ворчал.

— Папочка, ты сердишься? — спросила Юнхэ.

— На тебя — нет, — Чимин звонко поцеловал малышку в румяную щёчку. — А вот на вашего папу — да.

— Будешь его ругать?

— Буду.

— И накажешь? — Хэин округлила глаза.

Чимин словил едва уловимую ухмылку Чонгука, что так и не раскрыл глаз, и твёрдо кивнул:

— О да, ещё как накажу.

Когда девочки наперегонки побежали в свою комнату, путаясь в полотенцах, Чимин прикрыл двери и провернул замок — на всякий случай, зная, каким порой несносным бывает его муж. Омега поднял упавшее полотенце, и в тот момент его окликнул Чонгук:

— И как ты собрался меня наказывать?

Теперь альфа смотрел неотрывно, почти жадно обводил взглядом контуры любимого тела, откинувшись на бортик ванной.

Чимин успел сделать всего полшага навстречу, когда альфа резко выпрямился в ванне и перехватил его за запястье. Пальцы Чонгука были мокрыми и горячими, почти обжигающими для омеги. Вода стекала по коже, оставляя за собой тонкие дорожки, и рукав халата тут же намок. Один настойчивый рывок — и Чимин оказался слишком близко к ванной, упираясь коленями в ее бортик и нависнув над альфой.

Пар от воды и сладкий запах пина-колады тут же наполнили лёгкие, дурманя голову.

— Что ты делаешь? — пытался возразить Чимин.

Но его голос предательски сорвался, когда вместо ответа Чонгук отодвинул полы халата и нежно прижался губами к обнаженной коже бёдер омеги.

Чимин судорожно выдохнул. Поцелуй был неспешным, нарочно медленным и тянущим. Чонгук сжимал бедра, касался их не только губами, но и носом, будто собирал любимый запах. С каждым поцелуем поднимался все выше, пока его губы не коснулись кружевной ткани трусиков омеги.

— Чонгук… — сам того не желая, Чимин шире расставил ноги, давая больше доступа.

Поцелуи Чонгука стали совсем невесомыми, его губы едва касались полувозбужденного члена омеги сквозь белье. Он крепко сжимал ягодицы Чимина, не давая возможности отстраниться, и продолжал медленную пытку.

Каждый его вздох, каждое касание языка доводили Чимина до дрожи. Омега всхлипнул и, не удержав равновесия, упёрся руками в широкие плечи Чонгука. Ногти впились в кожу, царапая, оставляя следы — и в этом движении невозможно было понять, что именно он хочет: оттолкнуть или наоборот притянуть ближе, стереть остатки дистанции.

— Прекрати… — в голосе, напротив, слышалась мольба. — Хватит, Чонгук…

Альфа поднял полный желания и упрямства взгляд — под натиском этих карих глаз  Чимин обычно сдавался без боя.

— Мы могли бы, — пробормотал Чонгук между быстрыми поцелуями, — быстро и тихо.

Не было нужды уточнять, что именно. По плотному запаху возбуждения, по потемневшему взгляду и жадным движениям ясно, что альфа просил о сексе.

Чимин судорожно вдохнул, пытаясь собрать мысли, вернуть контроль. Сердце колотилось слишком быстро, тело предательски тянулось вперёд, но разум отчаянно напоминал о детях за закрытой дверью и о невыполненных делах, что ждут.

Он резко выпрямился.

Движение было внезапным, и руки альфы соскользнули. Тепло тут же сменилось холодом, воздух показался слишком свежим на разгоряченной коже.

— Тихо мы не умеем, — хрипло сказал омега, борясь с собственным желанием. — И ты это знаешь.

— Но мамми…

Чимин сделал шаг назад, качая головой. Потом ещё один.

— Считай, это и есть твоё наказание.

Он выскочил из ванной под возмущенный окрик Чонгука и с силой захлопнул дверь. Прислонился лбом к холодной поверхности, закрывая глаза. Несколько секунд просто стоял, тяжело дыша, позволяя сердцебиению замедлиться, а жару — отступить. Наконец, он направился в детскую.

Трёхкомнатная квартира Чимина изначально не предназначалась для детей. Но, когда Тэхен переехал к Юнги, вторую спальню переоборудовали в детскую комнату, и девочки дружно делили там пространство.

Комната жила своей отдельной жизнью: на полу вперемешку лежали куклы без обуви, машинки, мягкие звери и раскрытые книжки с загнутыми страницами. У стены стояла низкая кровать с разноцветным бельём, а рядом — ящик, из которого игрушки то и дело высыпались. Здесь было тесно, шумно и слишком живо для взрослого — и идеально для двух трёхлеток.

В кресле у окна лежал Тэхен с уродливым, просто отвратительнейшим макияжем: угольные брови смотрели в разные стороны, зелёные и синие тени неаккуратно покрывали веки, а на губах — ярко-алая помада.

На его коленях сидели Юнхэ и Хэин — авторы этой «красоты». Юнхэ как раз заканчивала наносить пурпурные румяна, сосредоточенно высунув язык, а Хэин цепляла на чёлку Тэхена очередной бантик, выбирая самый яркий.

— Папочка! — обе девочки радостно обернулись к Чимину. — Посмотли, какой Тэ класавчик!

Чимин задержал взгляд на друге чуть дольше, чем следовало, а потом всё же кивнул.

— Мгм. Да, вы молодцы, хорошо постарались.

— Хочешь, мы и тебя накласим?

— Как-нибудь потом, дорогая, — он мягко отмахнулся и обратился к другу. — Ты как?

Вопрос не формальный и не риторический. Если присмотреться, под слоем косметики заметны синяки и покрасневшие глаза, бледную кожу и сухие, потрескавшиеся губы, будто их владелец ежесекундно губы прикусывал.

— Лучше всех, — сказал Тэхен, и в этот же момент на глаза набежали слезы. Он несколько агрессивно потер лицо, размазывая макияж. — Правда, мне уже лучше.

— Тэ, ты опять плачешь! — Хэин тут же отбросила заколки и крепко обняла омегу за шею.

— Ты такой глустный, — кивнула Юнхэ.

И правда. «Грустный» — это еще мягко сказано. Последнюю неделю Тэхен только и делал, что плакал. Буквально все свободное время от сна — даже во время приёма пищи он ревел. Чимин и подумать не мог, что человек физически может лить целый океан слез.

— Девочки, — Чимин присел перед ними, привлекая внимание. — А давайте вы пока пойдёте в гостиную и посмотрите мультики?

Малышки охотно слезли с колен Тэхена и, переговариваясь между собой, выбежали из комнаты. Когда дверь за ними закрылась, в детской стало непривычно тихо.

— Не смотри на меня так жалобно, — дрожащим попросил Тэхнен.

Он взял отпуск на работе, отключил телефон и вот уже шесть дней валялся на надувном матрасе в комнате девочек, вставая только к холодильнику и в ванную. Он сам на себя стал не похож, и Чимину было физически больно видеть вечно жизнерадостного друга в таком состоянии.

— Тогда не реви, — он достал ватные диски, чтобы помочь смыть неудачный макияж.

Хотя был ли в этом смысл? Если Тэхен продолжит так плакать, все и так смоется его горькими слезами.

— Не могу. Мне больно, — он указал на сердце, — вот тут.

У них этот диалог далеко не впервые.

Когда Тэхен заявился на порог квартиры с сумкой вещей весь в слезах и попросил пожить недолго — у Чимина отобрало дар речи от удивления. А когда оказалось, что его лучшие друзья после шести лет совместной жизни расстались, то и вовсе не знал, что делать.

— Тебе больно, потому что ты любишь Юнги.

— Я не люблю его!

— Ошибаешься, — спокойно возразил Чимин. 

— И он меня не любит!

— Ничем не подтвержденный факт.

— Да? А почему тогда он до сих пор не сделал предложение?! За пять лет, что мы вместе… Ни колечка на пальце, ни детей, ни даже собаки на худой конец!

— Но ты же никогда и не хотел детей…

Честно говоря, Чимин считал, что весь конфликт между его друзьями высосан из пальца.

— А вот теперь хочу! И колечко, и детей, и дом с большой лужайкой — чтобы мы были настоящей семьей!

Тэхен и Юнги были самой милой, самой приторно-сладкой парочкой, и с годами их любовь и романтика в отношениях только крепчала. И, Чимин уверен, если бы они только поговорили искренне о своих желаниях, если бы Тэхен только намекнул, что хочет детей — Юнги бы его выслушал, и они бы обязательно нашли компромисс. Так было всегда. Так должно было быть и на этот раз, вот только то ли из-за собственной гордости, то ли из-за глупости они рассорились в пух и прах. А потом Тэхен собрал свои вещи и пафосно хлопнул дверью на прощание.

— И я хочу, чтобы Юнги этого желал не меньше меня, — тихо добавил Тэхен, обнимая себя за колени. — Чтобы это были и его мечты, а не просто потакание моим прихотям.

Чимин молча кивнул. Напоследок прошелся ватным диском по лицу друга, вытирая слезы, и поцеловал его в лоб.

Советовать что-либо ему Чимин не стал. Слова «Просто поговорите» не имеют никакого веса. Тэхен и Юнги сами должны прийти к этому, сами должны набраться смелости и поговорить. А пока омега делал все, чтобы поддержать Тэхена в ожидании этого разговора: предоставил спальное место и свое плечо, в которое можно поплакаться.

— Сразу после обеда мы едем смотреть дом, — задержавшись в дверях спальни, сказал Чимин. — Уверен, что все ещё хочешь с нами? Там будет…

— Юнги, да, — перебил Тэхен и невесело усмехнулся. — Помню. Видеть его я не хочу, но… Не каждый день мои лучшие друзья дом покупают, правда? Такое событие я не хочу пропустить.

Сегодняшний день действительно был очень значимым для Чимина и Чонгука, и они бы хотели видеть друзей рядом.

Идея о собственном доме пришла сразу же, как стало известно о беременности омеги. И Чимин, и Чонгук сразу решили, что растить двойню в небольшой квартире в шумном, пыльном городе будет затруднительно. Почти три года они искали идеальный дом для переезда в пригороде Лиссабона, а затем долго продумывали каждую мелочь в интерьере.

И вот, последние работы в доме окончились. Он полностью готов к заселению. После нового года семья Пак начнёт паковать вещи, а сейчас — просто короткая поездка, чтобы познакомиться со своим новым местом жительства.

— Спасибо тебе, Тэ, — слова наполнены искренностью. — Для меня это многое значит.

Обед прошёл быстро и почти незаметно.

Малышки капризничали и отказывались есть суп, но Чонгук всегда умел с ними договариваться. Он прошептал что-то на ухо девочкам, и те послушно съели все до последней крошки. Затем по всей квартире были раскиданы куртки, шапки, варежки и свитера в поисках «той самой» одежды для Хэин и Юнхэ. Девочки проживали кризис трёхлетнего возраста, и Чимину требовалось ангельское терпение каждый раз, когда дело касалось выбора одежды.

Но когда рядом был Чонгук, все становилось в разы легче. Альфа не переставал шутить с девочками и незаметно щипал Чимина за ягодицы с озорным смехом. Напевая новогодние песни, он оперативно собрал дочерей, а затем и Чимину помог собраться: застегнул его ботинки и подал пальто, потому что за своим омегой он ухаживал даже спустя годы брака.

С неизменной лёгкой улыбкой Чонгук пристегнул малышек в автокреслах.

— Вот так, — альфа поцеловал Хэин в щёчку. — Дорога будет долгой, справитесь?

— Да, папочка!

Дети Чонгука просто обожали.

В тот же момент на парковку заехала чёрная ауди, за рулём которой был Юнги. Альфа вышел из машины с пакетом гостинцев для девочек, но, несмотря на нарочито широкую улыбку, выглядел он крайне несчастно. Бессонные ночи и тревога оставили свой отпечаток в виде неаккуратной щетины и темных кругов под глазами.

— Все в сборе? — деловито поинтересовался Чонгук. — Нужно выезжать, пока нет сильных пробок…

Первая встреча Тэхена и Юнги выдалась крайне неловкой. Оба стояли, спрятав руки в карманы и усиленно пряча взгляд.

— Тэхен? — первым подал голос альфа. — Ты?..

— Я поеду с Чимином, — последовал короткий ответ, и Тэхен сел в машину между девочками.

Юнги хмуро последовал его примеру. Ехать он будет в гордом одиночестве. И не стоит быть провидцем, чтобы понять: изначально он планировал побыть наедине с Тэхеном, чтобы поговорить об их отношениях.

Когда на улице больше никого не осталось, Чонгук подошел ближе и заключил Чимина в короткие объятия:

— Мамми, хотя бы ты не грусти. Неужели ты не рад тому, что мы едем смотреть наш дом?

Прижимаясь щекой к холодному материалу куртки Чонгука, омеге действительно не хотелось грустить. Просто тревога за друзей не отпускала, даже несмотря на радостное событие. Ведь после семьи, Тэхен и Юнги — самые близкие люди, и за их счастье Чимин готов бороться так же сильно, как за свое собственное.

Именно это омега сказал мужу, шепча сокровенные переживания.

— А что, если они не помирятся? И каждая наша совместная встреча, каждый праздник будет проходить вот так?

— Конечно же они помирятся, — твёрдо сказал Чонгук. — Если в мире что-то и способно их разлучить, то точно не эта ссора. Поверь мне, после нового года они опять будут вместе.

— Ты не можешь быть так уверен, — нахмурился Чимин.

Чонгук ласково поцеловал омегу в кончик покрасневшего носа.

— А ты не можешь все контролировать, мамми. Знаю, тебе хочется взять всю ответственность на себя, составить план по примирению на сто пунктов и сделать всех счастливыми, — Чонгук проигнорировал возмущенное «Эй! Все не так!» от супруга. — Но они сами разберутся. А мы будем по максимуму наслаждаться сегодняшним днем. Несмотря ни на что, правда?

Чонгук всегда знал, какие слова способны утешить и успокоить Чимина. Годы его совсем не изменили: альфа говорил все с той же нежностью и заботой.

— Я люблю тебя, — признался Чимин. — Что бы я без тебя делал?

— Писал бы очередной план на сто пунктов?

Чимин шутя стукнул мужа в плечо, после чего они, смеясь, сели в автомобиль.

Лес сомкнулся вокруг дороги почти сразу, как только город остался позади. Машина мягко скользила по асфальту, а за окнами тянулись тёмные стволы, переплетённые ветвями, будто кто-то аккуратно накрыл путь густой, живой аркой. Где-то между деревьями мелькали редкие огоньки на придорожных домиках.

Девочки довольно быстро притихли. Юнхэ уткнулась лбом в стекло, рисуя дыханием мутные круги, Хэин зевнула и прижала к себе плюшевого зайца.

Машина Юнги держалась позади — на достаточном расстоянии, не слишком близко, но и не отставая. Чимин заметил это в зеркале заднего вида и тут же отвёл взгляд, заставив себя не надумать лишнего.

15:40, 30 декабря Cascais

Их новый дом располагался всего в получасе езды от Лиссабона — достаточно далеко, чтобы городская суета осталась позади, и достаточно близко, чтобы не чувствовать оторванности от привычного уклада жизни. Но главным преимуществом было другое: пляж Каркавелуш, где Чонгук тренировался почти каждый день, находился в пешей доступности. Здесь океан не скрывался за линией горизонта — он был частью пространства: шумел за спиной, бился о берег тяжёлыми, беспокойными волнами и напоминал о себе с каждым порывом ветра. Даже у ворот дома Чимин ощущал в воздухе его лёгкую солёную примесь.

Дом выглядел именно так, как омега его помнил по последнему визиту. Светлый фасад, большие панорамные окна, за которыми уже угадывались очертания комнат. Терраса на заднем дворе так и приглашала задержаться на минутку на деревянных ступенях, чтобы насладиться окружающей красотой.

— Двухэтажный? — Юнги одобрительно кивнул, осматривая дом. — Это хорошо, места много. Ещё детишек нарожаете.

Чимин медленно повернулся к нему, приподняв бровь.

— Ох, это уж вряд ли… — протянул он с деланной серьёзностью. — Разве что ребёнка будет вынашивать и рожать Чонгук.

Дом не был вычурным или показным, он идеально вписывался к соседним домикам и лесу, что окружал плотным кольцом. Чимин оглядывался молча, цепляясь взглядом за детали: линию крыши, аккуратную дорожку к входу и деревянные качели. Девочки уже носились по двору, а за ними обеспокоенно следовал Чонгук. Альфа попутно разговаривал с кем-то из рабочих по телефону, вероятно, уточняя мелочи по ремонту.

Чимин вдруг поймал себя на том, что едва ли не впервые не пытается мысленно ничего исправить или дополнить. Он не искал недостатков. Просто смотрел и чувствовал, как внутри него, подобно цветку, распускалось тихое, уверенное «да»: это именно то место, которое он смело будет называть домом.

— Это идеально, Чимин-и, — мысли омеги озвучил Тэхен. — Дом мечты. Вы здесь будете очень счастливы.

Чимин прикусил губу, чтобы сдержать рвущуюся наружу улыбку.

— Готовы посмотреть дом внутри? — Чонгук подошел, крутя на пальце связку ключей.

Вопрос ответа не требовал. Чимину и самому не терпелось посмотреть на финальный результат своей кропотливой работы. Последние месяцы он только и делал, что обсуждал интерьер с дизайнером, подбирал цвета, фактуры, мебель… Каждый уголок этого дома был оформлен с особой тщательностью и любовью.

Куртки и плащи они небрежно скинули прямо на пол гардеробной у входа. В доме пахло деревом и свежей краской, а свет закатного солнца полосами ложился на белоснежные стены. Девочки носились по первому этажу, то и дело вбегая в гостиную с криками. Новый дом им однозначно пришёлся по душе: столько места для игр и веселья!

Чимин успел сделать всего пару шагов вглубь гостиной, когда вдруг его остановила цепкая хватка на запястье. Это был Тэхен.

Всю поездку он держал неизменно безразличное выражение лица и даже сейчас стоял, сунув руки в карманы — демонстративное равнодушие. И все ради одного-единственного зрителя, перед которым было страшно показать собственную слабость.

— Чимин-и, дом действительно большой.  Может… — Тэхен топтался с ноги на ногу, — может, у вас найдётся и для меня местечко? Пока я не найду собственное жилье…

Чимин читал друга как открытую книгу. И как никто другой понимал, что маску безразличия Тэхен натянул для Юнги. А тот на весь этот спектакль по-детски ведётся: не успел Чимин и слова сказать, как альфа выпалил:

— У тебя уже есть дом.

Чимин успел заметить, как друг едва заметно напрягся, словно не ожидал, что Юнги произнесёт именно эти слова.

— Уже нет, — твёрдо сказал Тэхен. Его ладони были сжаты в кулаки, как будто ему требовалось неимоверное количество усилий, чтобы контролировать эмоции. — Между нами все кончено, Юнги. Неужели не понятно?

Его голос дрожал. И Чимину было физически больно видеть друзей в таком состоянии. Он понимал как Юнги, так и Тэхена, но не мог принять их упрямство и нежелание идти друг другу навстречу.

— Ты просто ушёл, хлопнув дверью, — несколько обиженно сказал Юнги. — И если хочешь знать моё мнение, то нет, между нами не все кончено. Мы столько лет вместе…

— Столько лет вместе! — Тэхен передразнил его, а затем резко смахнул набежавшие слезы. —  И ты не удосужился сделать мне предложение!

Чимин метался взглядом между друзьями, и его сердце наполнялось болью. Ему страшно хотелось встрять в перепалку, чем-нибудь помочь… Но в то же время понимал, что в этих отношениях он — третий лишний, невольный свидетель. И Чимину только и оставалось что беспомощно заламывать руки, пока его близкие люди грызлись друг с другом.

— Мамми, — внезапно сзади послышался родной голос, и в следующую секунду на талии омеги сомкнулись руки в крепком объятии. Чонгук подкрался незаметно и прошептал в самое ухо. — Оставь их, пусть сами разбираются.

Друзья их даже не замечали: поглощенные ссорой, они бурно что-то друг другу доказывали на повышенных тонах. Такими Чимин их видел впервые.

— Не беспокойся о них, мамми. Пойдём со мной, — Чонгук настойчиво потянул омегу. — Посмотрим верхний этаж.

Напоследок оглянувшись на друзей, Чимин последовал за своим альфой по широкой лестнице на второй этаж. Здесь было заметно тише и светлее — по одну сторону коридора всю стену заменяли панорамные окна.

От всех прочих людей совет «Не беспокойся» воспринимался как насмешка, ведь Чимин по натуре своей — тревожник, и с собственными переживаниями ему справиться не так просто. Но Чонгук… Чонгук всегда знал, что в первую очередь стоит устранить саму причину беспокойства. Вот и сейчас он мягко отвел омегу в их будущую спальню и прикрыл дверь, чтобы не долетали голоса с нижнего этажа.

— А как же дети? — неуверенно произнес Чимин. — Они же одни остались…

— Да, — озорно кивнул Чонгук. — И мы с тобой тоже наконец одни…

И он, наклонившись ближе, уткнулся носом в шею Чимина и медленно, дразняще поцеловал — туда, где кожа особенно чувствительна. Чимин невольно вздрогнул и улыбнулся, прикусывая губу.

— В этом доме у нас наконец будет своя ванная, — прошептал Чонгук, снова целуя ниже, вдоль линии шеи. — И столько времени для нас двоих… Никто не будет ломиться в дверь в самый неподходящий момент.

Своим напором он прижал Чимина к панорамному окну спальни. Спину омеги до мурашек холодило стекло, а спереди обжигающе обнимал Чонгук.

— Только мы вдвоём, мамми. Представляешь, сколько интересных вещей мы сможем сделать?

Он умел отвлекать от проблем.

Всего несколько поцелуев — и мир Чимина сузился до размеров их новой спальни. Он позабыл и о детях, и о друзьях, и о приближающемся новом году. Всё, что имело значение — это Чонгук. Его тёплые руки на талии, озорная улыбка и похотливый взгляд, которым он омегу раздевал.

— Что, например?

— Например, — ладонь альфы пробралась под свитер, и кончиками пальцев он ласкал низ живота. — Ты мог бы не сдерживать стоны, пока я тебя вылизываю…

Воздух наполнился терпким ароматом кокоса, но возбуждение Чонгука красноречивее всего выдавали движения — нетерпеливые, жадные, сводящие омегу с ума.

И Чимин понимал, откуда эта нетерпеливость так внезапно взялась.

Уже неделю в их квартире жил Тэхен. А кроме того, нянечка двойняшек уехала на период зимних праздников. Как итог, в их небольшой квартире не было укромного места для уединения, да и времени из-за праздничной суеты — тоже.

И пусть Чонгук проявлял невероятное терпение, в такие моменты он словно срывался с цепи. Хотел успеть все и сразу, заласкать Чимина и получить удовольствие в те несколько минут, что им удавалось побыть наедине.

— Чонгук…

— Я так скучаю, мамми, — альфа прижался носом к месту между шеей и плечом, к запаховой железе. — Мне тебя не хватает.

Чимин и сам дрожал в его крепкой хватке. От возбуждения, нетерпения и разъедающего изнутри желания. Даже во время беременности у них не было перерывов сроком в неделю, и сейчас это вынужденное воздержание доводило до сумасшествия.

Предоставляя больше доступа к ласке, Чимин выгнулся в пояснице, упираясь своим возбуждением в ширинку альфы, и слегка склонил голову, подставляясь под поцелуи. В блаженстве он прикрыл глаза, и когда в следующую секунду их распахнул, то невольно наткнулся взглядом на любопытнейшую картину за окном.

Прячась — очевидно, безуспешно, — под низким деревом, Юнги и Тэхен страстно целовались. Позабыв свой конфликт, они торопливо касались друг друга, прижимались, пытались насытиться друг другом. За прошедшую неделю и они успели изголодаться, поэтому, подобно подросткам, прятались и по полной наслаждались моментом.

— Чонгук, смотри! — с огромным усилием Чимин вырвался из хватки своего альфы и прижался носом к стеклу, чтобы внимательнее разглядеть. — Смотри, ну же!

Сзади послышался разочарованный вздох, а затем и Чонгук нехотя последовал примеру своего омеги.

— Мамми, я же говорил, — самодовольно хмыкнул он, — что помиряться как миленькие.

— Думаешь, теперь все между ними хорошо?

Чонгук уже потерял всякий интерес к происходящему за окном и вновь обнял Чимина со спины, зарываясь носом в его макушку.

— Мгм, — он прижался к ягодицам омеги, явно демонстрируя, о чем сейчас думает.

— Ой, смотри! — Чимин подпрыгнул на месте. — Юнги уходит!

Альфа за окном широким шагом направлялся к своей машине. Несколько секунд — и он скрылся за поворотом, оставив после себя только дорожную пыль.  А Тэхен так и остался стоять под деревом, обнимая себя руками — в одном свитере на улице было холодно.

— Ох, черт, — Чимин выбрался из объятий своего мужа и предусмотрительно положил ладошки ему на грудь, чтобы соблюдал дистанцию. — Черт, Чонгук! А что, если они окончательно расстались? И это был прощальный поцелуй?

Альфа одарил его тем взглядом, которым он иногда смотрел на близняшек, когда те задавали совершенно глупые и бессмысленные вопросы.

— Ты слишком много переживаешь без повода, мамми. Новый год на носу, — Чонгук ласково щёлкнул его по кончику носа, — а ты места себе не находишь из-за тревоги.

— Почему ты всегда такой раздражающе спокойный? — проворчал Чимин.

Чонгук ему подмигнул и уже открыл рот, чтобы что-нибудь ответить, как с нижнего этажа послышался крик Тэхена:

— Чимин? Малой? Нам лучше поторопиться, если хотите вернуться домой до темноты.

Омега еще раз с некой тоской обвел взглядом спальню. Ему совершенно не хотелось уезжать! Новый дом влюбил в себя с первых же секунд, и Чимину хотелось его исследовать, наслаждаться каждой деталью, каждой комнатой, наводить уют…

— Мы вернёмся совсем скоро, — словно читая мысли, сказал Чонгук.

На обратном пути двойняшки сладко спали, утомлённые активными играми. А вот Тэхен не отрывал взгляда от дороги: он о чем-то усиленно думал, периодически хмуря брови. И пусть Чимину невероятно хотелось спросить у друга, что, черт возьми, происходит, он решил сдержать свое любопытство.

31 января, 13:25Квартира Чимина, район Экспо

— Папуля, а когда мы будем отклывать подалочки?

Неугомонные малышки с самого раннего утра дежурили под ёлкой. А вот у Чимина весь день проходил в сумасшедшей спешке.

Поскольку новый год был последним праздником в старой квартире, приняли решение отпраздновать его со всей пышностью и размахом. И почему-то Чимин решил, что на всю ту ораву гостей, которую они пригласили, готовить он будет самостоятельно.

Чонгук предлагал заказать доставку или кейтеринг, а еще лучше — частного повара, ведь в средствах они не ограничены. Но Чимин упёрся на своем: составил меню, закупил лучшие продукты и… с самого утра как проклятый нарезал салаты.

Готовить самому было ошибкой.

Ещё и девочки под руку лезли, выклянчивая подарки раньше времени!

— Папочка, ну давай только один подалочек! — Юнхэ дернула омегу за рукав. — Один!

Хэин для убедительности показала на пальчиках «один» и часто закивала.

— Давайте договоримся так, — Чимин спешно вытер руки о кухонное полотенце и опустился на колени, чтобы быть с дочерьми на одном уровне. — Вы ведёте себя тихо хотя бы четыре часа, и я вам разрешу открыть один подарок.

Глаза малышек тут же загорелись восторгом, и они бросились обнимать Чимина, да так, что он едва не утратил равновесие.

— Плавда? Разлешишь?

— Правда. А если вы сейчас пойдёте и разбудите Тэхена, то даже два подарка.

Со счастливым визгом девочки убежали в спальню выполнять поручение, а Чимин вернулся к готовке. Конечно, подарки раньше времени никто открывать не будет. Как минимум, малышки во времени не разбираются и для них особой разницы нет — что три часа, что пять… Да и Чимин сделал ставку на то, что вечером придут гости, и девочки сами о подарках на время забудут.

— Меня будто всю ночь насиловали десятеро, клянусь.

— Тэхен, тш-ш-ш-ш!

Тэхен, который вышел на кухню в пижаме и выглядел действительно помято и устало, только закатил глаза.

— Детей здесь нет, так что не шикай на меня. Да они бы ничего и не поняли… О, а это что? — друг потянулся к мясной нарезке, за что тут же получил по рукам. — Ай, ты чего?!

— Это на Новый Год.

— А завтрак в этом доме предполагается?

Чимин кивнул на холодильник, мол, сам что-нибудь сообрази из продуктов. Тэхен грустно потопал босыми ногами и вернулся уже с йогуртом.

— Ты решил еды приготовить на год вперед? — Тэхен скептически окинул взглядом бардак на кухне. — И малой где? Чего тебе не помогает?

— У него работа. Но должен быть совсем скоро. И вообще, я надеялся, что ты мне поможешь, как мы и договаривались…

Скрыть некую обиду в голосе не получилось, и, конечно, Тэхен это тоже заметил.

— Ну Чимин-и, — протянул он. — Конечно, я тебе помогу! Просто совсем во времени потерялся из-за… ну, знаешь, всех проблем.

Чимин ехидно усмехнулся.

— Это ты про поцелуй с Юнги на заднем дворе?

— Так вы видели?.. — Тэхен прикрыл ладонями покрасневшие щеки. — И да, и нет…

И Чимин, хоть как себя остерегал не лезть в чужие отношения, не выдержал. Он попросил друга подробно рассказать обо всем: и о поцелуе, и о том, почему Юнги убежал, и что они теперь планируют делать дальше. А Тэхен словно только и ждал этого — тут же выпалил все как на духу. Что поцеловались неожиданно в пылу ссоры, и что Юнги так резко сорвался на работу, и что ни к какому общему решению они так и не пришли.

— И вот я думаю: а не зря ли я вообще начал весь этот разговор про женитьбу?

Тэхен уселся на широкий кухонный подоконник и курил в приоткрытое окно. Обычно Чимин такое не разрешал, особенно после появления девочек в этой квартире, но сейчас он был так поглощен рассказом, что махнул рукой. Салаты и прочую стряпню он тоже позабыл и даже открыл одну из бутылок шампанского раньше времени.

— Если тебе это важно, то не отступай от своих принципов, — сказал ему Чимин, подливая в бокал. — Ты требуешь адекватные вещи.

— Да, но что, если он никогда не решится на этот шаг? — совсем тихо возразил Тэхен, не поднимая глаза на друга. — Мы любим друг друга и могли бы провести счастливую жизнь вместе даже без штампа в паспорте.

— Но это не то, что ты хочешь?

— Да, — кивнул Тэхен. — Совсем не то.

Любовь — это уступки, компромиссы и даже жертвенность. Но любовь к себе — это преданность принципам и желаниям, которые по-настоящему важны. Когда Юнги и Тэхен только начинали встречаться, они оба были взбалмошными мечтателями, и о серьёзных вещах — и о браке, конечно, — они не говорили. Но сейчас… С течением времени многое поменялось, в том числе изменились и они. Если Тэхен хотел брак — он его заслуживал. Даже если не с Юнги. Даже если сначала будет очень больно и придётся пройти эмоциональную мясорубку на пути к счастью.

— Но я не могу его отпустить, — уже со слезами на глазах сказал Тэхен.

— Тогда сделай предложение сам, если он не может решиться, — Чимин буднично пожал плечами. — Делов-то.

Тэхен притих, а Чимин вернулся к готовке, хоть сделать это было совсем нелегко после двух бокалов игристого. В его раскрытом ежедневнике, где ранее омега записал рецепты, несколько страниц запачкались тестом и специями, а часть строчек вообще размазались.

— Черт, — Чимин грустно провел рукой по такому дорогому сердцу ежедневнику.

Он схватил блокнот и отнес от греха — то есть, хаотичной готовки, — подальше в спальню. А когда вернулся на кухню, то с удивлением обнаружил там своего мужа.

— Когда ты успел?..

— Только что, — Чонгук широко улыбнулся и наклонился поцеловать омегу.

Чимин чувствовал холод и морозный запах от куртки альфы, но только крепче его обнял, несмотря на дрожь собственного тела.

— А это тебе, мамми, — неведомо откуда Чонгук достал букет из еловых веток и остролиста. — Для поднятия новогоднего настроения. Хотя… — альфа посмеялся, кивая на пустую бутылку шампанского, — вы и без меня справляетесь.

Букет невероятно пах лесом, свежестью и еще немного — самим Чонгуком. Омега прижал цветы к лицу, вдыхая этот богатый аромат.

— Как думаете, до скольки ювелирные магазины работают? — подал голос с подоконника Тэхен. — И работают ли сегодня вообще?

— Ещё несколько часов точно, — ответил Чонгук.

— Супер. Супер, ладно, тогда… — Тэхен нервно рассмеялся. — Пожелайте мне удачи?

Все так же нервно посмеиваясь, омега направился ко входной двери, надел пуховик прямо на пижаму и угги на босую ногу, обмотался шарфом — зрелище и смешное, и трагичное.

— И куда ты в таком состоянии? Ты же пьяный, — недоумевал Чонгук. — Давай хоть отвезу тебя…

— Спокойно, — Тэхен выставил ладонь, — я на такси. Чимин-и все объяснит.

— Только не опоздай на праздник! — слова Чимина остаются без внимания, потому что друг уже ушёл, громко хлопнув дверью напоследок.

Тогда омега принялся искать вазу, а вот Чонгук с таким же недоумением стоял посреди кухни.

— И что это с ним?

— Поехал мириться к Юнги, думаю. Сегодня они или окончательно расстанутся, или выйдут на новый уровень… Эй! — Чимин хлопнул мужа по руке, когда тот потянулся к нарезке. — Это на новый год!

— Мамми, да я с голоду помру, если придётся ждать еще дольше!

— Пак Чонгук, даже не пытайся меня разжалобить! Я весь день на кухне торчу не для того, чтобы ты в один присест пол стола съел!

С каждым словом Чимин делал шаг ближе, и на последней фразе он, немного разъяренный и пьяный, тыкал пальцем мужу в грудь с самым угрожающим видом. Но Чонгук совсем не был напуган, напротив. Такой вид омеги его неимоверно возбуждал: хотелось эту напускную ярость сменить на мольбы и желание большего, а потом и их сцеловать — или вытрахать до трясущихся ног и сорванного голоса.

Эта и другие похабные мысли молниеносно принеслись в голове Чонгука, и, судя по хищной улыбке, каждую он хотел воплотить. Ладошку омеги он перехватил и обманчиво нежно поцеловал запястье, пока другой рукой крепко сжимал талию — не вырваться.

— Мамми, может мне тогда съесть тебя?

— Даже не вздумай! — прошипел Чимин, хотя не слишком-то он сопротивлялся. — Дети дома…

— Они не услышат, — настойчиво Чонгук пробрался под халатик и уже во всю оглаживал ягодицы. — Мы быстро, мамми…

Чимин в раздумьях прикусил губу и уже почти готов был согласиться на это опасное, но очень заманчивое предложение, как вдруг по коридору послышался топот детских ножек, и на кухню влетели девочки.

— Папочка плиехал! — Хэин кинулась с обьятиями. — Мы скучали!

— А что ты нам купил? — Юнхэ уже тянулась ручками в карман отцовской куртки. — Конфетки?

На лице Чонгука появилась несколько виноватая улыбка, адресованная Чимину, а затем альфа подхватил обеих девочек на руки и пошёл с ними в детскую комнату — поболтать и просто от кухни подальше, чтобы они не мешались под ногами.

А Чимин вернулся к готовке. Стоит признать, что он совершенно не успевал к назначенному времени: половина салатов еще не была нарезана, закуски внешним видом оставляли желать лучшего, а за горячее и десерты он даже не брался. Хорошо хоть для уборки квартиры нанял клининг, иначе совсем катастрофа была бы!

— Кстати, а когда… — быстрый взгляд на часы — и Чимин понимает, что долгожданный клининг опаздывал уже как на пол часа. — Нет, ну это нормально вообще?

Омега с трудом нашёл среди разбросанных тарелок, ножей и продуктов свой телефон и набрал заученный номер клининговой компании.

— …а разве вы не получили смс? — выслушав всю ситуацию, оператор только сочувствующе вздохнула. — У нас клинеры все как один заболели, видно вирус какой-то… Так что ваша запись на уборку была отменена.

— И что же мне теперь делать? — совсем растерянный Чимин уселся прямо на пол.

— Можем предложить вам скидку в десять процентов на следующую запись!

Омега отбросил телефон, и тот проскользил по полу прямиком к дверям спальни. Которые внезапно распахнулись, и оттуда вышел такой же потерянный на вид Чонгук. Позади него неловко семенили девочки.

— Мамми, тебе это не понравится, но, пожалуйста, не кричи и не ругайся, — ступая сторожно, словно подбираясь к опасному хищнику, Чонгук держал руки за спиной. — Я знаю, как сильно ты дорожишь своим дневником, но…

И тут он, как фокусник, достал раскрытый ежедневник.

Уже и так потрепанный кухней и готовкой блокнот выглядел просто плачевно. Обложка в блёстках, страницы хаотично помяты и запачканы отпечатками детских пальчиков, и на развороте страниц — косой рисунок четырёх фигур в красных свитерах.

— Папуля, мы хотели сделать тебе подалок, — у Юнхэ на глаза уже навернулись слезы, хоть Чимин не вымолвил и слова.

— Налисовали семью, — вторила Хэин. — Чтобы всегда с тобой было.

Детская логика проста и понятна: если папа носил ежедневник с собой, значит и рисунок тоже должен быть там — чтобы всегда рядом, в самом важном месте. Девочки всего лишь хотели сделать приятное в праздник… И Чимин, понимая это, был не в силах ругаться. Он только прижал к груди обеих дочерей, обещая, что рисунок ему очень, очень понравился и это — лучший подарок. А затем, выдав им бумагу для рисования, отправил готовить такой же подарок и Чонгуку.

— На тебе лица нет, — муж на этот спектакль не купился. — Расстроился все-таки?

— Не из-за ежедневника, — Чимин всхлипнул. — Весь праздник просто катастрофа… Я ничего не успел приготовить, в квартире бардак, и клининга не будет… Тэхен, возможно, навсегда расстанется с Юнги. И самое главное, что новый год всего через несколько часов, а я весь заплаканный!

Под конец своей речи он уже вовсю рыдал, утирая слезы рукавом, а Чонгук крепко прижимал к себе и сочувствующе гладил по волосам.

— Ты просто очень устал, мамми, — альфа осыпал макушку Чимина поцелуями. — Из-за переезда и работы ты совсем забыл про отдых. Но я расскажу тебе секрет...

— Нет никакого секрета, ты просто пытаешься меня утешить! — Чимин возмущенно попытался выбраться из объятий.

— Есть. Слушай внимательно, — и Чонгук зашептал на ухо. — Сегодня я ездил не на работу. Юнги попросил помочь ему выбрать обручальное кольцо для Тэхена. У меня, все-таки, некий опыт имеется… Так вот, сегодня в новогоднюю ночь он сделает предложение, и все между ними будет как прежде, если не лучше. Я же говорил тебе не беспокоиться об этом, мамми.

— Так ты с самого начала об этом знал?..

Чонгук виновато пожал плечами.

— Юнги просил не рассказывать, и мне пришлось дать ему слово. Извини, мамми, я хотел тебе дать знать с самого начала…

Но Чимин на секрет вовсе не обижался. Напротив, он улыбнулся сквозь слезы.

— Ой, — внезапно вспомнил он. — А ведь Тэхен тоже поехал за кольцом! И он тоже планировал сделать предложение в новогоднюю ночь… Мы должны его остановить!

Чонгук не дал ему выбраться из объятий и только сильнее прижал к себе.

— Полегче, мамми. Пусть все же сами разберутся, ладно? А у нас есть чем заняться… Говоришь, клининг не приехал?

Эйфорию и радость за друзей как рукой сняло. Чимин вздрогнул от одной только мысли, что придётся самостоятельно не только накрывать на стол, но и убирать в спешке… Почему когда хочется, чтобы все было идеально, все обязательно идёт самым худшим образом?

Именно этот вопрос в расстроенных чувствах он задал Чонгуку.

— Ты слишком большую ответственность взваливаешь на свои плечи, мамми. У тебя есть семья, чтобы помогать…

— Но ты ненавидишь уборку!

— Так я не только о себе говорил, — Чонгук очаровательно улыбнулся. — Присядь, отдохни. Я все решу.

Альфа отошёл на балкон сделать несколько телефонных звонков, и уже через пятнадцать минут во входную дверь настойчиво стучали помощники.

— И что у вас тут случилось? — без стеснения в квартиру ворвался Сокджин, держа за руку свою невесту Катарину. — Что за срочность?

Парочка жила почти по соседству, несколькими домами выше. И примчали они в пижамах и домашних пушистых тапках, как будто их только что подняли с постели. Впрочем, зная, насколько крепкая дружба между Чонгуком и Джином, Чимин даже не удивился.

— Новый год под угрозой, если вы нам не поможете, — пояснил Чонгук. — Джин, будешь мне помогать с уборкой, а ты, Катарина, пойдёшь на кухню. Сейчас еще Хосок с Намджуном подтянутся, тоже им что-нибудь придумаем…

— А я? — Чимин привлек внимание. — Мне что делать?

— То, что у тебя получается лучше всего, любовь моя, — Чонгук нежно поцеловал омегу в кончик носа. — Руководить и контролировать все процессы. Без тебя не справимся.

На том и сошлись.

Квартира тут же наполнилась шумом и новогодней суетой. Альфы гремели ведром для мытья полов в ванной, и Сокджин громко травил анекдоты. Катарина закатала рукава пижамы и с решительным видом заняла кухню. Родители девушки были корейцами, но сама она родилась уже в Португалии, поэтому её уровень владения корейским был слабым. Так что Чимин помогал ей с готовкой, пока не пришли Хосок с Намджуном — тогда он без лишних раздумий передал эту обязанность им.

Исон — приёмный сын Намджуна и Хосока — освоился в квартире моментально. Едва разувшись, он с серьёзным видом огляделся, будто оценивал территорию, а затем, заметив Хэин и Юнхэ, тут же потянул их за собой в коридор.

— Мы будем играть в прятки! — объявил он уже набегу.

Девочки с восторженным визгом сорвались следом, и уже через секунду по квартире разносился топот маленьких ног и приглушённый шёпот, полный заговорщического возбуждения.

Чимин сидел посреди квартиры и чувствовал, как привычная тревога постепенно трансформируется в знакомый рабочий режим. В голове уже выстраивался чёткий план: кто что делает, в какой последовательности, сколько времени осталось до Нового года.

— Мамми, — Чонгук подошёл ближе и легко обнял его со спины, поцеловав в висок. — Видишь? Всё уже не так страшно.

— Пока что, — пробормотал Чимин, но плечи у него всё-таки расслабились.

Через полчаса в квартире было уже не протолкнуться. Хосок с энтузиазмом носился между комнатами с тряпкой, напевая что-то бодрое, Намджун сосредоточенно читал рецепт курицы в апельсинах, а Джин периодически повышал голос:

— А я не понял, эти тарелки тоже в гостиную?

Или:

— А стол всё-таки раскладывать или нет?

Квартира постепенно и общими усилиями преображалась. Неидеально — Чимин это видел, — но достаточно, чтобы перестать напоминать зону стихийного бедствия.

Когда раздался звонок в дверь, он вздрогнул.

— Это они, — тихо сказал Чонгук, даже не спрашивая.

Чимин замер на секунду, потом кивнул.

— Открой.

Юнги стоял на пороге с двумя пакетами, а рядом топтался Тэхен с ананасом в руках — на кой черт он нужен, не понял никто. Оба светили улыбками ярче, чем огни на ёлке, и, хоть они и были изрядно выпившими, на лицах отражалось неподдельное счастье.

Их маленькая компания обступила прибывших друзей плотным кольцом, ожидая подробностей и объяснений.

— Стоп, — медленно произнесла Катарина. — А это что?

Тэхен и Юнги переглянулись, будто только этого и ждали, и почти синхронно вытянули вперёд левые руки.

— Кольца! — в один голос.

— Мы оба сделали предложение, — тут же выпалил Тэхен.

— Практически одновременно, — добавил Юнги, кивая так усердно, что пакеты в руках опасно зашатались.

— Я купил кольцо ещё днём, — Тэхен махнул рукой, чуть не задев Чимина ананасом. — Планировал всё красиво, романтично, без свидетелей…

— А я вообще-то готовился уже неделю, — перебил Юнги. — Хотел после праздников, но он начал говорить…

— Потому что ты начал мямлить! — возмутился Тэхен. — Я подумал: либо сейчас, либо никогда.

— И мы оба решили выпить для храбрости, — признался Юнги, вздыхая.

— Совсем чуть-чуть!

— Ну… — Юнги виновато усмехнулся, — возможно, не рассчитали.

— В итоге он достаёт коробочку, — продолжал Тэхен, перебивая сам себя, — а я уже стою с кольцом и речью, которую репетировал в ванной!

— И мы одновременно: «Выходи за меня»!

Чимин прикрыл рот ладонью, чтобы сдержать рвущийся наружу смех:

— Это самое хаотичное предложение руки и сердца, что я видел!

— Зато честно, — Тэхен шагнул ближе и уткнулся лбом в плечо Юнги. — И по-настоящему.

Юнги обнял его одной рукой, другой всё ещё сжимая пакеты.

— Мы слегка пьяные, — сообщил он, словно это многое объясняло. — Но абсолютно уверенные в своем выборе.

Из гостиной донёсся свист.

— Ну наконец-то, — Чонгук появился в коридоре с улыбкой до ушей. — Я уже начал сомневаться, когда от вас двоих не было вестей так долго. Могу вас поздравить?

И, будто все присутствующие опомнились, разом принялись бурно обнимать и поздравлять Тэхена и Юнги. Кто-то даже открыл новую бутылку шампанского со словами «За новую семью!».

Чимин поймал взгляд мужа и тепло ему улыбнулся, а тот подмигнул — мол, видишь, а я же говорил, что переживать не стоит.

Стол в гостиной всё-таки разложили.

Скатерть немного перекосилась, салфетки закончились быстрее, чем ожидалось, а кто-то — кажется, Джин — умудрился поставить горячее не на подставку. Чимин заметил это, хотел было возмутиться… и вдруг понял, что ему всё равно.

Он сел рядом с Чонгуком, машинально подвинул тарелки, проверил, чтобы детям было удобно, и только потом позволил себе расслабиться.

— За что пьём? — громко спросила Катарина.

— За новую семью! — тут же откликнулся Юнги.

— За дом! — добавил Чимин.

— За то, что мы вообще пережили этот год, — буркнул Намджун, но улыбнулся.

— За мамми, — неожиданно сказал Чонгук, приобнимая Чимина за плечи. — Потому что без него ничего бы не было.

Чимин смутился, но бокал поднял вместе со всеми.

Телевизор на фоне бубнил обратный отсчёт, дети уже ёрзали на стульях, в нетерпении поглядывая на ёлку с таким видом, будто подарки могли сбежать в любой момент.

— Ну пожалуйста, — жалобно протянула Хэин.

— Мы уже хотим подалочки! Хотя бы один! — тут же добавила Юнхэ, скрестив пальцы за спиной.

— Ладно, — сдался Чимин, махнув рукой. — Один подарок. Пока взрослые доедают.

Бумага зашуршала, банты полетели в стороны, и через минуту вся гостиная была завалена коробками, смехом и восторженными визгами. Кто-то открыл не свой подарок, кто-то — сразу три, а Хосок зачем-то надел детскую корону и отказался её снимать.

— Мне идёт, — заявил он, глядя в зеркало.

Когда часы пробили полночь, вся компания почти одновременно высыпала на балкон. Холодный ночной воздух щекотал кожу, а небо над городом разрывалось вспышками ярких, шумных и ослепительно красивых салютов. Дети визжали от восторга, взрослые чокались бокалами, кто-то пытался снять всё на телефон, постоянно промахиваясь мимо кадра.

Через несколько минут, продрогнув и наговорившись, все вернулись в тёплую квартиру — к столу и остаткам праздничного ужина.

На балконе остались только Чимин и Чонгук.

Город всё ещё мерцал огнями внизу, а над ними догорали последние вспышки салюта. Альфа обнял Чимина со спины, прижимая к себе и целуя холодными губами в висок:

— С новым годом, мамми.

— Ты загадал желание? — поинтересовался Чимин, глядя на огни города. — Когда пробили куранты?

— Нет, — альфа вздрогнул от холода, — не вижу смысла. У меня уже есть все, о чем я только мог мечтать.

— Ой, все ли?

Лукавство в голосе омеги не ускользнуло от Чонгука, и тот с удивлением переспросил:

— Мамми, на что ты намекаешь? Чего нам не хватает?

— Да так, — протянул Чимин. — Просто вспомнил, что в последний раз сексом мы занимались — вдумайся только! — еще в прошлом году.

— Ты абсолютно прав, мамми, — Чонгук тут же подхватил этот игривый настрой и часто-часто закивал. — Нам надо исправить такую вопиющую проблему и исполнить супружеский долг.

Омега в предвкушении закусил губу.

— В ванной?

— Мгм. Мы будем быстро и тихо, обещаю, — горячо прошептал Чонгук ему на ухо. — Иди первым, а я за тобой.

Чимин кивнул и шагнул внутрь квартиры, осторожно прикрывая за собой балконную дверь. Шум праздника тут же стал громче: смех, голоса, звон бокалов накрыли его с головой

Он шёл босиком, стараясь ступать тихо, хотя сердце колотилось так, что могло выдать его раньше любого скрипа пола. Ванная встретила Чимина мягким светом и теплом; зеркало отражало только его одного — взволнованного, чуть растрёпанного, с блеском ожидания во взгляде.

Через пару секунд за спиной послышались шаги — уверенные, до мурашек родные и знакомые. Их обладатель вошёл следом и тут же опёрся ладонью о дверь, запирая её на щеколду. Секунда — и все звуки внешнего мира остались позади, и в образовавшейся тишине щелчок замка прозвучал слишком громко. Чимин невольно затаил дыхание.

Чонгук неторопливо провел кончиками пальцев по запястью омеги выше, к локтю, а затем такими же нежными, щекотливыми движениями поднялся к шее.

— Тихо, — усмехнулся он одними губами, и за шею притянул к себе Чимина, чтобы в следующую секунду впиться голодным поцелуем. — Не шуми, мамми.

Чимин тихо выдохнул ему в губы и позволил себя прижать к раковине. Холодный фарфор резко контрастировал с жаром тела альфы, и от этого ощущения внутри всё сжалось. Чонгука скользнул под край его одежды, оставляя за собой дорожки из мурашек.

— Скажи, если будет слишком, — шепнул он, уткнувшись носом в шею Чимина.

Ответом стал только короткий, сдавленный звук и отчаянное движение бёдер навстречу.

Чонгук усмехнулся почти самодовольно и снова наклонился для поцелуя. На этот раз неспешно, глубоко, с нажимом, так сладко и одновременно горько, что у Чимина невольно подкосились ноги от такого напора.

Его тело само отзывалось на ласку, и омега не смог сдержать постыдного хныканья, когда поцелуи переместились на шею.

— Мамми, тш-ш-ш… Нельзя шуметь, помнишь?

На всякий случай, альфа открыл кран на полную мощность, чтобы заглушить нежелательные звуки, и ванная комната быстро наполнилась паром от горячей воды. Воздух стал липким, влажным, и в нем смешались запахи возбуждения: свежесть океана и сладость пина-колады.

Тонкая нить слюны соединяла их рты, пока они поспешно, жадно целовались и пытались друг друга раздеть. Каждое прикосновение после вынужденного воздержания ощущалось подобно удару электричества. Они пробирали до костей, вызывали мурашки и оставляли после себя раскаленный след.

Набухшие соски омеги были чувствительны, когда Чонгук ущипнул их и сжал в пальцах отзывчивые горошинки. Бедра Чимина инстинктивно сжались вокруг мускулистой ноги альфы в поисках большего трения и удовольствия. Его затуманенные похотью карие глаза заслезились, когда Чонгук наконец перестал терзать губы кусачими поцелуями. 

Но не успел Чимин перевести дыхание, как альфа его легко, словно пушинку, подхватил за талию и развернул лицом к зеркалу, и к себе — спиной. Так, что его явное возбуждение упиралось между ягодиц Чимина.

— Смотри на нас, мамми, — Чонгук прикусил покрасневшую мочку уха. — Не отрывай взгляд, иначе я остановлюсь.

Он обхватил лицо омеги, и, пусть пальцы нежно ласкали линию челюсти, хватка была стальная. Чимину только и оставалось, что смотреть в запотевшее зеркало. В нем он видел себя — раскрасневшегося, с приоткрытыми губами, с глазами, в которых не было и капли стыда. И Чонгука позади — сосредоточенного, хищного в своей сдержанности.

Альфа сорвал остатки одежды и пристроился сзади, сразу набирая темп из грубых, рваных толчков. Он провел языком широкую полоску на затылке Чимина, собирая соль и влагу, и оставил поцелуй у линии роста волос.

— Такой красивый, — выдохнул Чонгук,

Руки альфы крепче сжали бёдра, не оставляя Чимину выбора, кроме как подстроиться. Каждое движение ощущалось остро, до дрожи в коленях, до сдавленного стона, который Чонгук тут же ловил губами, целуя шею, линию челюсти, угол рта — как будто ему было мало. Как будто не мог насытиться любимым омегой.

Чимин упирался ладонями в холодную поверхность раковины, ногтями царапая фарфор. Омега чувствовал, как тело полностью расслабляется, отдавая контроль над собой Чонгуку. Стоны больше не получалось сдерживать — они срывались сами, растворяясь в шуме воды и пара.

— Не отворачивайся, — снова приказ. — Я хочу видеть.

Чимин закрыл глаза лишь на мгновение — и тут же открыл снова, послушно ловя своё отражение. Чувства накрывали волной, заставляя теряться во времени, в ощущениях, в руках, которые не отпускали.

— Мой, — выдохнул альфа, почти неслышно.

Чонгук накрыл его ладони своими, переплетая пальцы, и сжал сильнее. В полумраке блеснули два кольца, что символизировали нерушимый союз двух сердец.

Пар сгущался, стекло мутнело всё сильнее, стирая чёткие контуры отражений. Чонгук держал крепко, не давая осесть, не давая спрятаться — ни телом, ни взглядом. Его дыхание сбивалось, становилось тяжёлым, рваным, и в этом звуке Чимин чувствовал не только желание, но и ту самую жадную привязанность, которая сводила с ума.

Напряжение схлынуло резко — не вспышкой, а глубоким, тянущим вниз теплом. Чимин выдохнул прерывисто и обмяк, позволив себе больше не держаться, не контролировать ни тело, ни дыхание. Колени дрогнули, и, если бы не хватка Чонгука, он бы просто осел.

Альфа прижал к себе, словно укрывая от всего мира, и стоял так, пока дрожь не стихла окончательно. Его ладони медленно прошлись по спине, успокаивая и приводя в чувства.

Чонгук поцеловал взмокший висок омеги, после чего вздрогнул и с тихим всхлипом излился ему на поясницу. Жемчужная россыпь украшала спинку Чимина,ьподобно драгоценности, и альфа, не сдерживая внутреннего порыва, напоследок поцеловал цепочку позвонков и лопатки омеги.

— Не самый плохой способ начать год, правда же?

Чимин в ответ хрипло рассмеялся.

За стеной продолжался праздник, смех и звон бокалов, но здесь существовали только они двое, их отражения в зеркале, переплетённые руки и чувство абсолютной правильности момента.

5:52, 1 январяРайон Экспо, квартира Чимина

— Ты когда-нибудь думал о том, как сложились бы наши жизни, если бы ты не был так настойчив тем летом? Если бы всё-таки не добился меня?

На балконе было чертовски холодно, пахло зимой, морозом и мандаринами. Последнее — из-за Чонгука, который чистил фрукт для своего омеги. Они сидели на принесенных с кухни стульях, кутаясь в одеяла.

— Мамми. Не было бы такого.

— Но если бы, — настаивал Чимин. — Просто представь на минутку, что ты бы сдался, а я бы в тебе не успел разглядеть своего альфу…

Чонгук сделал глоток шампанского из бокала омеги и со смешком покачал головой.

— У меня нет такой фантазии, мамми, — его пальцы были запачканы мандариновым соком. — Не могу представить то, что невозможно.

Чимин немного нахмурился в недоумении. Босые ступни он положил на колени мужа, чтобы тот их отогрел, закутав в края пальто.

— И что, никогда ты не сомневался в своём выборе? Не было мыслей «А может бросить все»? Не жалел, что все сложилось именно таким образом?

— Мамми, глупости не говори, — альфа посмотрел на него немного укоризненно. — Или ты сомневаешься в нашем браке?

Омега отрицательно помотал головой, и Чонгук скормил ему дольку мандарина. С нижних этажей доносились отголоски музыки и смеха празднующих новый год соседей.

— Если так хочешь знать, то я с первой же нашей встречи знал, что ты будешь моим омегой. Никогда не сомневался в своём выборе. И уж тем более, — альфа щёлкнул Чимина по носу, — ни о чем не жалел. У меня самая лучшая семья, мамми. Я не соврал, когда сказал, что мне больше нечего желать — я богач.

— Я рад, что ты тогда не сдался, — коротко ответил Чимин, пряча порозовевшие щеки.

— Я тоже, мамми. Ты стоишь того, чтобы за тебя побороться.

Они посидели еще немного, пока Чонгук окончательно не замёрз. Альфа первым вернулся в квартиру и сразу направился в душ, а вот Чимин еще на несколько минут задержался на балконе, разглядывая небо, прежде чем последовать его примеру.

Внутри было тихо. Праздник окончательно выдохся, оставив после себя полумрак, запах еды и разбросанные бокалы. Омега разулся и пошёл на цыпочках, стараясь не издавать ни звука.

В гостиной, прямо на разложенном диване, вповалку спали Намджун и Хосок, а между ними — их сын, уткнувшийся носом в плечо Намджуна. Хосок во сне обнимал обоих сразу и сладко похрапывал. Они согласились на ночевку, чтобы Хэин и Юнхэ могли ещё поиграть с Исоном после завтрака.

Чимин невольно улыбнулся и аккуратно обошёл их стороной.

Он знал, что Тэхен и Юнги сегодня остались ночевать в детской. Оба перебрали с алкоголем, так что никто бы за руль не сел, а такси в новогоднюю ночь поймать не получилось. Только Сокджин и Катарина вернулись к себе, поскольку жили совсем близко. Да и ушли они ненадолго: уже завтра вся компания соберётся здесь, чтобы помочь с упаковкой вещей — переезд себя ждать не заставит.

Чимин прошёл дальше, в их с Чонгуком спальню.

Там, на родительской кровати, поперёк подушек, спали Хэин и Юнхэ, обнявшись так крепко, словно даже во сне боялись отпустить друг друга. Одеяло съехало, открывая босые ноги, а рядом с ними валялись несколько плюшевых игрушек.

Чимин тихо подошёл, поправил край одеяла и укрыл их аккуратнее, стараясь не потревожить сон дочерей.

Затем он подошел к письменному столу, где лежал его ежедневник. Блокнот был раскрыт на странице с рисунком, и теперь, не будучи под действием стресса и нервов, Чимин наконец мог оценить всю его красоту и прелесть.

Омега долго рассматривал, исследуя пальцем линии, а затем потом аккуратно вырвал страницу.

Он ни на секунду не колебался.

Чимин взял со стола рамку, вынул из нее фотографию и поставил под стекло рисунок. Самые ценные вещи нужно хранить с особой осторожностью. И в новом доме он первым же делом повесит рисунок на самое видное место.

Ведь правда в том, что Чимин тоже не загадывал желания под бой курантов. Когда счастлив, это абсолютно бессмысленно.