●Глава 6●《Чонгук》

С утра просыпаюсь с такой тяжёлой башкой, будто мне в мозги расплавленный свинец залили. Бочину жжёт от чёртова огнестрела и дико давит на грудину.А вот это странно. Рёбра вроде не сломаны, но почему-то трудно дышать. И жарко.Невыносимо просто жарко, и это не смотря на то, что сейчас глубокая осень, а за окном продолжает лить чёртов дождь.Такая погода всегда нагоняет сон, и поэтому я никак не могу продрать глаза. Хотя понимаю, что надо вставать. В хижине долго отсиживаться не выйдет. День-два и мусора выйдут на след.Ещё девка эта. Не надо было её сюда тащить, задницей чую, что от неё будут одни проблемы. Лучше бы высадил на какой-нибудь придорожной заправке. А теперь уже поздно. Она хибару видела и дорогу могла запомнить.Тяжело выдыхаю. В глотке першит от дикого сушняка и жрать хочется невыносимо.Пытаюсь перевернуться на бок, но в этот же момент давление на грудь усиливается и что-то мягкое и тёплое придавливает меня обратно к койке.Кое-как разлепляю глаза, и взгляд тут же упирается в тёмную макушку. Как её там? Лиса, чёрт её подери. Лежит на мне сверху, обвив руками и ногами как мелкая шимпанзе. Каштановые волосы раскиданы по моей груди, а сама девчонка продолжает спать, как ни в чём не бывало.В какой-то момент ёрзает, пытаясь принять более удобную позу, и упирается бедром в рану на моём боку.— Чёрт! — шиплю, отталкивая от себя девку, и прижимаю ладонь к бинту. Кровоточит.Надо будет опять перевязывать. Малая тут же распахивает свои огромные круглые глазищи и таращится на меня так, будто я её сожрать пытаюсь. Ухмыляюсь своим мыслям. Точно, я же убийца и насильник, а ещё маньяк и извращенец. Что-то такое же она вчера тараторила весь вечер как заведенная. Ничего, правильно, пусть боится лучше, может вести себя будет тише, а то от её бесконечных разговоров уже череп ломит.— Простите, — начинает пищать, отползая ближе к стенке. Хватает одеяло и натягивает его на себя до самого подбородка. — Я не специально… я замёрзла просто ночью. Это во сне, непроизвольно как-то. А вам очень больно? Просто домик такой маленький… и кровать тоже. Может, вы на полу будете спать? Очень тесно…— Да замолчи ты уже, — грубо прерываю её словесный понос. Встаю с кровати и натягиваю футболку.Слышу, как девчонка за спиной начинает кряхтеть. Бросаю на неё взгляд из-за плеча. Ёрзает на кровати, губы поджимает. Что за чёрт?— Ну что ещё? — бросаю раздражённо.— Я просто… — замолкает и снова поджимает губы. — Да нет, ничего.— Лиса!— Я в туалет хочу…Устало закатываю глаза. Боже, за что ты наказал меня этой пришибленной?— Пойдём. Хватаю Лису за локоть и стаскиваю с кровати, но у самой двери она упирается пятками в пол и начинает тормозить.— В смысле пойдём? Вы что, со мной пойдёте что ли?— Ага. За попу тебя подержу, чтоб не промахнулась.Девчонка застывает на месте и таращит на меня глаза испуганного оленя. Ну как можно вот так бесить и смешить одновременно? Так наверно только она умеет.— Я не пойду, — начинает пищать и пытается выдернуть руку. — Я перехотела. Прошло уже.— Да? — изобразив на лице удивление, опускаю голову вниз. — Что-то не видно лужи. Пошли давай, я сказал. Возле туалета тебя подожду. Я же говорил уже, кажется, что глаз с тебя не спущу. Так что либо под себя ходишь, либо в сортир, но со мной.Лиса дует губы, морщится, но в итоге сдаётся.— Надевай, — кидаю к её ногам валяющиеся возле двери старые галоши.— Зачем? Они же огромные, да ещё и мужские.— А, ну извини, принцесса, — бросаю раздражённо. — Действительно, до деревенского туалета удобнее будет на шпильках.Девчонка хмурится, поджимает губы и молча обувается.Когда выходим на улицу, бросаю быстрый взгляд на девку. Ёжится, руками себя обхватывает, а кожа то уже гусиная стала. Сегодня действительно очень холодно и ливень ещё этот никак не пройдёт, хоть ковчег иди строй.— Подожди, — окрикиваю её, когда она уже собирается сделать шаг с крыльца.Возвращаюсь в дом и подхватываю со стула свою толстовку. — Сюда иди. Девчонка приближается медленно, с опасение. Ей богу, такое ощущение, что она в любой момент ждёт, что я на неё наброшусь, на самом деле это даже начинает немного подбешивать. Хватаю её за руку и рывком подтягиваю к себе. Она взвизгивает и пытается отстраниться.— Да стой ты, ненормальная, — шиплю и, быстро надев на неё свою толстовку, натягиваю капюшон на её растрёпанную голову. — Хватит дёргаться как эпилептик. Сказал же я тебе вроде, ты меня не интересуешь.Хватаю Лису за руку и веду в сторону покосившегося деревянного нужняка. Эта бедовая естественно несколько раз спотыкается на мокрой траве. Вообще не удивляюсь. Я уже понял, что эта девчонка сплошная катастрофа, посланная мне чёртом в наказание за все грехи.— Четыре ступеньки на крыльце, семнадцать шагов до туалета, бревенчатая дверь с выбившейся деревяшкой, — снова начинает тараторить, когда мы доходим до сортира. — Иди давай, быстрее, — открыв дверь, подталкиваю её вперёд. — Только умоляю, внутри не комментируй.На мгновение остановившись, сосредоточенно смотрит на меня, явно соображая что-то у себя в голове, а потом кивает с совершенно серьёзным выражением лица.Ну точно чокнутая.— А вы писать не хотите? — кричит уже из-за двери.— Не переживай, я на улице пописаю.— Сейчас?— А ты с какой целью интересуешься?— Ну просто если мы одновременно будем это делать, то вам будет не слышно… ну… меня.Еле давлю в себе приступ хохота. Что вообще в голове у этой ненормальной? Она в том мотеле точно работала, а не от санитаров психбольницы скрывалась?— Боюсь тебя расстраивать, солнце, но я пока не хочу, так что журчи, не стесняйся.— А я всё уже, — со счастливейшим выражением лица распахивает дверь. — Успела, пока с вами разговаривала.— Поздравляю, — бросаю скупо и снова беру девчонку за руку. — Пошли давай, у меня на тебя планы.— Какие ещё планы?Улыбки с лица как не бывало. То-то же. Не знаю, что меня раздражает сильнее, когда она шугается от меня, как от лешего, или, когда сияет, как начищенный самовар.— Ну как? Мы с тобой одни, в заброшенной хижине на окраине леса. Сама подумай, Лиса. Пораскинь мозгами.Холодные пальцы в моей руке начинают дрожать, и девчонка в один момент бледнеет. Замечаю, как начинает трястись подбородок. Это она что, реветь сейчас начнёт? Ну не хватало мне ещё сопли ей подтирать.— Да успокойся ты. Жрать будешь готовить.Подвожу Лису к старой самодельной беседке и подталкиваю к узкой деревяшке на двух сваях, выступающей в качестве скамьи.— Я в дом и обратно. У меня это меньше минуты займёт. Так что удрать не успеешь, сразу предупреждаю. Рыпнешься, прихлопну.Лихорадочно кивает, выпучивая на меня глаза.Да, так всё же лучше. Пусть боится.Захожу в дом и подхватываю с пола спортивную сумку. Рану на боку жжёт, когда нагибаюсь. Чёрт, если не успею восстановиться, дерьмово будет. С огнестрелом далеко от ментов не свалишь. До аптеки метнуться тоже не вариант, моя рожа наверняка уже на каждом столбу светит. Да и девка эта как чемодан без ручки.Возьму с собой, развизжится сразу же, как в людном месте окажемся, оставлю здесь, сбежит и попалит моё местонахождение мусорам. Всё-таки зря я её тогда на заправке не скинул. Одна надежда, что хоть жрать приготовит.Вернувшись на улицу, шмякаю сумку на деревянную столешницу в беседке и вытаскиваю оттуда скромные припасы. В основном консервы, рыба, кукуруза, горох, буханку хлеба, немного соли и парочку помидоров с огурцами.— И что я из этого приготовлю? — Лиса растерянно смотрит на стол, вжимая голову в плечи.Мёрзнет наверно, ноги-то голые, ещё и без трусов сидит. Чёрт. Не о том ты думаешь, Чон.— Суп рыбный свари.— На чём? В вашей этой хибаре ни плиты, ни электричества, ни кастрюли.— На мангале.Когда я бывал здесь в детстве, мы часто жарили шашлыки на старом закоптившемся мангале. Он до сих пор здесь стоит. Тут вообще ничего не изменилось за двадцать лет. Время в этом месте будто застыло. Только хозяин хижины никогда больше не вернётся.***С дровами приходится повозиться. Лежа в сарае, они успевают немного отсыреть, но в итоге всё же развожу в мангале костерок и жду, пока деревяшки дотлеют до углей. В хибаре нахожу котелок, с которым мы раньше ходили в походы и старый рыболовный нож. Кидаю его на стол перед девчонкой.— Давай, вперёд и с песней кулинарить.Пока девка возится с едой, достаю из сумки карту и начинаю изучать маршрут.Нужно решать в каком направлении двигаться дальше. Думаю, что у меня в запасе максимум пару дней, прежде чем менты узнают об этом месте.— А зачем вам карта? — вопрос задаётся уж через чур высоким голосом, и я вопросительно поднимаю голову на девчонку.— Вы что, выбираете место, где меня закапать?Боже, ну что за дура…— Будешь много трепаться, так и будет.Лиса поджимает губы и, опустив глаза вниз, продолжает нарезать овощи, в какой-то момент я снова слышу её бубнёж:— Два помидора, один огурец. Помидоры нарезаю кубиками, огурцы полукружочками. Вода почти закипела. Брошу в неё рыбные консервы…Господи, ну как? Как меня угораздило из всех возможных придорожных мотелей остановиться именно в том, где работает эта пришибленная? Вот нахрена она это всё повторяет постоянно?В какой-то момент я сам не замечаю, как перестаю смотреть в карту и полностью сосредотачиваюсь на девчонке. Мелкого роста, еле доходит мне до груди.Симпотичная мордаха, но ничего особенного. Не в моём вкусе, одним словом. Лицо слишком детское, кукольное как будто, да и худая совсем, как подросток ей богу.Кстати, а ей восемнадцать-то есть вообще? Я конечно и так себе уже сроков заработал лет на тридцать, но, всё же, за малолетку дадут по полной программе.Хотя она же в мотеле работает, значит должна быть совершеннолетней.— Лиса, сколько тебе лет? — спрашиваю напряжённо.— А? Что? — растерянно поднимает на меня глаза, рукавом толстовки стирая со лба дождевую каплю. — Двадцать пять, а что?— Ничего, — облегчённое выдыхаю. — Жрать-то будем сегодня?— Да, всё готово. Идите.Сажусь на принесённую из хибары табуретку напротив девчонки и наблюдаю за тем, как она разливает по тарелкам самодельный суп. От голода уже кишки сводит, поэтому я тут же начинаю жадно глотать мутную жидкость, вообще не парясь тем, что она только с огня. Но как только первая ложка оказывается у меня во рту, тут же сплёвываю содержимое на землю.— Это что за дерьмо?Твою же мать! Эта придурошная туда всё что было накромсала. Даже кукурузу с горохом закинула. И помидоры, и огурцы. В рыбный, блин, суп! Ещё и соли туда вбухала щедро.— Ты меня отравить что ли решила?Лиса непонимающе смотрит на меня, подносит ложку ко рту и тут же морщится, отплёвывая суп в сторону.— Я… кажется, пересолила… случайно…— Пересолила? — взбешённо повышаю голос. — По-твоему это единственная проблема? Ты готовить вообще умеешь, женщина?— Нет, — смущённо опускает голову. Огромные карие глазищи тут же наполняются слезами.Чёрт! Ненавижу женские слёзы.— В дом иди, — тяжело вздохнув, устало потираю лицо. Девчонка тут же подскакивает с места и пулей уносится в хижину.Напряжённо смотрю ей в след. Ну ведь полюбому рыдать побежала. Господи, за что мне это наказание? Не знаю, зачем я это делаю. Я не подписывался быть нянькой придурковатым истеричкам. Но какого-то чёрта всё равно встаю и иду в хибару следом за девкой. Распахиваю дверь хижины и застываю на пороге. Моя толстовка лежит на койке, а девчонка стоит рядом и, прижав подбородком к груди задранную футболку, пытается натянуть на себя трусы.