14

Ростислав

  Резкая боль в спине заставила вынырнуть из сна, и открыть глаза. Не хотелось, в снах мне было уютнее. Там была моя Машка, приветливо улыбалась, что-то говорила, смеялась. А в реальности... Белые стены больничной палаты наводили тоску, и без того прочно поселившуюся в душе. Осторожно скосил взгляд в окно. Дождь барабанил по стеклу, погружая город в вечерние сумерки.

  Нет, о своих поступках я не пожалел. И если бы все повторилось, не раздумывая, сделал бы то же самое.

  Услышал в коридоре шум, знакомый голос брата поприветствовал охранников. Через секунду в палату вошел Арсений, приветливо улыбнулся, сел около кровати на стул.

  -Как дела? - поинтересовался он. Хмыкнул. Как чувствуешь себя после операции, когда ноги не шевелятся, а спина горит огнем?

  -Как будто каток проехал по мне, - проворчал я.

  -Ну, значит уже лучше, - сказал брат, - Раньше был бульдозер.

  Арсений начал рассказывать, как у всех дела. Можно подумать, я и без него не знаю. Ко мне каждый час кто-нибудь из родни приходит. Я, конечно, понимаю, что они так выражают свою заботу, но мне хочется остаться одному, подумать.

  Через полчаса брат собрался уходить. Уже встав и подойдя к двери, обернулся.

  -Слав, - начал он, - Машка сессию досрочно сдала. На отлично.

  -Она умная, - с гордостью сказал я. Хотелось добавить 'у меня', но вовремя спохватился. Уже не моя.

  -Слав, ну зачем ты так, а? - продолжил Сеня, - Ведь оба мучаетесь.

  Я молчал, вновь отвернувшись к окну, смотрел на капли дождя, сбегающие по стеклу.

  -Дурак ты, Славка, - уже тише сказал брат,- Дурак.

  -Ей не нужен такой, как я, - не выдержал я нотаций брата, - У нее вся жизнь впереди! Ей всего двадцать, понимаешь? Она еще встретит подходящего человека, и будет с ним счастлива!

  -Ты сам хоть в это веришь? - уточнил Сеня, и, не дожидаясь ответа, ушел.

  Услужливая память подкинула картинки событий почти двухнедельной давности. Встреча, на которую мы с Климом поехали, состоялась. Вот только последствия ее оказались плачевными. Клим беседовал с оппонентом, я внимательно слушал их разговор, и в следующую секунду краем глаза заметил пистолет, направленный в сторону брата. Времени обдумать все как следует, не было, просто заслонил брата, встав перед ним. Пуля попала мне в спину. Прежде чем отключиться, потребовал от брата, чтобы Машка ничего не узнала. Последняя мысль была о том, что не желаю заставлять малышку волноваться. Потом очнулся через три дня, операцию сделали, пулю извлекли. Все успешно, вот только на мой вопрос врачу, когда я встану на ноги, вразумительного ответа я от него не получил. Вот тогда и созрел у меня 'гениальный' план. Боже, как же трудно было слышать голос, звонкий, словно колокольчик, и не сказать, что люблю ее!

  Зажмурился, вспоминая тот телефонный разговор. Каждое слово лжи, сказанное ей, отпечаталось в памяти, заставляя себя ненавидеть за боль, причиненную любимой.

   Услышал, как вновь открылась дверь. В палату вошла медсестра. Хотелось уснуть. Нет, боль меня не заботила. Как можно думать о физической боли, если в душе зияет огромная рана размером с целую вселенную? Мысли и воспоминания не давали провалиться в сон. С силой сжал в руках кольцо, купленное в тот злополучный день. Все могло быть иначе. Позволил краем сознания представить себе, как все было бы, не окажись я на больничной койке. Возможно, мы бы уже жили вместе. Машка бы согласилась стать моей женой. Мы бы планировали свадьбу, спорили бы, мирились, вновь спорили. Я бы ее ревновал, как и прежде. А она бы только грозно, но с искорками смеха в глазах, смотрела на меня в университете. Я бы звонил ей каждый час, и говорил, как люблю ее. А летом мы бы куда-нибудь поехали. На море, например. Лежали бы на горячем песке, плавали бы в теплой воде. Усмехнулся. Нет, не плавали бы. Машка плавать не умеет, и воды боится. Значит, море отменяется. Отвезу ее в Париж, например. Ей бы там понравилось. Или можно еще в Италию. Сам не заметил, как частица 'бы' исчезла из моих мыслей. Заставил себя не думать об этом. Спать, срочно уснуть, хотя бы на время не думать ни о чем.

  -Сестра! - тихо позвал я, женщина посмотрела на меня, поменяла капельницы, - Можно мне снотворное?

  -Доктора спрошу, - ответила она. Через десять минут мне сделали волшебный укол, и я провалился в сон.

  Ощущение нежных и ласковых прикосновений к лицу. Тонкие, немного дрожащие пальчики прикоснулись ко лбу. Погладили по щеке. Затаил дыхание, боясь вспугнуть видение и вновь оказаться в реальности. Во сне мне нравилось больше, тем более в таком реалистичном. Немного повернул голову, стараясь прикоснуться губами к до боли знакомым ладоням. Вдохнул только им присущий запах, родной и любимый. Коснулся в легком поцелуе. Услышал тихий шепот, едва различимый.

  -Какой же ты дурак, - шептал любимый голос. Улыбнулся. Если больше двух человек несколько раз в день твердят о моих невысоких интеллектуальных способностях, то стоит призадуматься. А может быть, они правы?

  -Машенька моя, - тихо простонал я, продолжая плавать в дремоте.

  -Вот скажи мне, Ростислав Сергеевич, на кой хрен ты вообще учился, получал высшее образование? Только зря годы жизни потратил! Мозги-то все равно еще в армии все выбили! - услышал я гневный голос малышки. Странно. И главное, реалистичный такой. Нет, в моих снах она не ругалась. Только целовала, обнимала,- Или тебе солнцем голову напекло? А, поняла, просто ты привык летом с волосюшками своими щеголять, а тут обритый 'под ноль'!

  Улыбнулся, вот она моя красавица. Маленькая гневная фурия, по которой я безумно скучал. Следующая мысль заставила замереть. Значит, все это не сон. Она тут! Видит меня таким! Беспомощным, неподвижным овощем, не способным даже позаботится о себе, не то, что о ней!

  Проглотив ком в горле, позволил себе открыть глаза. Всего лишь на мгновение. Не мог противиться желанию увидеть ее. Слишком велик был соблазн.

  Хрупкая фигурка в белом халатике. Отметил круги под глазами, впалые щеки. Но очень грозный взгляд. В этом вся моя Машка. Только что приласкала и уже готова разнести все в пух и прах.

  Заставил себя закрыть глаза, вздохнул раз, второй, третий. Воздуха стало не хватать. Мысленно попросил прощения у малышки, хотя знал, что она меня не просит.

  -Уходи! - грубо сказал я.

  -Сейчас, только разбег возьму! - услышал насмешливый голос. Ну, вот как мне с ней разговаривать?!

  -Убирайся! - вновь потребовал я, зажмурившись еще сильнее.

  -Размечтался! - грубо ответила она. Несколько минут в палате стояла тишина. Услышал шуршание, скрип ножек стула о пол. Вновь все затихло. Невнятное ворчание. Вновь какой-то шум. Мне стало любопытно. Открыл глаза. Маша, подтащив стул к окну, села на него, закинула ноги на подоконник и что-то читала в электронной книге. Нет, это нормально, да? Я тут страдаю от своих поступков, а она сидит и спокойненько так читает!

  Несколько минут просто смотрел на нее. Сил не было оторвать взгляда. Внезапно она повернулась в мою сторону. Упрек, тревога, растерянность и нежность. Столько эмоций читалось в ее взгляде.

  -Маш, уходи, - уже попросил я.

  -Слав, я поражаюсь тебе, - вздохнула она, отвернулась, - Ты ведь не любишь меня?

  -Нет, - соврал я.

  -Тогда какая тебе разница? Спи себе тихонько. Ведь я для тебя пустое место, - не оборачиваясь, твердо сказала она, - А пустые места обычно не замечают.

  Несколько мгновений смотрел на нее. Как может столько силы воли и смелости умещаться в таком хрупком теле?

  -Маш, не нужно тебе это, ты ведь умная, - пытался настоять я на своем, - У тебя еще все впереди. Я тебе не нужен!

  -Слав, я тебя умоляю! Не льсти себе! - насмешливо сказала она, - Я тут не из-за тебя.

  -Почему тогда? - не удержался я от вопроса.

  -Ну, вот смотри сам, ты ведь умный, взрослый, рассудительный! - как малому ребенку начала разъяснять она, - Ты меня видеть не хочешь? Не хочешь. Ничего со мной общего иметь не желаешь? Не желаешь! А я ведь вредная. Вот и буду тебе глаза мозолить. Так что, вот так, Ростислав Сергеевич, - насмешливо закончила она, - Получилось, что у меня куча свободного времени. И я решила портить тебе жизнь своим присутствием. И отвязаться от меня ты можешь только в одном случае. Выписаться. Ну, или ласты склеить. Но тогда мне могут срок впаять. А я пока не готова расстаться со свободой. Так что глазенки свои тупенькие прикрой и не вякай. А лучше спи.

  Закончив свои размышления на тему, она замолчала, и вновь окунулась в чтение книги. Лежал, не отводя от нее взгляда, даже почти не моргая. Чувствовал, как губы растянулись в улыбке. Повернув голову, уткнулся в подушку. Как же надоело лежать на животе. Еще и созерцание девушки не привело ни к чему хорошему. Увидел, как короткий халатик плотно обтянул ягодицы, немного приподнялся, открывая стройные бедра. Она что, совсем обнаглела? Под халатиком там что, вообще ничего нет?! И она так через всю больницу шла?! Нет, как только встану, отшлепаю, однозначно! Машка, отклонившись на спинку стула, потянулась. Халатик теперь еще и грудь облепил, подчеркивая стройные изгибы. С трудом сдержал рвущийся из груди рык. Поганка мелкая! От созерцания впадинок и бугорков, таких желанных, изученных до миллиметра, и любимых мною, почувствовал возбуждение. Как же неудобно лежать-то, а! Замер на секунду. Мысль, посетившая мой больной мозг и разыгравшееся воображение, заставила затаить дыхание. Еще вчера я даже не чувствовал ничего, а тут эрекция! Да еще и, будь здоров, какая!

  Интересно, что скажет доктор, позови я его сейчас на осмотр?

  -Машунь, - хрипло и ласково позвал я. Она, не отрываясь, читала дальше, - Иди сюда.

  -Обломишься! - спокойно ответила моя девочка.

  -Чудо мое, - вновь позвал я, - Иди ко мне.

  -Перебьешься, - не отрываясь от чтения сказала она.

  -Маш, я люблю тебя, - тихо прошептал я. Знал, что она услышала. Понял по ее напряженным плечам и по тому, как она на мгновение задержала дыхание.

  -Нет, Ростислав Баранович, - спокойно ответила она, - Вы пылаете нежным и светлым чувством к какой-то Маришке. А я тут так, мимо проходила и абсолютно не при делах.

  Тихо рассмеялся. Чувствую, придется мне не раз пожалеть о моих 'гениальных' планах и о телефонном звонке. Ей-Богу, был я тогда после наркоза совершенно невменяемым!

  Так мы и сидели в палате. Вернее сидела она, то и дело, прикасаясь кончиками пальцев к читалке, перелистывая страницы, а я лежал, не отрывая взгляда от нее, и улыбался. Сам не заметил, как уснул, впервые за все время после операции самостоятельно. Уснул, а не впал в беспамятство. Сквозь сон почувствовал нежные прикосновения ко лбу и волосам. Любимая моя девочка!

  -О, гляжу, братец, ты за ум взялся! - разбудил меня насмешливый голос Арсения следующим утром, - Это хорошо. Мне уже жутко надоели этот загнанный взгляд и вид мученика.

  -А ты, Сенечка, через пару дней приходи, - подала голос малышка, - Ты братца не узнаешь. Загнанный взгляд покажется милой сказкой!

  -Машенька, - засмеялся брат, - Дай я тебя расцелую, что ли!

  -Пошел ты .. бананы с пальмы собирать! - рявкнула Машка, чем заслужила смех Арсения и мою улыбку. Правильно, нечего ему мою девочку целовать.

  -А хотя нет, иди-ка ты сюда, горемычный! Я тебя расцелую так, что мама не горюй! - вдруг заявила она, вставая со стула. Долго упрашивать Арсения не пришлось. Он, подойдя к МОЕЙ девушке, поцеловал ее.

  -Эй! - грозно крикнул я, - Не мешаю я тут вашей бурной встречи?

  -А ты выйди, - насмешливо сказала Машка.

  -Маш, это подло, - тихо сказал я.

  -Думаешь? - насмешливо спросила она, - Нет! Подло, это когда сообщаешь человеку по телефону, что он вещь, которую выкинули, попользовавшись.

  -Маш, - вздохнул я, - Ну прости меня, а!

  -Сень? - услышал ее спокойный голос, - Ты тоже что-то слышал? Или это мышь лабораторная мимо пробегала и что-то вякнула?

  -Крыс, я бы даже сказал, - спокойно ответил брат, присаживаясь на подоконник, -Большой такой и лысый. Почти.

  -Фуф, а я уже начала думать, что у меня галлюцинации, - с облегчением выдохнула моя маленькая поганка. Так они и сидели, мило болтая. Машка рассказывала о том, как она сдавала сессию. Сеня вещал о своих похождениях, вызывая улыбку на губах Марии.

  -Эх, Сеня, Сеня,- пожурила она брата, - Допрыгаешься ведь рано или поздно.

  -А ты меня не пугай, - засмеялся Арсений, - Не родилась еще та, которая заставит меня сменить тусовки на скучные вечера у камина и надеть домашние тапки.

  -Сень, тебе сколько годков? - улыбнулась Маша, - Тридцать? - брат кивнул, - Ну вот, а все еще мальчика из себя строишь. Скоро уже песок начнет сыпаться, а ты все по клубам тусуешься.

  -Эх, Машуня, - притворно вздохнул брат, - И почему не я тебя первым встретил, а этот крысеныш?

  -*цензуа*, - не удержался я от реплики в адрес брата.

  В палату вошел доктор.

  -Доброе утро, Ростислав, - поприветствовал он меня. Потом, посмотрев на Сеню и Машу, нахмурился, - Девушка, не припомню, чтобы Вы у нас работали.

  -А она личный лечащий доктор пациента, - вставил реплику брат, улыбаясь, - Я главврача предупрежу.

  -Ну, коли так, - пробормотал доктор, - Только надеюсь, моему пациенту ваше присутствие не навредит.

  -Нет, - сказал я, лукаво улыбнулся, и уже громче, так, чтобы Машка слышала каждое мое слово, четко произнес, - Видите ли, доктор, у меня существенный прогресс в общем состоянии наметился.

  -И какой? - серьезно спросил доктор.

  -Стояк, - еще громче сказал я. Сеня заржал, Машка покраснела.

  -Дурак, - пробормотала она, отворачиваясь к окну.

  -Это замечательно! - спокойно заявил врач, ничуть не смутившись, - Вы не будете против, если я Вашу даму попрошу других больных посетить? Кто знает, может быть и они такими стремительными темпами пойдут на поправку.

  -Доктор, я могу и в глаз двинуть, - грозно сообщил я. В ответ все присутствующие засмеялись, вот только мне было совсем не до смеха.

  Не до смеха мне было каждый день, проведенный в больнице. Казалось, моя маленькая поганка решила меня извести. Мало что она все время щеголяла в халатике, под которым ничего не было, кроме нижнего белья, так еще и кокетничала со всеми, начиная от мед. персонала, заканчивая посетителями. Положение усугубляло то, что она не позволяла мне к себе прикасаться. Абсолютно. Исключались даже легкие прикосновения к рукам или к лицу. Порой мне до зуда на ладонях, хотелось провести по ее щеке, поцеловать. Но нет! На все мои уговоры приблизиться, она либо игнорировала меня, либо подходила, но становилась так, что я никак не мог дотянуться. Ног я все еще не чувствовал несмотря на положительные прогнозы докторов. Меня это убивало. Врач говорил, что нужно время.

   Единственным наслаждением являлся массаж в Машкином исполнении. Я млел от счастья, даже не чувствуя ее прикосновений к ногам, но зная, что она их касается... В общем, моей постоянной спутницей на больничной койке была эрекция, заставляющая стонать в подушку.

  -Машка, как только я встану, я тебе буду мстить так долго и тщательно, что... - начинал угрожать я в такие моменты. В ответ она только снисходительно улыбалась, либо бросала дерзкие фразы в адрес моих интеллектуальных способностей. Многократно пытался начать разговор о том злополучном телефонном разговоре и о своем поступке. Чувствовал, что Мария обижена и зла на меня. Но она только прерывала мои слова, отвечая, что не хочет говорить на эту тему.

  Так мы и проводили время в клинике. Она вносила в мою жизнь эмоции, которые порой выплескивались через край. Но в то же время я чувствовал покой и какую-то тихую радость от того, что она со мной, что могу ее видеть, слышать ее голос, читающий мне вслух своды законов и кодексы. Однажды Машка попросила Клима дать какое-нибудь задание мне.

  -Чтобы мозг совсем не атрофировался, - пояснила она свою просьбу. Клим принес бумаги. Мы с Марией обсуждали контракты с юридической стороны, она все печатала в ноутбуке. В общем, плодами нашего тандема брат был вполне доволен.

  В одно прекрасное утро меня разбудил тихий голос Клима. Не открывая глаз, вслушивался в их с Машкой разговор.

  -Маш, чтобы ты не думала, - тихо сказал брат, - Славка любит тебя.

  -Я знаю, - тихо выдохнула Машенька,- просто мне больно от того, что он не доверял мне. Вместо того, чтобы преодолеть трудности вместе, он решил вычеркнуть меня из своей жизни. Это больно.

  -Маш, он просто не хотел связывать тебя, - вступился за меня Клим. Тоже мне, психолог!

  - Клим, а если бы я оказалась на его месте? Он бы от меня отказался? - прервала Машка слова Клима.

  -Нет, - уверенно произнес брат.

  -Тогда почему я должна поступить иначе? - громче проговорила Маша, и уже тише добавила, - Я не хочу возвращаться к этой теме.

  -Маш, - все-таки начал говорить брат, - я не могу все так оставить, благодаря ему, я остался жив. Вот только цена, которую он заплатил за мою жизнь, оказалась слишком велика. И я тебя предупреждаю, я сделаю все, чтобы он вновь был счастлив. С тобой.

  В палате повисло тяжелое молчание.

  -Ладно, Мария Романовна, - наконец ответил Клим, - Передай брату, что я заходил. Что-нибудь нужно еще?

  -Нет, кажется, - ответила Мария, - Если что, я позвоню.

  Клим ушел, а я лежал, продолжая делать вид, что сплю. Мозг продолжал анализировать услышанное. Несмотря на то, что малышка со мной, она меня так и не простила.

  Я лежал в больнице, с каждым днем мне становилось лучше. Радости и счастью не было предела, когда стало ясно, что ходить я все-таки буду. Ноги начали приобретать чувствительность, врачи обещали запатентовать метод по возвращению подвижности по системе Славянской М.Р. На что я отвечал хмурыми взглядами, а Мария лучезарными улыбками.

  Однажды все-таки изловчился поймать Машку за руку и притянуть к себе. Она недолго сопротивлялась, скорее для вида, но потом я прервал поток ее ругательств поцелуем. С наслаждением касаясь ее нежных и таких желанных губ. Если бы не громкое покашливание доктора, я бы так и не выпустил свою жертву.

  Теперь время бежало незаметно, с каждым днем мое здоровье улучшалось. Стимулом служили редкие поцелуи, которые мне удавалось получать от моей строптивой малышки. В ответ на ее хмурые взгляды и бранные слова, только смеялся. И каждый день говорил, как я ее люблю. Но ни разу не получил ответное признание. Было больно. Невыносимо. Но я терпел, радуясь уже одному ее присутствию.

  К концу лета мне уже разрешили вставать. Машка целыми днями проводила со мной, изредка уезжая домой, к родителям. В ее отсутствие начинал по ней скучать. С каждым разом ее отлучки становились все чаще и продолжительнее. Заметил, что чем лучше мне становилось, тем чаще она отсутствовала. Ее возвращений ждал в коридоре, прислонившись к окну или к стене. За что получал нагоняй от доктора и от моей маленькой фурии. Но каждый раз улыбался, увидев ее, спешащей по коридору ко мне.

  Утром последнего летнего дня проснулся от солнечных лучей, падающих на лицо сквозь жалюзи. Открыл глаза в надежде увидеть спящую на соседней кровати малышку. Кровать была пуста. Вещей ее не было. Встревожился. Осторожно сел в кровати. Внимательней осмотрелся по сторонам. Не было ни одного предмета, напоминавшего о присутствии Машки. Схватил телефон. Набрал ее номер. Абонент не доступен. Выругался. Позвонил ей на домашний. Отец ответил, что видел ее час назад.