Глава 10: Больничная палата

Вадим по прежнему был в коме. Саша подключил все свои связи и нашёл хороших врачей, которые теперь следили за состоянием мужа его сестры. По всей больнице теперь стояла охрана, медсётры опасливо поглядывали на мужчин в чёрной одежде с оружием в руках, но учтиво молчали. Главврач больницы тоже покорно смирился со всем происходящим и ждал, когда ему доставят лучшее медицинское оборудование в стране, Саша обещал.

А на кухне в квартире Беловых тем временем во всю шла пьянка. Саша ещё раз представил всем свою сестру, с которой они с парнями в детстве все вместе бегали гулять после школы, ездили на речку летом и в шутку дрались, пока все со смехом не оказывались на земле. Космос что-то тихонько шептал Кире - девушке, с которой пришёл - и она смеялась, теребя пальцами волосы на его затылке. Белов что-то рассказывал Филу, пока Оля и Тома серкретничали рядом, потягивая шампанское. Витя, который до этого казалой впервые не находил себе места и не притрагивался к выпивке, первым заметил пропажу. Алиса ускользнула из квартиры ещё до того как они все уселись за стол. Букет красных роз лежал на столике в прихожей, крючок, на котором висело её пальто, был пуст, сапог тоже не было на месте. И вновь все пришли в движение. Она сбежала, ничего не сказав и заставила Сашу рвать и метать, пока все собирались. Через полчаса они были уже в больнице, потому что сейчас она могла быть только там. Парни, стоящие возле палаты Вадима пытались сбивчиво объяснить Белову, что девушка, которая пробралась туда, угрожала им пистолетом и жестокой расправой.

Они нашли Алису там. Её пальто висело на спинке стула, а сама она сидела подле мужа, взяв его за руку и что-то сбивчиво шептала ему на ухо. Глаза Вадима были закрыты, лицо было бледным и осунувшимся. Рядом с его койкой тихо работали аппарат ИВЛ и кардиомонитор. Его живот и грудь были туго перемотаны бинтами, которые медсёстры регулярно меняли. - Алиса.. - начала было Белова, заходя в палату, но Саша остановил её, взяв за локоть.- Дай ей время. - пробормотал он, вытаскивая жену в коридор и тихонько прикрывая дверь. Они оставили их наедине, позволяя Алисе просто побыть рядом с мужем. Ближе к вечеру все начали разьезжаться. У Белова были какие-то дела по бизнесу, Оля хоть и после долгих препираний, но поехала с ним. Валера увёз Тому домой, Космос поехал развлекаться с Кирой, и в больнице остался только Витя. Ему незачем было ехать домой, с делами по бизнесу Саша мог справиться и сам, поэтому он просто сидел в коридоре, глядя в пол. Он не знал, почему остался, почему просто не поехал в Метлу и не подцепил себе девчонку на вечер. Здесь, в холодом белом больничном коридоре его держало что-то, что когда-то давно умерло глубоко в его груди, а сейчас вновь воспряло из пепла и равло его душу на части, каждый раз, когда его взгляд падал на дверь палаты номер два.

Он любил её ещё с начальной школы. Сначала были простые прогулки после занятий, под предлогом того, что одной ей ходить страшно и опасно, робкие взгляды в коридорах. Потом, став постарше, он начал дарить подарки, ну, как подарки. Обычно это были цветы, сорванные с клумбы во дворе, за которые его пару раз ругали бабульки с его подъезда, последняя сигареты, которую они честно делили пополам в тёмные декабрьские ночи в беседке, потрёпаная куртка, которую он одалживал ей во время их общих сходок с парнями и не просил вернуть, пока она сама об этом не вспомнит. А потом был браслет - семейная реликвия, знак любви и верности, который однажды вручила мама, взяв с него обещание, что он подарит его той, с которой захочет остаться на всю оставшуюся жизнь. Этот браслет всё ещё был на запястье Алисы. Даже живя столько лет рядом с другим мужчиной, она носила его, раз в несколько месяцев сдавала на чистку и помнила о нём. И сейчас, сидя на железном больничном стуле, Пчёлкин думал лишь о том, не ошибся ли он, вновь втянув её в его мир. Она была замужем, жила в доме мужчины, который не был им. Она стала другим человеком, жила другой жизнью, а он всё ещё остался где-то там, в прошлом. В тёплых летних деньках, где они украткой целовались в парке на лавочке в тени деревьев, в холодном осеннем ливне, когда она оставалась у него на ночь, и они вместе смотрели, как капли дождя скатываются по стеклу. И как бы ему не хотелось признавать, Витя всё ещё жил воспоминаниями о счастливом тёплом прошлом. Да, теперь он был бандитом, у него были деньги, были связи. Каждую ночь он зависал в клубе, а потом развлекался с какой-нибудь девчонкой в своей квартире в центре Москвы. Вот только стоя глубокой ночью возле окна с бутылкой виски и сигаретой, пока на его кровати, запутавшись в простынях, лежала не та, он всё чаще задумывался о том, не поздно ли ещё найти ту самую, на руке которой всё ещё блестела его семейная реликвия..

***

Уже давно пробило полночь, а из палаты не было слышно ни звука. Может быть Алиса уже давно заснула рядом с мужем, убаюканая звуками аппаратов и шумом города за окном. А Витя всё сидел, уперевшись локтями в колени и свободно свесив руки. Слишком долго было тихо, поэтому с тяжёлым вздохом он поднялся и, всё-таки тихо приоткрыв дверь, заглянул в палату. Она стояла к нему спиной, сложив руки на груди и устремив взгляд в окно. - Не думала, что ты останешься так надолго. - тихо проговорила Алиса. Она не обернулась, даже не пошевелилась, так и продолжила стоять, глядя на падающие хлопья снега. - И оставить тебя здесь одну? - Он зашёл палату, и дверь за ним с тихим щелчком закрылась. Сняв с себя пальто, и повесив его на вешалку, Витя медленно подошёл ближе, оставляя между ними расстояние вытянутой руки. Её плечи медленно поднимались при дыхании, волосы рыжим водопадом спадали по спине. На первый взгляд она была спокойной, как всегда необычайно собранной, но он заметил, как слегка подрагивают её пальцы. - Тебе необязательно было. Я не настолько беспомощная. - - А я не настолько тварь, чтобы просто уйти. - Он сделал ещё один шаг вперёд, вставая прямо за её спиной. Его руки медленно легли на её плечи, осторожно сжимая их сквозь ткань больничного халата. - Ты дрожишь. - пробормотал Витя, наклоняясь к её уху. Алиса ничего не ответила, лишь слегка поддалась назад и прижалась спиной к его груди и, немного повернув голову, уткнулась носом в его шею. - Это неправильно, Вить.. - прошептала она, но всё равно не стала сопротивляться, когда его руки соскользнув с её плеч, легли на талию, и накрыла их своими. - Ты не должен быть здесь, не так, не рядом, Вить.. - Говорила и сама себе не верила. Говорила и всё сильнее сжимала его руки, вдыхая запах его одеколона, что-то с кедром и хвоей. Столько времени прошло, а она всё ещё не могла его отпустить, не могла отделаться от желания его прикосновений, его присутствия. Без него сердце болело и не билось, воздуха не хватало. Без него она тонула, а водный поток затягивал её на дно всё глубже, лишая тепла и света. Столько лет прошло, столько пережито и забыто, а они оба всё никак не могут просто отпустить и жить дальше. Алиса всё также носит браслет, который он подарил. А Витя, трахаясь в девушками в своей постели, представляет на их месте её. Они оба сломаны друг без друга, кусочки их сердец остались где-то там, в тёплых вечерах на набережной Москва-реки, где не было страха, обязательств и устойчивых планов на будущее.

- Поцелуй меня. - вдруг проговорила Алиса, слегка отстраняясь. Она повернулась в его объятиях и, наконец, посмотрела в его глаза. Они были такими же голубыми, такими же светлыми и смотрели прямо на неё как раньше. - Поцелуй меня, потому что я жить без тебя не могу, Вить.. - Витя просто смотрел на неё пару минут, будто ища в её глазах правду, ответ на главный вопрос, который уже давно висит между ними. А потом он сорвался, их губы встретились в глубоком требовательном поцелуе. Его руки скользнули вниз и, и подхватив её под бёдра, он посадил её на подоконник, вставая между её раздвинутых ног. Он целовал так, будто нуждался в ней как в кислороде. Он целовал её так, как люди целуют друг друга после долгой разлуки и перед смертью. Он целовал её так, будто это последний раз. А она позволила ему спуститься дорожкой поцелуев по её шее к ключицам и вновь вернуться к губам, обхватив руками его шею и запрокнув голову. Она позволила ему сжимать свою талию, до боли впиваясь пальцами в кожу на пояснице. Позволила ему хоть на секунду думать, что она его.

Он отстранился, казалось, спустя целую вечность и, притянув её к себе, уткнулся лицом в её шею. Его тяжёлое дыхание обжигало нежную кожу, оставляя муражки. Её пальцы, зарывшиеся в его волосы на затылке, дрожали. И здесь, в больничной палате, рядом с человеком, с которым она жила столько лет, они оба, наконец, почувствовали себя живыми..