Глава 29 «Голоса победы»

Палата была светлой, но какой-то неуютной — не из-за обстановки, а из-за самой сути пребывания здесь. Анфиса сидела на стуле рядом с кроватью, сжала мамины пальцы в ладонях.

— Ну ты меня и напугала, — тихо сказала она, стараясь улыбаться, хоть в глазах всё ещё стоял тревожный налёт усталости.

— Пустяки, — хрипло ответила Нина Васильевна, медленно поворачивая голову. — Давление — дело привычное. Просто в этот раз шарахнуло сильнее. Возраст, что поделаешь.

— Всё равно. Я не могла там остаться, — сжала её руку крепче. — Как ты?

— Анфиса, не надо меня жалеть. Главное — ты. Как Москва? Как твои Медведи? Антон как?

Анфиса немного замялась.

— Антон в порядке... вроде бы. Мы с ним почти не говорили после последней игры. Он... — она отвела взгляд к окну, — немного вспыльчивый стал. Сильно перенервничал. Ну, проиграли же они.

— Проиграли? — удивилась Нина Васильевна. — А разве у них не счёт 2:1 был?

— Да. Если сегодня выиграют — всё, выходят в финал. Но... сложно всё. Они на нервах. Тренер гоняет. Сам Антон как не свой. — Она вдруг вспомнила утро, когда уезжала из Москвы: глаза Антона, сухой голос, мимолетное чувство, будто между ними растёт стена. — Ещё и...

Анфиса замолчала, не договорив. Мать, конечно, заметила.

— Что случилось?

— Да ничего. Просто у него напряжённый период. У всех. И у меня тоже. — Она быстро перевела разговор. — Тебе что-нибудь принести? Фрукты, воду? Может, чай?

Нина Васильевна чуть приподнялась на локтях.

— Принеси лучше новости. Кто выйдет в финал. Я хоть в хоккее ничего не понимаю, но теперь... теперь это же моя жизнь тоже, выходит.

Анфиса улыбнулась, хоть и печально.

— Перед игрой позвоню. Или напишу. А если выиграют — сразу скажу.— Вот и молодец, — кивнула Нина Васильевна. — А ты не грусти, доченька. Ты сильная. Сама справляешься и с Москвой, и с этим своим Антоном. Только про себя не забывай.

Анфиса кивнула, не доверяя голосу. Она встала, поцеловала маму в висок и тихо вышла из палаты.

Она ещё раз поговорила с врачом, спрашивая, насколько это серьезно и получив ответ, вышла с больницы.

На улице уже серело. Телефон в кармане завибрировал.

Антон:«Ты дома? Напиши, как всё»

Сердце сжалось. Она не отвечала сразу. Просто шла, глядя на землю. Потом всё-таки набрала:

Анфиса:«Да, я уже в Подольске. С мамой всё стабильно, но врачи сказали пока понаблюдать. Я уже окончательно тут остаюсь. Прости, что не сказала сразу.»

Ответ пришёл быстро.

Антон:«Ты сделала правильно. Если что — звони. Правда.»

Она долго смотрела на экран. Хотела что-то добавить — про то, что скучает, что у неё внутри всё спуталось, что она переживает за него, за игру... Но вместо этого просто убрала телефон в карман.

Ещё несколько шагов по вечернему Подольску. Всё было знакомо, но казалось чужим. А в голове — голос мамы:

— Не теряй Антона. Хорошо?

Москва. Арена.

Ледовая арена вновь гудела, трибуны постепенно заполнялись — несмотря на будний день, болельщики шли плотным потоком. В воздухе витало напряжение, которое чувствовалось даже в холле. Полуфинал. Последний матч серии. Победитель — в финале.

В раздевалке «Медведей» стояла тишина, будто воздух стал плотным. Макеев ходил вдоль скамеек, останавливаясь у каждого игрока.— Сегодня играем строго. Без геройства, без драк. Победа — не по зубам тем, кто теряет голову, — голос спокойный, но тяжёлый, с нажимом. — Счёт 2:1. Это ваша игра. Забудьте всё, что было раньше.

Антон сидел, сжав перчатки в руках. Сосредоточен. Рядом — Кисляк, напротив — Щукин. Все молчали. В голове — голос Анфисы, её «как ты?», короткое сообщение из Подольска. Он не ответил. Специально. Он знал: всё скажет после. Но только если выиграют.

Команда вышла на лёд под рёв трибун. Линии — те же, что и всегда. Антон — во втором звене, с Кисляком и Пономарёвым. Вратарь — Бакин. У «Красной Армии» — всё в силе, в том числе и Марков, центр второго звена. Тот самый.

Первый период начался в хорошем темпе. «Медведи» сразу навязали борьбу — быстрые входы в зону, плотный прессинг на бортах. Щукин провёл первую атаку, бросок — вратарь отбил. Потом ещё один момент: пас от Кисляка — Пономарёв бросает в касание. И снова вратарь в игре.

Красная Армия не сдавалась: в середине периода провели две быстрые смены, на одной из которых Марков бросил из-под защитника — шайба едва не зашла в дальнюю. Бакин с трудом отбил щитком.

Антон был хорош. Жёсткий, уверенный. Он цеплялся за шайбу, отрабатывал в обороне, бросал — один раз попал в штангу. Его игра была спокойной, но напряжённой. Не злился. Он сдерживал себя.

На 18-й минуте первого периода «Медведи» открыли счёт: пас от синей линии — Пономарёв отдал на Кисляка, тот перевёл на Антона, и Антипов, резко обойдя защитника, бросил с неудобной руки — прямо под перекладину. 1:0.

Трибуны взорвались. На скамейке — хлопки по шлему. Макеев не улыбался, но кивнул. Всё шло по плану.

Перерыв. 1:0.

В раздевалке — сосредоточенность. Макеев быстро проговорил ошибки, похвалил вратаря.— Они полезут, не сомневайтесь. Нам нельзя давать им зону. Держим структуру.

Во втором периоде началось давление со стороны Красной Армии. Их первое звено вышло агрессивно — обостряли, шли на ворота, один раз даже устроили навал. И всё же, на 7-й минуте — ошибка защитника Медведей, перехват, и Марков, конечно же, — передача, бросок, добивание — 1:1.

Трибуны стихли. Макеев вздохнул, бросил в сторону защитника:— Умнее играем!

Ответ пришёл на 14-й минуте. Щукин, выцарапав шайбу у борта, отдал Антону. Антипов прорвался по флангу, резко ушёл от защитника и прострелил на пятак. Кисляк замкнул.2:1.

В третий период «Медведи» вышли с холодной головой. Ни суеты, ни истерик. Словно команда знала, что дожмёт.

И дожали. На 10-й минуте Пономарёв реализовал большинство — классический бросок с кистей, шайба залетела между ловушкой и щитком.3:1.

Третий период.

Все пятнадцать минут были сложными, непростыми для обеих команд.Но конец периода был нервным: «Армия» сняла вратаря, играла вшестером. Макеев кричал с лавки, защитники ложились под броски. За 20 секунд до конца — перехват. Антон добежал до шайбы в средней зоне, бросил по пустым воротам — и попал.4:1. Финал.

Сирена. Клюшки вверх. Трибуны ревут.

Макеев вышел на лёд, пожал руки. Потом посмотрел в сторону Антона и кивнул.

«Теперь можешь написать.» — подумал он и тяжело выдохнул.

Подольск. Квартира Даниловых.

Анфиса открыла дверь ключом, осторожно переступая порог. Из кухни выглянула соседка — пожилая женщина с тёплым лицом, — та самая, что приглядывала за Лизой.

— Ну как мама? — тихо спросила она, снимая передник.— Уже лучше, спасибо вам большое, Ольга Николаевна. — Анфиса тепло улыбнулась и добавила: — Врачи говорят, что всё стабильно. Через пару дней, если всё будет в порядке, её выпишут.

Соседка кивнула и взглянула вглубь квартиры:— А Лизка соскучилась. Сидит у окошка, ждёт. Я ей супчик разогрела.— Спасибо, правда.

Когда Ольга Николаевна ушла, Анфиса медленно прошла в комнату. На диване, завернувшись в плед, сидела Лиза, мрачно разглядывая свои носочки. Увидев сестру, девочка сразу подскочила и побежала к ней.

— Ань! Ты пришла! — Она крепко обняла её за ноги. — А мама что? Она дома?— Нет, солнышко. Мама пока в больнице. Но всё хорошо, ей стало лучше. — Анфиса присела, прижала Лизу к себе. — Через пару деньков мы все будем дома. Обещаю.

Лиза потёрлась носом о её плечо.— А она не грустит?— Нет. Она даже просила меня тебе передать, что ты её солнышко.

— Я знаю, — важно сказала девочка и кивнула. — Я её солнышко.

Анфиса улыбнулась, провела ладонью по светлым волосам Лизы и спросила:— Слушай, а хочешь... посмотрим хоккей? Там сейчас как раз игра у Антона.

— А он забивать будет?— Очень надеюсь.

Они устроились на диване: Анфиса включила трансляцию, взяла Лизу на колени, укрыла их пледом. Лиза быстро сосредоточилась на экране, как будто и правда всё понимала. Анфиса держала телефон в руке — следила за счётом и слушала комментаторов.

Первый гол — и Лиза подпрыгнула:— Анфи! Это Антон, да? Он! Это он!— Он, он, умница! — Анфиса рассмеялась и хлопнула в ладоши.

Каждый гол сопровождался восторгом — Лиза подскакивала, хлопала в ладоши, щебетала:— Антон молодец! Он быстрый, как тигр!— Как медведь, — поправила её Анфиса, и обе рассмеялись.

Во время третьего периода, когда шайба залетела в пустые ворота, Анфиса вскрикнула от радости.— Всё! Всё, Лизонька, они победили! Медведи выиграли!

— Мы выиграли! — подхватила Лиза и ткнула пальцем в экран. — Скажи Антону, что он герой!

Анфиса обняла сестру и на секунду прикрыла глаза. Тревога, которая копилась в груди всё это время, наконец отпустила. И даже несмотря на то, что она сейчас не в Москве и не на трибунах рядом с ним — сердце всё равно билось рядом.

— Обязательно скажу, — прошептала она. — Обязательно.

Москва. Раздевалка «Медведей». Сразу после финального свистка.

В раздевалке царил настоящий хаос — но это был хаос победы. Кто-то срывал с себя форму, кто-то скакал по кафельному полу, кто-то раздавал пятюни направо и налево. В центре собралась вся команда: в мокрых майках, с каплями пота и снежной крошкой в волосах — но с сияющими глазами.

Егор Щукин хлопнул в ладоши, перекрывая шум:

— Ну чё, пацаны?!— ПОБЕДА!! — хором отозвались все.— Тогда как мы делаем?.. — подмигнул Щукин.

И разом, без команды, вся раздевалка затряслась от грохота голосов:

— Оле, Оле, Оле, Оле-е-е!!— МЕДВЕДИ — ЧЕМПИОНЫ!!!

Кто-то стучал клюшкой по лавке, кто-то хлопал по шлемам, кто-то уже лез за колонкой — включать музыку. Смех, грохот, пульс ещё не успел замедлиться, но победа давала новый прилив сил.

В дверях появились Макеев и Романенко. Игроки слегка успокоились, но всё равно были на подъёме.

— Молодцы, мужики! — Макеев окинул взглядом раздевалку. — Вот это я понимаю — характер, воля, игра.— Не без нервов, конечно, — добавил Романенко, качая головой. — Но отыграли — чётко.— Спасибо за матч, — снова взял слово Макеев. — Но помните: финал — впереди. Сейчас радуемся, но недолго. Завтра в семь — завтрак, в десять — автобус. Не проспать.— Кто проспит — бегает круги на стадионе, даже если автобус уже уехал! — серьезно добавил Романенко.— Давайте, отдыхайте. Мы гордимся вами.

Тренеры вышли под одобрительный гул. Кто-то уже тащил полотенце в душ, кто-то с телефоном в руках замирал — отвечая родным.

Позже. Номер Антона и Кисляка в гостинице.

Антон сидел на кровати, держа в руках телефон. Рядом, на другой кровати, Андрей Кисляк ел йогурт ложкой из пластикового стаканчика, включив какой-то повтор матча на планшете.

Телефон завибрировал. Звонила Анфиса.

— Привет — Антон прижал трубку к уху. Голос у него был мягкий, но немного уставший.

— Привет... — голос Анфисы прозвучал почти шёпотом, — поздравляю. Вы красавцы.

— Спасибо, — он невольно улыбнулся. — Ты смотрела?

— Конечно. Мы с Лизой у экрана пищали. Особенно, когда ты пас отдал под третий гол.

В трубке послышался визг:

— Антон!! Ты самый лучший!! —— О, это она? — Антон засмеялся.— Она. У неё новый кумир, — засмеялась Анфиса. — Говорит, ты быстрее всех, как "медведь-тигр".

— Круто, передай ей — я так и стараюсь.

— Во сколько вы приедете завтра?

— Ну, завтрак в семь, выезд в десять. Думаю, к обеду уже будем. А ты... как мама?

— Стабильно. Завтра, может, и домой. Пока я с Лизой.

— Понял. Отдохни там. Я напишу как приедем.

— Договорились.

— И... спасибо, что смотрела.

— Всегда. Пока.

— Пока, целую.

Он убрал телефон и откинулся на подушку.

Кисляк, не отрываясь от планшета, хмыкнул:

— "Ты быстрее всех, как медведь-тигр", да?..— Да заткнись ты, — усмехнулся Антон, бросив в него подушкой.— Ну а чё, звучит грозно. Может, форму с тигровыми полосками закажем?

Оба засмеялись. Но в улыбке Антона была особая, тёплая мягкость.

Утро. Перед выездом из Москвы.

Автобус подкатил ко входу в отель чуть раньше, чем ожидалось. Игроки подтягивались один за другим: кто с наушниками, кто с чашкой кофе из лобби. Разговоры были вполголоса, настроение — уставшее, но довольное.

Антон сидел ближе к окну и прокручивал в голове моменты игры — и победу, и... Маркова.

Телефон завибрировал. Анфиса.

— Привет, — сказал он с улыбкой, прижав трубку плечом.— Доброе утро. Вы уже едете?— С минуты на минуту.

— Слушай... — Она сделала короткую паузу. — А ты вообще в порядке? Не из-за физухи, а... ну, ты понял.

Антон чуть опустил голову.

— Да. Просто злюсь. На себя.

— Не хочешь рассказать?

Он помолчал.

— Марков — подонок, это я сразу понял. Когда он к тебе прицепился, мне сдержаться было почти невозможно. А когда он это сказал в коридоре... ты не слышала, что он ляпнул. Мне казалось, если я промолчу — как будто дам ему право так с тобой разговаривать.— Но ты же понимаешь, что это его цель — вывести тебя.— Понимаю. Поздно.

Он вздохнул.— Сначала подумал, что правильно поступил. А потом увидел, как Макеев смотрел. И как команда смотрела.

— Антон... — Голос у Анфисы был мягкий, но твердый. — Я не хочу, чтобы ты каждый раз ломал себя, когда кто-то меня задевает. Мне важно, чтобы ты был целым, стойким.— А я и есть. Но... если бы ты слышала, как он про тебя сказал... Я не извиняюсь за удар. Но я понимаю, что это может мне дорого стоить.

— Я рядом. Мы рядом, — сказала она. — И дома тебя ждет мама.

Антон кивнул, хоть она этого не видела.

— Скоро увидимся.

У здания арены уже собрались встречающие. Игроков фотографировали, кто-то махал флажками, кто-то уже что-то снимал для соцсетей клуба. Антон быстро вышел из автобуса, скользнул взглядом по толпе — и увидел Анфису. Рядом с ней — его мама, Юля Борисовна.

Он подошел первым делом к Анфисе, крепко обнял её. Без слов. Только поцелуй — в щеку, в губы. Тепло, сдержанно, как будто всё было сказано ещё в дороге.

— Привет, родная.— Поздравляю, чемпион.

Он обернулся к матери:

— Мама. — И с мягкой улыбкой обнял её, поцеловал в щеку.— Поздравляю, сын. Макеев говорил, что ты хорошо работал. Ну... почти.

Он усмехнулся, кивнул.

— Есть такое. Только давай не здесь?

— Конечно. — Мать кивнула, и, договорившись с Макеевым о чём-то, отошла в сторону.

Антон остался с Анфисой. Они немного постояли в стороне от остальных, пока шум стихал.

— Я занесу форму в сушилку и коньки на заточку. Потом домой.— Давай. А я сама к Лизе пойду, а то она там с мультиками одна.

Он еще раз коснулся её ладони, коротко поцеловал в висок — и пошел в сторону арены.