37

Под громкий гул турбин, слышалось тихое посапывание Драко и храп Теодора на сидениях сзади. В огромном лайнере в эту ночь не спали стюардессы, пилоты, и всего лишь один пассажир. Длительный ночной перелет до Монако проходил для учеников школы Хогвартс отлично, для всех, кроме одной девушки. Стоило Исповеднице лишь прикрыть глаза, как она снова видела перед собой раненого сокола и молодых родителей. Этот кошмар не давал ей спать, девушка лишь надеялась, что как только она купит снотворные в маггловском мире, этой пытке придёт конец. В окна иллюминаторов стал пробиваться розовый отблеск рассвета, когда блондин открыл глаза и посмотрел на девушку, сидящую на сидение справа.— Эй, ты давно проснулась? — прошептал Драко. — Совсем недавно, — улыбнулась ему устало Белла. — Скоро будем на месте, — целуя просиял парень. — Драко, это последние счастливые дни, ты же понимаешь, как только мы закончим школу, всё будет иначе, кто-то уедет, кого-то убьют. Мы станем другими, все изменится, — печально произносила Беллатрисса. — Я понимаю. Каждый сейчас выбирает сторону, а для кого-то война и не прекращалась. Я свою сторону выбрал и в выборе своём уверен. Нельзя жить как отец, мама не заслуживает быть рабыней под властью полукровки, — серьёзно констатировал Малфой.       Они молча держались за руки, пока стюардесса, на ломаном английском, не сообщила о том, что самолёт готовится приземлиться в аэропорту, и необходимо пристегнуть ремни.       Монако встретил юных волшебников палящим солнцем и пьянящим запахом моря. Гермиона счастливо улыбалась, а слизеринцы весело обсуждали планы на отдых. Стоя на выходе из международного терминала, темноволосая красавица озиралась по сторонам, и внимательно изучала паркинг, словно знала, кто и когда её встретит.       Не прошло и пяти минут, как к зданию аэропорта подъехал сияющий, утонувший в красном цвете Друмстранга, Астон Мартин с открытым верхом. Стоило завизжать тормозам, как девушка, оставив чемодан, бросилась на шею человеку, закрывающему дверцу водителя. — Виктор! — и счастливое лицо болгарина скрылось в каскаде тёмных кудрей. — С интервалом примерно 10 минут, рядом встала ещё одна машина, и из-за руля вышел харизматичный шатен с роскошной фигурой, реакция не заставила себя ждать, пока Крам, здоровался с ребятами и Гермионой, Исповедница подбежала, чтобы обнять старого друга.       Дмитрий Шереметьев, русский мигрант с небрежным акцентом служил в авророрате вместе с Беллой уже очень давно, он вежливо представился ребятам и любезно предложил Драко и Теодору сесть в его роскошный Камаро, к неудовольствию двух последних, конечно.       Пока машина летела мимо вилл, яхт и пляжей, Гермиона уютно расположилась на заднем сиденье и заткнув уши маггловской музыкой, задремала. — Так, значит, ты думаешь, что убьёшь Гарри из лука? Или ты в НЕГО стрелять собралась, а? Китнисс? — весело улыбался Крам. — Ха-ха-ха. Сейчас описаюсь от смеха, — зло выплюнула Блэк. — Лучше бери пример с подруги, — всё ещё улыбался Виктор. — Я не могу спать, кошмары, — устало протянула брюнетка и потёрла переносицу, а тёмно-синие круги под глазами, как бы подтверждали её слова. — Белз, это наши последние каникулы, никто не знает, что будет дальше — болгарин взглянул на девушку и сжал её руку. — Да, вдруг мы завтра умрём, мы должны успеть всё, — задиристо подмигнула Исповедница и дёрнула ручник.

***

      В доме на площади Гриммо Гарри чувствовал себя не то чтобы странно, скорее ужасно. Груз воспоминаний и тяжелое дыхание оборотня, всё в этом доме его угнетало. Внизу, на кухне весело стрекотала Панси, которая почему-то рьяно взялась опекать Поттера, к явному неудовольствию Забини. Но и в её присутствии были плюсы, она веселила Тонкс, которая, как казалось, никогда не придёт в нормальное состояние.       Выдохнув, Гарри легонько притворил дверь в комнату Цисси, где пока жил оборотень, и решил зайти в комнату с витиеватой серебряной табличкой, на которой было выведено: » Сириус Орион Блэк». Формально дом принадлежал Белле и всё здесь было её собственностью, но Гарри просто распирало от желания посмотреть, что изменилось в жизни его крёстного.       Просто войдя в комнату, было понятно: её убирали. Возможно сама Беллатрисса или же Тонкс. Всё здесь было также, как и в те разы, когда Гарри здесь уже бывал: красное знамя гриффиндора, фото мародёров на стене, мотоциклы и полуобнаженная маггловская девушка. Юноша уже собирался уходить, как его внимание привлёк блокнот в кожаном переплёте, лежавший на тумбочке. Гарри взял книжку в руки и спустился вниз, попутно листая её. — Ээй, Тонкс? — Поттер пригладил вихры, и заглянул на кухню. — Что, Рэм проснулся? — Дора стала быстро вытирать руки полотенцем. — Слушай, а что это? — парень потряс блокнотом. — А, это дневник, я у Сириуса на шкафу нашла, когда убиралась, очень печальное чтиво, — невесело ухмыльнулась Тонкс. — Дневник Сириуса?! — было трудно поверить, что такой, как Блэк, будет вести дневник. — Да, почитай, я думаю Белла не будет против, — пожав плечами отвернулась аврор. — Вот это да, я правда могу? — восхищенно пробормотал Гарри. — Да, Поттер, всё, вон! Ты мешаешь нам печь шарлотку, — вытолкнула его из кухни Панс. Удобно устроившись на диване, Гарри открыл тетрадь… <i>Сегодня в Доркас пульнули странным заклинанием, таким, что она помнит теперь как рыба, три секунды. Это ужасно. Похоже на безумие или вроде того. Не в моём стиле писать каждый свой шаг в глупую тетрадку, но я подумал, что будет здорово, если я вдруг всё забуду, вспомнить самую важную часть моей жизни: Марлен МакКиннон. Мы познакомились на 7 курсе, я прогуливал зелья и встретил её в коридоре. Так странно, мы учились на одном курсе 7 лет и почти не общались. Я знал о ней, конечно. Кто её не знал? Но чаще всего она говорила только с Джеймсом и то, пара слов о квиддиче, её побаивались в школе, она была не такая как все.       Какая же она была красивая… Шикарная фигурка, огромные синие глаза-океаны и волосы цвета первого снега, разбросанные по плечам. Она улыбнулась, и я, как мальчишка, поплыл… С того дня в коридоре мы стали дружить, она оказалась авантюристкой и всюду сеяла анархию. Я влюблялся в неё с каждым днём всё больше. Узнавал её. Когда она улыбается у неё ямочки, а когда грустит, то глаза становятся, как у куклы. Куда бы она не пошла, всюду за ней следует цветочный аромат, я сначала не знал, что это, позже понял, это иверии. Она вспыльчивая и темпераментная. Она сильная, решительная и дерзкая, но хрупкая и нежная, совсем как фея. Моя Марлен. Прошло полтора года, а помню как вчера, она обожает маггловскую музыку и играет её на гитаре, жалеет Хвоста и дерётся с Сохатым. Я понял, что это было глупой затеей, никакое заклинание не заставит меня забыть мою Марлен