19

Уже среда, а от «ХокиНет» до сих пор ни весточки. Правда, Эд Малдер ничего не говорил о том, когда вакансия будет закрыта. Это может занять недели, и все же я с нетерпением жду от них новостей. Я понимаю, что вряд ли произвела на него впечатление, но какая-то часть меня продолжает цепляться за надежду, что у меня все же есть шанс. Но, наверное, я просто наивная дурочка. Когда я прихожу домой после долгого дня в университете, папа еще пропадает на арене. Утром у парней были силовые тренировки, днем раскатка на льду, так что вернется он не раньше шести-семи часов. Я готовлю ужин. Ничего особенного, просто спагетти и салат «Цезарь». Потом ем перед телевизором, просматривая нарезку самых ярких моментов матчей на «ХокиНет». И это здорово меня раздражает, потому что тот, кто монтировал эти видео, не включил туда лучшие части вчерашней игры «Брюинз». Я справилась бы куда лучше. И надеюсь, у меня будет такая возможность. И вот я опять веду себя как дурочка. Мой телефон на кофейном столике начинает жужжать, и на экране вспыхивает уведомление о новом сообщении. Пэйтон: «Можно тебе позвонить?» О боже. Эти бабочки, радостно запорхавшие в моем животе, начинают тревожить меня. Вчера вечером мы тоже разговаривали по телефону, главным образом обсуждая матч «Брюинз», который одновременно смотрели в тот момент. Не стану отрицать, что наше свидание в боулинг-клубе прошло куда лучше, чем мне думалось. И тот оргазм был совершенно неожиданным. Я не планировала развлекаться с Пэйтоном таким образом. Мне казалось, у меня достаточно силы воли, но перед этим парнем невозможно устоять. Даже сейчас, несколько дней спустя, я не перестаю думать об этом. О его пальцах внутри меня, о его горячих губах, впившихся в мои… Мурмаер очень хорош. И мне тоже хотелось тогда сделать ему хорошо, если бы не звонок от Валентина. Каждый раз, когда я думаю, что все ему разъяснила, что четко установила границы, Валентин переходит на новый уровень настойчивости. Но мне кажется неправильным вести с ним себя как последняя стерва, приказать ему оставить меня в покое, потому что наше прошлое удерживает меня в заложниках. Прошлое – это ерунда. Слова Пэйтона, те самые, что он произнес в «О’Малли», всплывают в моей голове. Прошлое и правда ерунда. И поверьте, я была бы рада оставить прошлое позади. Но к сожалению, проще сказать, чем сделать. По крайней мере в этот раз Валентин ничего от меня не требовал. Вслед за звонком он прислал сообщение, в котором извинялся за то, что просил у меня деньги. Но какая уже разница. Настроение пропало. С другой стороны, я была в секундах от того, чтобы взять в рот член Пэйтона, так что, может быть, Валентин даже сделал мне одолжение. Спас меня от минета ВРАГУ. Но если уж совсем откровенно, я давно уже не думала о Пэйтоне в таком контексте. Поужинав, я беру телефон.

— Твоя одержимость мной уже переходит все границы, Пэйти, – говорю я, как только он отвечает на мой звонок. Его глубокий смех щекочет мне ухо. — Не льсти себе, красотка. — Ты только что назвал меня красоткой – это ли не лесть? — Верно. – Снова усмешка. – Чем занимаешься? — Рано поужинала и теперь смотрю «ХокиНет». — От Малдера по-прежнему ничего? — Неа. — А от агента Скалли? Я фыркаю от смеха. — А ты забавный. У тебя сегодня были занятия?

Удивительно, но Пэйтон выбрал факультет психологии – это выяснилось вчера, во время нашего долгого телефонного разговора. Да этого я думала, что его специализация что-то типа коммуникаций или телерадиовещания, как и у большинства других спортсменов.

— Нет, по средам у меня выходной. Обычно в этот день я занимаюсь, делаю уборку в доме, ну и все такое. Есть планы на вечер? — Да не особо. Может, выпьем с Мэриан, устроим девичник. А у тебя? — Тоже выпью с парнями, сегодня мы собираемся в «Дайм». Я бы и тебя пригласил, но ты ведь скажешь «нет»… да? — Еще бы! Нельзя, чтобы меня заметили в компании игроков Гарварда. Хватит того, что на прошлых выходных один из них довел меня до оргазма. — Мне кажется, ты немного преувеличиваешь нашу конкуренцию, – насмешливо говорит Пэйтон. – Неужели твои парни из Брайара так сильно ненавидят нас? — О, они терпеть вас не могут. Особенно Джастина. Им не нравится его стиль игры. — Им не нравится то, что это работает. — Правда? Хочешь сказать, что ты это поддерживаешь? Он оскорбляет соперников, задирается, провоцирует штрафы, применяет грубые силовые приемы! — Это часть игры, – отвечает Пэйтон. – Даже я иногда так делаю. Конечно, в меньшей степени, чем Джастин, но я тоже оскорбляю соперников и провоцирую лучших из них. И не обманывай себя, детка – твои парни поступают точно также. Я лично слышал, какая грязь льется из них на льду. А этот ваш Холлис все время говорит всякое дерьмо про мою маму. — И как, хорошо у него получается? Потому что флиртует он ужасно. — Откуда ты знаешь? – Я прямо-таки слышу, как Пэйтон хмурится. — Этот парень подкатывает ко мне со дня нашего знакомства. – Я не упоминаю про свою пьяную ночь с Холлисом, да там и упоминать-то нечего. – В любом случае, одно дело пустой треп, другое – грязная игра. — Джастин никогда не переходит границы. — Ну конечно! Он сам чертит для себя эти границы и сам же решает, когда их переходить. — Но разве Джастин исключение? У всех свои границы, верно? И все мы решаем, какие из них никогда не перейдем. — Ты прав. – Я не могу сдержать своего любопытства: – А какие границы никогда не перейдешь ты? Что Пэйтон Мурмаер не сделает ни при каких обстоятельствах? Он отвечает быстро. — Я не пересплю с мамой друга. Никогда. – Пэйтон на секунду умолкает. – Снова. Я начинаю хохотать. — Ты переспал с матерью своего друга? Когда? Как? — Это была в точности такая же ситуация, как с мамой Стифлера, – смущенно начинает Пэйтон. – Я учился в выпускном классе старшей школы, и один из моих товарищей по команде закатил у себя дома грандиозную вечеринку с пивом. Я напился, поплелся наверх в поисках свободной ванной и по ошибке забрел в спальню его мамы. На меня нападает неудержимый смех. — Она была в неглиже? Курила длинную сигарету, как Одри Хепберн? — Нет, на ней был спортивный костюм. Он был цвета розовой жвачки, и по-моему, на заднице было написано «Juicy». — Боже, ты трахнул мамочку из «Дрянных девчонок»! — Понятия не имею, кто это. Я смеюсь еще сильнее, вытирая слезы с глаз. — Поверить не могу, что ты стал жертвой любительницы молоденьких мальчиков! — Что в этом плохого? Она была горячей теткой, секс был отменным. Да, было здорово.

Пэйтон совершенно равнодушен к моим насмешкам, и это волей-неволей начинает мне в нем нравиться. Он очень уверен в себе, и этим я искренне восхищаюсь. Ничто не пугает этого человека.

— Стоп, но раз все было так круто, почему ты больше никогда этого не сделаешь? – спрашиваю я. — Потому что это стоило мне одного из моих лучших друзей, – мрачно признается Пэйтон, и я понимаю, что его все-таки можно вывести из равновесия. – А как насчет тебя? У тебя в жизни был секс, за который тебе стыдно? — Хм-м. Не знаю даже. – Я думаю над ответом, но даже если бы мне в голову и пришел какой-нибудь сумасшедший сценарий в духе того, что рассказал мне Пэйтон, я все равно не смогла бы ему этого рассказать, потому что на улице хлопает дверца машины. – Ой, папа дома. — Поверить не могу, что ты снова живешь дома. Есть какие-нибудь новости по поводу твоей квартиры? — Мои домовладельцы выкачали всю воду, и теперь там работают уборщики. Надеюсь, они быстро справятся. – Я слышу, как в замке поворачивается ключ. – Все, мне пора. До скорого! «До скорого?», – дразнится тоненький голосок в моей голове. Ох, плохи мои дела. Узнать Пэйтона получше не должно было становиться пунктом в моем распорядке дня. — Погоди, – торопливо говорит он, – когда наше следующее фальшивое свидание? Мне не удается сдержать улыбку. — Фальшивое свидание? — Ну да. Когда нам снова предстоит дурачить Малдера? — Э-э-э, как тебе ответ «никогда»? Нас и в тот раз пригласили-то по случаю. – Я морщу нос. – А с чего тебе вдруг захотелось это повторить? — Помнишь наш уговор? Настоящее свидание за каждое ненастоящее? Я хочу настоящее. У меня замирает сердце. — Ты просто хочешь заняться со мной сексом. — Да. Очень хочу. По крайней мере, он честен со мной. — Что ж, боюсь этот поезд уже ушел. Его голос становится хриплым, вкрадчивым. — А как насчет другого поезда? С настоящими свиданиями? Я впиваюсь зубами в нижнюю губу. Потом вздыхаю. — Думаю, он еще на станции. — Хорошо. Давай что-нибудь придумаем в этот уикенд? Может, после благотворительных матчей? Папины шаги приближаются к гостиной. — Да, решим позже. Мне пора идти. Я вешаю трубку в тот самый момент, когда отец входит в комнату. — Привет. – Его рассеянный взгляд останавливается на телевизоре. — Привет. Ужин в микроволновке. Тебе нужно только разогреть его. — Здорово. Спасибо, а то я умираю с голоду. – Он разворачивается и уходит в кухню. — Как прошла тренировка? – кричу я ему вслед. — Дэвенпорт поднял бучу, – отвечает отец из другой комнаты с явным недовольством в голосе. – Не знаю, что нашло на этого парня. — Наверное, проблемы с девушками. Я слышала, что он меняет хоккейных фанаточек как перчатки. Папа появляется в дверном проеме и проводит рукой по своему «ежику». — Женщины, – бормочет он. – Все дерьмо всегда начинается с вас. — Вообще-то я имела в виду, что Хантер ведет себя отвратительно и использует фанаток, чтобы справиться с собственными проблемами. Но, что уж, давай, вини во всем нас, коварных женщин-демонов. – Я закатываю глаза. – Надеюсь, маме ты такое никогда не говорил. — Нет, – бурчит он, – твоя мама не была демоном. У нее были свои недостатки. Но они есть у всех нас.

Отец многозначительно смотрит на меня, но тут пищит микроволновка, и он идет за ужином. Я даже рада его уходу. Я уже устала слушать его резкие суждения. Он никогда не позволит мне забыть мои ошибки. Интересно, как другие люди справляются с осознанием того, что их родители стыдятся их? Я сама борюсь с ним уже в течение многих лет, но по-прежнему не знаю, как мне быть. * * * Девичнику, который мы с Мэриан так хотели сегодня устроить, не состояться. Мы заходим в «Малоун» и видим у бара Холлиса, Нейта и Хантера. Заметив нас, Нейт предлагает сесть за столик, а ямочкам Нейта отказать невозможно. Мы усаживаемся рядом с бильярдными столами, и Холлис объявляет, что нам нужно заказать шоты.

— После сегодняшней тренировки они нам просто необходимы, – мрачно говорит он.

Я машу рукой Джесси Уилксу и его девушке Кейти, которые гоняют шары за одним из дальних столов. Кейти радостно машет в ответ.

— Это была жесть, – соглашается Нейт. Я снова поворачиваюсь к ним. — Да, папа сказал, что сегодня тренировка была напряженной. – Я выразительно смотрю на Хантера. — Ага, тренер поливает меня грязью за моей же спиной? – насмешливо спрашивает он. — Уверена, он сказал мне то, что до этого говорил тебе прямо в лицо. Я знаю своего отца, он никогда не церемонится. — О, сегодня тренер устроил ему хорошую взбучку, – с веселым блеском в глазах говорит Нейт. — И что ты сделал, чтобы заслужить это? – спрашиваю я Хантера. Он пожимает плечами. — Опоздал на десять минут. — Мне кажется, он больше разозлился из-за того, что ты привел девчонку в раздевалку, – добавляет Холлис. У меня отвисает челюсть. — Ты привел девчонку в раздевалку? Только не говори мне, что он застукал вас, когда вы предавались любовным утехам! Хантер раздраженно трясет головой. — Блин, да ничего такого не было. Вчера я остался у нее на ночь, она подвезла меня на тренировку, и ей захотелось посмотреть арену изнутри. Именно поэтому я и опоздал – устроил ей небольшую экскурсию. — Что это была за цыпочка? – спрашивает Холлис. – Та, с которой ты познакомился на вечеринке Джесси? Или кузина Пьера из Монреаля? — Вау, ну ты даешь, сердцеед! – подкалываю его я. – В жизни нашего Хантера прямо-таки настоящий парад девиц! Он ухмыляется мне. — А кому не нравятся парады? — Я обожаю парады, – поддакивает Холлис. – Когда я был маленьким и мы жили в Сан-Франциско, там проходил такой гей-парад… – Экран его телефона вдруг загорается, он умолкает и быстро прижимает его к уху. – Нельзя звонить мне каждые пять минут, Рупи! В жизни все не так. Когда из телефона раздается ее пронзительный голос, я утыкаюсь в свою руку и начинаю ржать. Мэриан рядом со мной тоже не может удержаться от смеха. — И что ты сделаешь, установишь GPS на мой телефон? Я с парнями, ясно? – Пауза. – Да, Пат и Мэриан тоже здесь. – Снова пауза. – Если тебя это так беспокоит, мать твою, приезжай к нам! Я пригласил тебя. Что? Он теперь приглашает ее в разные места? — Тогда достань фальшивое удостоверение! – рычит Холлис. – Знаешь что? Да плевать мне, что ты злишься! Вот. Я это сказал. Мне плевать. Ты всегда на что-то злишься, и это уже начинает сводить меня с ума.

И как бы странно это ни было, в его тоне нет ни капельки ярости. Больше того, мне кажется, он влюблен в это бешеное торнадо, которое мы нечаянно – ладно, специально – направили к нему.

— Хорошо… – Майк умолкает каждые несколько секунд, чтобы послушать. – Хорошо… Хорошо… Хорошо… Нет. Нет, я не буду извиняться. Если хочешь, можешь приехать сюда. Я к тебе не поеду. Пока, Фелиция. Он вешает трубку. Я удивленно поднимаю брови. — Ты сбросил? Холлис не обращает на меня внимания. Ссутулив широкие плечи, он лихорадочно что-то печатает. — Ей пишешь? – сухо спрашивает Нейт. — Извиняюсь за то, что сказал «Пока, Фелиция», – бормочет Холлис, но телефон начинает звонить у него в руках, и он отвечает. – Я же сказал тебе, что не могу сейчас говорить. И прости, что сказал «Пока, Фелиция». Но серьезно! Пока, Фелиция! Он снова вешает трубку и снова принимается печатать, наверное, чтобы извиниться за второе «Пока, Фелиция». Нейт оглядывает нас. — Как же мне это нравится! Я один такой? — Это похоже на кошмарный сон, но мне тоже нравится. — Хочу поменять музыку. И заодно, раз уж встала, закажу нам выпить. Что будешь? – спрашивает меня подруга. – Текилу? «Фаербол»? — Водку, – решаю я. Нейт издает звук, как будто его сейчас стошнит. — Ох уж эти девчонки и их водка. — Ой, прости, чтобы угодить твоему утонченному вкусу, закажем что-нибудь сладенькое и фруктовое? – наигранно вежливым тоном спрашиваю я. Хантер усмехается. — Шоты с водкой для всех, – говорю я Мэриан. Она уходит, и от меня не ускользает, как взгляд Хантера задерживается на ее заднице. Мэриан и правда круто выглядит в джинсах-скинни. — Все еще неровно к ней дышишь, а? – толкая его локтем, спрашиваю я. — Нет. – И его ответ звучит вполне искренне. — Правда? – Я хмурюсь. – Тогда почему ты так по-свински ведешь себя с ней? — Не веду я себя по-свински. Я просто живу своей жизнью. — Каждую ночь трахая новую девушку? — И что с того? – Хантер опускает свои мускулистые руки на стол и сцепляет пальцы. Мне нравятся его руки. Пусть в последнее время он ведет себя как последний козел, у него отличные руки. – Я же в колледже! Если мне хочется спать со всеми девушками подряд, никто мне этого не запретит. — Ну конечно. Но можно спать со всеми девушками подряд и при этом не относиться по-свински к своим друзьям, знаешь ли. — Я не отношусь к вам по-свински, – снова повторят он. – Но Фитц сделал из меня дурака, и я не стану притворяться, что этого ничего не было. Я спросил его, есть ли между ними что-то, и он уверенно заявил, что нет. А потом позволил мне пригласить ее на свидание, зная при этом, что она втрескалась в него. И вот во время свидания она уходит прямо посреди ужина и едет домой, чтобы заняться с ним сексом. – Хантер тихо усмехается. – Но в конце концов козел почему-то я. — Тут он прав, – соглашается Нейт. Да, не стану отрицать, Хантер прав. Ладонь Хантера сжимает мое плечо. — Двигайся. Мне нужно выйти. — Не уходи из-за меня. Он закатывает глаза. — Я собираюсь в сортир. Когда Хантер исчезает в толпе, Нейт придвигается на его место и закидывает руку мне на плечи. — Ну, что думаешь о финале? Есть идеи, как нам остановить Мурмаера?

Я замираю. Почему у меня должны быть какие-то идеи, как остановить Мурмаера? Я изучаю лицо Нейта. Он знает, что в эти выходные я ходила на свидание с Пэйтоном? Кто-то видел нас вместе?

— Почему ты меня спрашиваешь? – едва слышно спрашиваю я. — Потому что ты шаришь в хоккее? Или потому что сейчас живешь с тренером, и он заставляет тебя часами пересматривать записи матчей? Ох, ну вот, я становлюсь параноиком. — Ну да, так и есть, – признаюсь я. — Тогда дай мне хоть что-то, что мы сможем использовать против Гарварда. — Так, не знаю, говорил ли тебе кто-нибудь, но… Пэйтон Мурмаер  очень быстрый. Нейт фыркает от смеха и дергает меня за прядь волос. — Ну надо же! А я-то был не в курсе. Кто-то говорил мне, что у него было прозвище Молния, но я решил, это из-за того, что он любит грозы. Я усмехаюсь. — Слышала, он ярый охотник за штормами. – Но тут мой тон становится совершенно серьезным. – Откровенно говоря, Мурмаер, можно сказать, неуязвим. Он лучший хоккеист среди всех колледжей страны. — Спасибо, – ворчит Нейт. — Посмотри мне в глаза, и скажи, что считаешь себя лучше него. Проходит секунда, и Нейт бросает на меня сердитый взгляд. — Ладно, он самый лучший хоккеист среди всех колледжей страны. — Вам остается лишь постараться замедлить его. А что касается Джастина Уэстона, просто не попадайтесь на его провокации. — Легко сказать! – присоединяется к беседе Холлис. – Когда ты весь на адреналине, а этот ублюдок насмехается над тобой прямо тебе в лицо? Так и хочется съездить ему по морде! — Это правда, – соглашается Нейт, – он тот еще мудак. — Кто мудак? – возвращаясь за столик, спрашивает Мэриан. — Джастин Уэстон, – отвечаю я. – Ну, твой лучший друг. — Он не мой лучший друг. Мы просто вместе учились в старшей школе. Холлис тут же набрасывается на нее: — Ты уже несколько раз за этот год тусовалась с ним! — И что? — Видите, народ? – Холлис тычет в Мэриан указательным пальцем. – Это лицо предателя! — С кем он разговаривает? – шепчу я Нейту. – Это мы «народ»? — Наверное? — Боже ты мой! – восклицает Мэриан, когда Холлис снова принимается печатать. – Эта девчонка держит тебя под каблуком! Ты же знаешь, что тебе не обязательно все время писать ей? — Да неужели? – Его голубые глаза вызывающе вспыхивают. – Хочешь, чтобы этот ураган ворвался в наш дом и весь вечер орал на меня? — А мне-то что? Она же будет орать не на меня. — Да неужели? – повторяет он, в этот раз растягивая каждую гласную. Потом машет в воздухе своим «айфоном». – Мне достаточно будет отправить ей сообщение о том, что ты сказала про нее какую-нибудь гадость, и она будет взрывать твой телефон. — Ты не посмеешь. — Так я и думал.

Официант приносит нам водку, но мы решаем дождаться Хантера. Он плюхается на сидение рядом со мной и тянется за своим стаканом. Мы поднимаем шоты, даже Холлис, взгляд которого вновь прикован к телефону. Под каблуком, это точно.

— За нашу победу над Гарвардом в финале! – говорит тост Нейт. Водка выжигает дорожку от горла до самого желудка. Уф! Я и забыла, как сильно она на меня действует. Почему-то сильнее, чем любой другой алкоголь. — Бе-е-е, на вкус как дерьмо, – жалуется Холлис. – Ненавижу водку. И ненавижу эту песню. Ты это выбрала? – спрашивает он Мэриан, когда в баре начинает играть «Shake it off» Тейлор Свифт. — А что не так с Ти-Свифт? – возмущается она. – Мы любим Ти-Свифт. — Нет, мы не любим Ти-Свифт, – напоминает он ей. – Мы любим «Титаник». Мы любим «Семейство Кардашьян». Мы любим «Соланж». Но, черт подери, не Ти-Свифт… Его перебивают подошедшие к нашему столику Джесси и Кейти. Они одеты, наверное, хотят попрощаться с нами. Но вместо этого Джесси, кипя от ярости, обращается к Нейту: — Пойдем на улицу. Прямо сейчас. Я тут же настораживаюсь. Молоденькие парни обычно не выкрикивают приказы капитанам своей команды. — Все нормально? – с беспокойством спрашивает Мэриан. — Нет. Идите и сами посмотрите. – Сказав это, Уилкс резко разворачивается и сердито марширует к выходу. Я смотрю на Кейти. — Что происходит? Она лишь вздыхает и говорит: — Мальчишки и их машины. С ними лучше не шутить.

Ой-ой. Когда наша компания выходит на улицу, Джесси уже ушел вперед. Его черно-серебристая куртка развевается на ветру. Мне без труда удается узнать его машину. Эдакий белый зефир. У Джесси черная «Хонда-Пайлот». Но только теперь она целиком белая, спасибо пене для бритья. Или это взбитые сливки? Когда мы подходим к машине, я опускаю мизинец в белую субстанцию и подношу к носу. Пахнет чем-то сладким. Засунув палец в рот, убеждаюсь, что мы имеем дело со взбитыми сливками.

— Это дело рук мудаков из Гарварда, – заявляет Джесси, его лицо искажено от ярости. – И нам нельзя спустить им это с рук! Я еду туда. — Нет, ни в коем случае! – велит Нейт. Глаза второкурсника вспыхивают. — Почему нет? Нельзя вот так просто глумиться над моей собственностью! — Это идиотский развод, Уилкс. Если ты поедешь в Кембридж и устроишь там черт знает что, или хуже того, сам выкинешь подобную глупость, то мы скатимся до их уровня. А мы куда лучше них. Мы – взрослые мужчины.

У Джесси лицо красное как помидор. Сейчас он мало чем напоминает взрослого мужчину. Он всего лишь девятнадцатилетний парень с изуродованной машиной. Я его понимаю. Это полный отстой. Но Нейт прав. Месть – это не выход.

— Откуда ты знаешь, что это был Гарвард? – не могу удержаться от вопроса я. Джесси вкладывает мне в руку листок разлинованной бумаги. — Это было под дворником на лобовухе.

Мэриан заглядывает мне через плечо, пока я разворачиваю записку. Мне приходится сдержать вздох, потому что послание, написанное там, предельно ясно. «Захватите сливки для нашего победного торта в финале!»