Глава 32

Роман. За несколько часов до ранее описанных событий

Россия! Роман шагал по улицам города и не верил, что вновь оказался здесь. Надписи на русском языке, родная речь, хмурые физиономии соотечественников. Как же он соскучился по всему этому!

Но больше всего соскучился по своей жене. Он не собирался тратить этот драгоценный день на то, чтобы навестить свою стаю. Прожили без него полгода, и еще столько же проживут. Нет, он намерен посвятить этот день Юле. Хотя бы издалека, но убедиться, что она жива и в порядке. Где она может быть? Перед их разлукой она собиралась навестить родителей. Скорее всего, получив известие о смерти, осталась там же. Во всяком случае, Роману хотелось, чтобы она поступила именно так. Пока его нет рядом, защитить ее сможет только собственная стая. Запах не скрыть, но и жить одной тоже не выход.

Манкулов легко пробрался в стаю Капуловых. Как-то слишком тихо здесь. Идя по лесу в сторону поместья Михаила, он все время пытался уловить запах своей женщины. Вдруг она ощутит его присутствие, вдруг выйдет навстречу. Увы, этого не случилось. Подойдя к поместью, Роман был вынужден взобраться на второй этаж, чтобы заглянуть в окно комнаты, в которой когда-то жила его жена. Прильнул к окну, всмотрелся и...едва не свалился. Комната выглядела так, словно в нее не заходили несколько месяцев. Вся мебель накрыта чехлами, но кое-где еще виднеются личные вещи Юли. И фотография... Фотография в рамке с улыбающейся Юлей, перевязанная траурной черной лентой. Что за...? Нет, такого просто не может быть! Альфа почти не дышал, глядя в синие глаза за стеклом. Это какой-то бред. Какая-то ошибка.

Сам не помнил, как слез с окна. Будто в бреду, направился к фамильной усыпальнице Капуловых, где покоились тела многих поколений клана. Это священное место любой стаи, куда допускаются только свои. Роман даже не думал о том, что его могут увидеть. Шел к усыпальнице, не видя ничего перед собой. Попытайся кто-то остановить его в этот момент, и он бы оторвал безумцу голову. Его Юля...мертва? Нет, этого не может быть! Волк внутри него метался от непонимания и бессилия. Его пара, его волчица погибла?

Манкулов с ноги распахнул дверь усыпальницы. Кажется, она была заперта на амбарный замок, но он просто вырвал его и не заметил этого. В нос ударил сырой запах каменной могилы. Сюда, в усыпальницу, провели электричество. Стоило незваному гостю войти, как всюду зажглись светильники и софиты, освещая ему дорогу и подсвечивая имена усопших, многих из которых убили его собственные родственники. Роман отправился на поиски нужного ряда, всматриваясь в каждое имя с замиранием сердца. Но вот, в одном из дальних концов усыпальницы, украшенным витражами, он нашел ее. Свежая могила с надписью.

«Капулова Юлия Михайловна». Дата смерти — полгода назад, спустя пару недель после его отъезда.

Мир покачнулся. Роман рухнул на колени, чувствуя, как сердце в груди болезненно сжалось, словно хотело остановиться. Альфа вскинул голову к сводчатому потолку. Из горла вырвался вой. Он и его волк слились воедино, объединенные горем и болью. Он выл так пронзительно и высоко, как еще никогда в жизни.

Он не помнил, сколько просидел на холодном каменном полу. Может, час, а может, половину суток. Очнулся лишь когда начали болеть все мышцы тела от неподвижности. Встал, обреченно смотря на имя той, ради которой жил все эти полгода. Ради той, кто подарила ему новую жизнь и новый смысл.

Роман обратился вовнутрь себя. Быть здесь, в этом храме смерти, рядом с телом своей женщины, было невыносимо. Она умерла? Его любовь, его жена, его солнце, отправилась в иной мир? Нет, это невозможно! Он не хотел в это верить. Не хотел представлять ее мертвой. Манкулов готов был отдать собственную жизнь только за то, чтобы вновь увидеть свою жену живой и здоровой. Он полностью погрузился в себя. Хотелось отгородиться от этого мира, в котором больше не было его Юли. Придумать себе новый, в котором она улыбается и смеется, радуется жизни, а ее сердце бьется.

И он почувствовал ее. Впервые в жизни Манкулов почувствовал свою жену так, как альфа чувствует членов своей стаи. Несмотря на долгую разлуку, на выветрившийся запах брачной метки, он ощущал ее, словно невидимая нить соединяла Романа и его жену.

Она жива.

Она в порядке.

Она находится в городе.

Видение быстро схлынуло, оставив после себя боль в висках. Какого черта?! Если она жива, то почему здесь ее могила?! А если мертва, почему инстинкты обманывают его?! Мозг вскипал от такого обилия противоречивых данных. Что ему делать? Как жить?! Нервы сдали. Он должен знать, жива она или мертва, иначе Манкулов просто сойдет с ума окончательно. Он должен знать!

Должен... Безумие уже начало захватывать его разум. Из горла вырвался уже не вой, а крик отчаяния и боли. Он и сам умирал в эту минуту. Сознание на несколько мгновений затуманилось, помутилось. Кулак разбил каменную доску, закрывающую вход в могилу его жены. Роман сам не понял, как ему хватило силы и наглости так осквернить, возможно, последнее прибежище своей жены и место упокоения ее предков. Оглушенный он стоял, в шоке смотря на пустой склеп. Из образовавшейся дыры на него дул холодный могильный сквозняк. Пусто. Нет ни гроба, ни тела. За могильной плитой скрывалась обычная дыра, в которой не было даже намека на то, что здесь когда-то пребывало тело его жены.

Роман услышал позади себя чьи-то голоса. Похоже, Капуловы все-таки услышали шум из усыпальницы и явились с проверкой. Ох, он, похоже, только что осквернил святыню — место упокоения предков. Это тягчайшее преступление. Стоило подумать об этом, как душу переполнило негодование. Объявить живую девушку мертвой не менее преступно! Роман вскрыл не могилу, а пустую каменную камеру. Времени мало, нельзя тратить его на распри со своими врагами. Манкулов поспешил прочь, разминувшись с родственниками своей жены через боковое ответвление усыпальницы.

Он не успокоится, пока не найдет ее. Сердце бешено колотилось в груди, а сознание взрывалось от сюрреалистичности происходящего. Что у них здесь произошло, черт возьми?! Как могли Капуловы похоронить живую дочь?! Для чего?! И где сама Юля?! В сотый раз Манкулов пожалел, что не остался рядом со своей женой, как она того просила. Чувствовала ведь, что что-то в этой поездке не так. А он, дурак, руководствовался разумом...

Видение указало ему координаты девушки. Роман сам не мог понять, каким именно образом понимает, где находится Юля, но место он запомнил. Теперь на всех парах мчал туда. Не сразу понял, что придется лететь на самолете. Черт! Времени у него всего до полуночи, а уже четвертый час. Самолет летит два часа, плюс время на дорогу по самому городу. Делать нечего, телепортироваться он не умеет. Главное успеть увидеть ее хотя бы на три часа в этот день.

Манкулов с трудом выдержал полет в самолете. Сидел как на иголках, мучимый лишь одним желанием: наплевать на мафию и остаться рядом со своей женой. Он чувствовал, что нужен ей именно сейчас. Разум твердил, что в таком случае убьют их обоих, ведь криминальный мир просто так не отпускает. Эти мысли разрывали его на части. Он чувствовал, что, если не найдет Юлю до конца отведенных ему суток, то сойдет с ума.

Манкулов быстро понял, что ноги несут его к собственной квартире. От сердца сразу отлегло. Как же хорошо, что он успел еще до свадьбы составить завещание, в котором оставил своей жене часть своего имущества, в том числе и это жилье. Похоже, Юля решила обосноваться там, но тогда какого черта в усыпальнице Капуловых стоит ее могила?!

Свернув на ту улицу, на которой стоял дом, он расплылся в улыбке. В окне его любимой квартиры горел свет. За занавесками никого не видно, но чувствовалось присутствие живого человека. На подоконнике стоял цветок, хотя он никогда не заводил растений. Сомнений не было: там живет его Юля.

ЖИВЕТ.

Больше ни у кого не может быть доступа в квартиру. Он оставил это тихое гнездышко ей, и после его «смерти» Бен и другие наследники не должны были даже узнать об этом имуществе альфы. Оно предназначено только для него и для Юли, к стае квартира не имеет никакого отношения.

Он простоял под окнами так около часа. Войти не решился, все же пугать ее не хотелось. А что потом? «Привет, дорогая, я жив-здоров, но сейчас вынужден снова исчезнуть на полгода. Ок?». Бред. Объяснить ей все не получится, а вот встревожить и толкнуть на безумие — это да, это он может. Так, что же делать? Ответ пришел сам собой. Свет в окнах погас, а вскоре из подъезда выпорхнула она.

Сначала Роман подумал, что его жена совсем не изменилась за эти полгода. Вперился взглядом в ее утонченное лицо, рассматривая родные черты. Она как будто стала взрослее. На лбу залегла морщинка, которой он раньше у нее не замечал. Чем дольше всматривался в лицо, тем большую разницу отмечал. Её взгляд стал серьезным, задумчивым, даже мрачным. Нет той нежной беззаботности, которая так украшала Юлю.

Но стоило опустить взгляд ниже, как он едва не рухнул наземь. Живот?! Из-под голубого пуховика выглядывал весьма приметный беременный живот. Не удержавшись, Манкулов протер глаза. Ему не кажется?! Его жена беременна?! Первая мысль, прострелившая мозг: от кого?! Он понятия не имел, как определять срок по размеру живота, но чисто визуально, вроде бы, забеременела она не вчера. Девушка шагала по улице, и Роман, как щенок на привязи, не отставал от нее ни на шаг, рассматривая во все глаза. Он следовал за ней на расстоянии пяти метров и, кажется, Юля что-то заметила, почувствовала слежку. Начала озираться, смотря на всех вокруг как испуганный, загнанный в угол волчонок. Да что с ней такое? Такое поведение было совсем не свойственно той Юле, которую он знал.

Когда девушка вошла в парк, Роман уже решил, что пора заговорить с ней. Она беременна, господи! Неужели ребенок его? Они были вместе полгода назад, а живот, вроде бы, не похож на шестимесячный. Он не разбирался, но... Черт, да он огромный! Она же вот-вот родит!

Здесь, в пустом парке, где не было людей и машин, он смог учуять ее запах. Чистый, незамутненный, с ясной примесью его собственного аромата. Если раньше Юля пахла ванилью, то теперь она источала запах сливочного десерта с нотками ванили. Ее аромат стал более зрелым, взрослым, женственным. Это больше не нежный невинный цветок, а женщина. Замужняя женщина и будущая мать. Её аромат, смешанный с его собственным, по-настоящему пьянил. Роман впервые чувствовал себя пьяным! Инстинкты возобладали над разумом, а волк внутри него рвался к своей жене изо всех сил.

Она носит его ребенка! Роман и раньше слышал, что запах беременной от него самки будоражит разум, но он же не думал, что настолько! Его малыш окрашивал запах матери в какое-то дикое сочетание их собственных запахов, словно в нем слились и Роман, и Юлия, образовав нечто новое, сильное, могущественное. Безо всяких сомнений, это мальчик. Девочка не может пахнуть такой силой и твердостью, какой пахнет этот ребенок. Боже, она забеременела после брачной ночи! Да о таком подарке судьбы Роман и мечтать не смел! Как дурак сидел в Африке, пока его женщина носила под сердцем их общего ребенка.

Но тут инстинкты завернули совсем в другую сторону. Ветер принес с собой запах врага. Волк обозначил его именно так, и никак иначе. Капулов. Один из них приближался к Юле, воняя злостью и коварством. Долго ждать не пришлось. Вскоре из кустов выскочил Тимур, преграждая дорогу его жене. Юля даже не заметила его приближения. Да что с ней такое? Неужели беременность повлияла на ее обоняние? Если это так, то инстинкты Романа требовали остаться рядом с ней, чтобы защищать и оберегать и Юлю, и ребенка.

Между ней и ее двоюродным братом завязался разговор. Как понял Роман, Тимур нашел девушку впервые за долгое время. Вероятно, он тоже думал, что она мертва, но заподозрил неладное. Роман притаился в тени и внимательно слушал. С каждым словом Капулова кулаки альфы сжимались все крепче. Позже он корил себя за то, что не вмешался раньше. Когда брат толкнул беременную девушку так, что та упала, у Манкулова сорвало крышу. В мгновение ока он обернулся и бросился на Тимура, сбивая того с ног.

Альфа не контролировал себя. Не мог сдержать рвущуюся наружу ярость. Зубы грызли человеческую кожу, когти разрывали тело мерзавца, посмевшего прикоснуться к его женщине. Где-то на задворках сознания промелькнула мысль о том, что Юля не должна этого видеть. Ей нельзя волноваться. Схватив свою жертву за горло, он оттащил его в кусты, и уже там довел начатое до конца. Тимур Капулов был мертв. Два окровавленных глаза устремили в небо остекленевший взгляд. У него не было шансов. Альфа разорвал идиоту всю глотку. Так будет с каждым, кто посмеет подобным образом обращаться с его женщиной.

Когда Роман выглянул из-за кустов, Юли уже не было в парке. Лишь на дороге остался шлейф ее волшебного аромата, смешанного с горьким привкусом страха. Все-таки она испугалась... Бросив растерзанное тело, Роман перекинулся в человека и направился за своей женой. Он понятия не имел, что сделает, но точно знал: что угодно, лишь бы она успокоилась и забыла о случившемся, как о страшном сне.

Запах привел его в собственную квартиру. Он застыл перед входной дверью. Прислушался — услышал всхлипы. Че-е-ерт! Как все сложно и в то же время так просто и понятно. Она беременна, а он должен защищать ее любой ценой. Она испугана, а он не решается войти и просто успокоить ее, боясь напугать ее еще сильнее. Интересно, она почувствовала его запах там, в парке? Вряд ли. Очень похоже, что у беременной Юли заложен нос. Такое часто случается с беременными самками. Они не только не могут перекидываться в свою самую сильную звериную форму, но и нередко лишаются главного инструмента оборотня — обоняния. В некоторых, особенно тяжелых случаях, самка не в состоянии даже самостоятельно добывать пищу. Именно поэтому самец должен быть рядом, чтобы защищать свою жену и будущего ребенка.

Манкулов простоял под дверью около получаса, пока не понял, что не слышит никаких звуков, кроме тихого, приглушенного сопения. Юля уснула. От осознания этого факта на сердце стало легче. Сон исцеляет, а ей это необходимо. Набрав воздуха в грудь, Роман вошел в квартиру. Открыл дверь и замер на пороге. Его беременная жена, словно котенок, уснула прямо на полу. Лицо заплаканное, на руках и ногах кровоподтеки выглядывают из-под порванной одежды. Какой же все-таки урод ее братец. Роман старался не думать о том, что совершил преступление, за которое его должны судить Высшие — убил более слабого. Сейчас нужно думать о другом.

Приблизившись к своей жене, Манкулов опустился на колени. Он не мог налюбоваться на нее. Несмотря на бледность, она все еще была прекрасна. Роман очень осторожно взял ее на руки и поднял с пола. Боже, этот запах! Он готов был дышать этой женщиной всю жизнь. Опустил на кровать и снял с нее верхнюю одежду, стараясь не разбудить. Юля так крепко уснула, что даже не замечала происходящего. Оно и к лучшему. Пусть поспит, а он насладится ее близостью.

Помимо Юлиного запаха, в квартире присутствовал чей-то еще. Мужской, но какой-то странный, несерьезный. Инстинкты на него реагировали, словно Юля жила с ребенком или еще одной девушкой. Ладно, с этим он разберется потом. Сейчас нужно думать о Юле. Сняв с нее тяжелую зимнюю одежду, альфа начал зализывать раны на ее руках и коленях. Ссадины, свезенная кожа, следы грубых прикосновений ее брата — он касался языком каждой частички ее тела. Во сне Юля улыбнулась, давая понять, что происходящее ей приятно.

Поврежденная кожа затянулась уже через несколько минут. Покончив с ранами, Роман устремил свое внимание на беременный живот девушки. Это настоящее чудо! Будто почувствовав присутствие отца, малыш в утробе начал двигаться. На животе Юли появились бугорки, которые медленно двигались и перемещались. Не удержавшись, Роман приложил ладонь к выпуклости и сразу почувствовал толчок. Похоже, это ножка. Малыш толкнул его.

Манкулов даже не думал, что можно убить родственника своей жены, а через час чувствовать себя самым счастливым человеком на свете. У него будет сын! В этом малыше чувствовалась сила и власть, которые раскроются в нем в будущем. Раскроются с помощью отца. Альфа не может расти в отрыве от стаи, один на один со своей силой. Это закончится плохо. Такие мальчики направляют энергию, данную им природой для управления кланом, на деструктивные вещи. Как правило, кончают они плохо и в тюрьме. Нет, у его сына не будет такой судьбы. Роман останется рядом с ним, чего бы ему это не стоило.