27

Глава 27За день до свадьбы у меня вдруг начинается паническая атака. Я нервничаю и просто не нахожу себе места. Ничего не помогает.— юль, успокойся, — говорит даня, — но я лишь мотаю головой.— Не могу.Тогда он подходит ко мне со спины и крепко обнимает.— Так лучше?— Да, спасибо.Мне и правда становится легче, но не настолько, чтобы я совсем перестала нервничать.— Чего ты так боишься? — спрашивает о даня и прикусывает мочку моего уха.По телу сейчас же проходит сладкая дрожь желания. Но я не расслабляюсь полностью, как обычно бывает, когда он это проделывает.Сейчас вечер, Машуня только что уснула, а мы стоим у окна в детской, в нескольких метрах от дочкиной кроватки и разговариваем.Точнее не только разговариваем, потому что губы дани уже скользят по моей шее.— юль, в чем дело? — спрашивает он и одновременно с этим сладко целует в чувствительные местечки.— Не знаю. Просто…все так нереально. Я не могу поверить.— В то, что завтра ты станешь моей законной женой?— Да, в это. Волнуюсь, как все пройдет и как все будет потом.— Нормально все будет. Точно так, как и сейчас.— Да?— Разве твоя любимая подруга не пример?— Да, но….— Надеюсь, они с Матвеем приедут до того, как ты попытаешься сбежать с венчания. И Полина уговорит тебя этого не делать. Не пытаться сорвать свадьбу.— Еще зачем-то венчание, — бормочу я.— Потому что красиво. Торжественно. И так далее, сама придумай. Вы же любите все такое, разве нет?— дань!Руки дани действуют все настойчивее, и я с трудом могу соблюдать серьезность.— Пойдем ко мне, — шепчет даня, а потом подхватывает меня на руки так, словно я пушинка.— дань, прекрати! — восклицаю я и вцепляюсь в его широкие плечи.Но он уже выносит меня из комнаты.— Прекрати, дань, — повторяю снова и пытаюсь выбраться из его объятий, бью кулаками по его груди.— Прекрати!Он доносит до самой кровати и только тогда отпускает.— Прекрати, у нас же серьезный разговор, — шепчу уже не столь уверенно, как за секунду до этого, потому что даня так смотрит на мои губы, что слова застревают в горле.— юль, я люблю тебя, — шепчет даня и, без дальнейших разговоров, накрывает мои губы своими.Церемония проходит торжественно.Вокруг море цветов, два профессиональных фотографа.— юль, я люблю тебя, — говорит даня, как только все завершается и у него появляется право голоса.Прижимает меня к себе и целует.— Я тоже люблю тебя, очень, — шепчу ему и широко улыбаюсь.И сразу же хочу заплакать. Потому что меня переполняют эмоции, и они требуют выхода.Но тут я замечаю, что не только одну меня обуревают чувства. Тетя Лена достает платок и осторожно промакивает им глаза. Она так рада за меня, за нас. И за Машу.Тут же нахожу глазами дочку, которая сидит на руках у Полины, и слезы мгновенно высыхают.Да, я все делаю правильно, именно так и должно быть.Сегодня мы стали одной семьей, одним целым. Я, даня и Маша. Наша дочка, наш маленький медвежонок.Теперь мы всегда будем вместе и ни за что не расстанемся.Не буду загадывать. А вдруг это не навсегда?Но в этот момент Матвей, муж Полины, обнимает ее и целует в волосы. Делает это так нежно и в то же время так страстно. И смотрит он только на нее, напрочь игнорируя заинтересованные, и даже очень заинтересованные взгляды других девушек. А ведь они женаты уже больше четырех лет.Хотя мне кажется, что их свадьба была только вчера.И между ними ничего не охладело, если не сказать наоборот.Полина улыбается Матвею и целует его в щеку. Он что-то говорит ей и теперь они улыбаются друг другу.Она, конечно же, не смотрит на других мужчин и очень любит Матвея.Матвей опять что-то говорит Полине на ухо. Что-то такое, отчего та смущается и отворачивается от него.Зарывается носом в Машунины непослушные кудряшки.Маша с первых дней полюбила Полину и как только та приехала, не отходила от нее ни на шаг.И они очень гармонично смотрятся вместе с малышом на руках.Глядя на них, я понимаю, что счастье возможно.Что мы с даней тоже будем счастливы и наше счастье продлится так долго, как мы сами того захотим.Полина подходит к нам и передает нам Машу, фотографы тут же принимаются за работу.К нам также подходят наши родители. Мои и его.Они специально приехали на венчание бросив все дела. Они искренне рады за нас и поздравляют нас с таким важным событием, как создание семьи. Никто из них не удивился тому, что мы вновь решили сойтись, также как никто не задает вопросов про данино отцовство.— юль, ваши родители, что твои, что его, сразу все поняли, — сказала мне перед самым торжеством тетя Лена, — невозможно не понять, кто Машин папа, я тебе уже говорила. Слава богу, у них хватает такта не спрашивать ни о чем. Но поверь, они очень рады, что вы снова вместе.Да, у них хватает такта ни о чем не спрашивать, а потому мы все просто радуемся счастливому событию и собираемся перенести празднование в ресторан.— юль, что сказать, наконец, это свершилось, — говорит Полина, лишь только выдается свободная минута, и крепко обнимает меня. А потом шмыгает носом.Полина, которая никогда и никому не показывает своих эмоций. Готова расплакаться сейчас, прямо у меня на глазах.— Поль, не надо, иначе я тоже расплачусь.— Извини, но я не могу удержаться. Я так переживала за вас, за Машуню. Ты же знаешь, как я ее люблю и как люблю тебя. А теперь у вас с ней будут заботливый муж и папа, который так сильно ее любит. даня ведь стал заботливым?— Еще как стал, — киваю я.— И он без ума от дочки, юль, это так бросается в глаза.Не сговариваясь, мы поворачиваемся к нашим мужьям и наблюдаем за ними.Маша с довольным видом сидит у дани на руках, а он что-то с увлечением рассказывает Матвею. При этом то и дело целует дочку в щечку, или в макушку, но даже не замечает этого. Это происходит у него непроизвольно.— юль, они шикарно смотрятся вместе, — говорит Полина, а потом снова поворачивается ко мне.— И, знаешь, что, юль, я хотела тебе кое-что сказать. Помнишь, ты просила, чтобы ты первая узнала? Ну, не считая Матвея. Так вот…Полина замолкает, а я хватаю ее за руку.— Полин, не может быть!— Да, юль, я беременна.Вот тут я не выдерживаю и мои глаза все же наполняются слезами.— Боже, наконец, вы решились. Как же я за вас рада!Я тянусь к подруге и крепко ее обнимаю.— Да, да, наконец, — восклицаю я.— Да.Щеки Полины покрываются румянцем, и она бросает новый взгляд в сторону наших мужчин.— Матвей давно хотел, а я все не решалась. Столько дел. Сначала универ, потом клуб. Постоянные тренировки. Опять же, путешествия. Ты знаешь, до встречи с Матвеем я никуда не вылетала, а с ним мы объездили полмира. Я думала, успеем еще, куда спешить.— Но все же он тебя уговорил.— Да, можно и так сказать, — смеется Полина, — дал мне закончить учебу, еще немного времени на то, чтобы освоиться в директорском кресле. А потом, если так можно выразиться, поставил вопрос ребром.Я сразу же представила, насколько страстным был этот их разговор. Точнее уверена, зная Матвея, он мало говорил, а больше делал. И результат не заставил себя ждать.— Как же здорово, — повторяю снова, — у Маши появится классная компания.— Ну, если ее не смутит разница в возрасте. Нам всего только десять недель и, кажется, это будет мальчик.— Как я рада!Мы с Полиной снова обнимаемся.— юль, будешь теперь консультировать меня по всем вопросам.— Да без проблем. Правда, я так поздно узнала о беременности. Ни токсикоза, ни тонуса у меня не было. Смогу проконсультировать разве что по последним месяцам и самим родам.— Договорились. Кстати, хочу сказать, что тебе повезло. А вот меня периодически подташнивает. И знаешь, все время тянет съесть что-то необычное. Но Матвей этому только рад. Мне кажется, дай ему волю, так он и звезду с неба достанет, лишь бы мне было хорошо.— Почему-то меня это не удивляет. И кстати, они сейчас идут к нам.Мы разворачиваемся и смотрим на приближающихся к нам даню, с Мишуткой на руках, и Матвея.Оба одеты в дорогие и отлично сидящие на их спортивных прокачанных фигурах костюмы. А белоснежные рубашки что у одного, что у второго, расстегнуты на пару пуговиц. Галстуки благополучно исчезли, лишь только мы переступили через порог ресторана.Выглядят настолько привлекательно, аж дух захватывает.— Дежавю, юль, — говорит Полина и я соглашаюсь.— Да. Поль, у меня тоже. Помнишь, вот точно так мы с тобой стояли когда-то перед входом в универ и смотрели на них? И тряслись как осиновые листы. Боялись, что после той драки, когда мы от них сбежали и ты двинула Матвея по голове своей сумочкой, в которой оказался камень, они убьют нас, и это мы еще легко отделаемся.— Да, — кивает Полина, — а потом мы точно также стояли и недоумевали, как мы могли в них влюбиться. В этих красивых, но безмерно заносчивых и наглых мажоров.Я хмыкаю.— Что касается дани, он по-прежнему остался наглым и заносчивым. Не думаю, что обручальное кольцо на пальце его изменит, хоть и без сомнения очень ему идет.— Да и Матвей не лучше. Все всегда должно быть по его. Упертый, что не сдвинешь. Только юль, я научилась обходить это. Секрет в том, чтобы согласиться с ним, а потом обнять и поцеловать. Сказать, как сильно я его люблю. Он сразу тает от этого и вот, я уже могу вить из него веревки.— Как все, оказывается, просто.— Да, учись, пока я жива.На столь интересную тему мы могли бы болтать бесконечно, но тут наши мужчины подходят к нам и приходится прекратить разговор.Матвей обнимает Полину собственническим жестом, сверкнув кольцом на безымянном пальце, а даня точно также обнимает меня.Мне кажется, если бы не Машуня в его руках, он бы прижал к себе меня всю. Но ему приходится сдерживаться, как и всегда теперь, когда наша малышка с нами. Как и вообще теперь всегда. Потому что даже если она не у кого-то из нас на руках, она все равно все время с нами, в нашей голове.Дочка, ее потребности и желания в приоритете и у меня, и у дани. И я так счастлива наблюдать за тем, как его отцовские чувства, проявившись один раз, приобрели такой размах. Накрыли его с головой.Я так рада, что мы перевернули исписанную не слишком ровным почерком страницу, и начали все с чистого листа.Я счастлива, что мы смогли поговорить и понять друг друга.Я счастлива просто потому, что я живу на свете и у меня есть самое главное в жизни, моя семья.ДанилНикогда не думал, что смогу быть настолько счастлив, но это происходит. юля, моя юля со мной. Любит меня и согласна стать моей женой. Не просто согласна, а стала ею. Она простила меня, и она ни разу мне не изменяла. Маша только наша дочь, моя и ее. Я полюбил эту малышку с первого взгляда и в любом случае принял бы ее, но, черт, как же я рад, что она на самом деле моя. Они обе. Две мои самые родные девочки, которых я буду любить и оберегать всю мою жизнь.»»» Это еще не конец, листаем дальше и читаем Эпилог»»»