17

Глава 17Не могу сказать, что я совершенно ничего не понимаю. Периодически я выныриваю в реальность и тогда ощущаю, что мы куда-то едем. Совершенно точно, а я в машине. А машина движется. Только куда…— Куда мы едем?Мне кажется, я произношу это вслух, но на самом деле не слышу звука своего голоса. Не слышу или не произношу, одно из двух. Но раз мне никто не отвечает, скорее второе.Да и ладно, без разницы.Когда я в следующий раз открываю глаза, потому что даня будит и предлагает выйти из машины, я понимаю, что разница все-таки есть.Одно дело оказаться дома и совсем другое в совершенно незнакомом месте. Двор — колодец, образованный панельными домами. Это точно не наше уютное садовое товарищество. Да еще с ним в компании.— юль, идти сможешь? — спрашивает даня.Я киваю.— Тогда идем.Он поддерживает, и я иду, потому что не стоять же на улице.Понимаю, что мы зашли в подъезд, а потом в лифт. Я обвиваю даню за талию и утыкаюсь носом в его грудь. Я не пьяная, но меня отчего-то начинает разбирать смех. Он зарождается где-то внутри, а потом поднимается вверх по позвоночнику, через солнечное сплетение и вот-вот вырвется наружу. Пока что я только глупо улыбаюсь.— Ты гад последний, — говорю дане и чувствую поцелуй в волосы.— Который сильно скучает по тебе.Дальше все снова кружится и следующий осознанный возврат в реальность происходит, когда мы уже находимся в квартире.даня стягивает с меня кардиган, сажает на диван. Обхватывает за щиколотки, несмотря на мое сопротивление, впрочем, слабое, и одну за другой снимает туфли.— Мне надо домой, — говорю я, но вместо этого забираюсь на диван с ногами, откидываюсь на подушки и прикрываю глаза.Хорошо, что хотя бы речь возвращается.— Сейчас сделаю тебе чай.— Ага, спасибо, премного благодарна, но я уже напилась.— Нормальный, чтобы ты быстрее пришла в себя.— Это бесполезно, — произношу, не открывая глаз, — пока ты не уберешься отсюда, я не приду в себя. Я имею в виду из этого города. И мне пора домой. Сколько сейчас времени?даня не слышит последнего вопроса, а может и слов перед этим, потому что гремит посудой, но я итак знаю, что прошло достаточно. Одну из грудей сильно тянет, а это значит, что пора кормить дочку.Кормить.Было бы еще чем.Теперь молоко придется сцеживать, а Машуньку кормить из бутылочки.Однажды, когда дочке шел четвертый месяц, я подхватила сильную простуду и мне пять дней пришлось пить антибиотики. Это был кошмар для всех нас. Мне приходилось сцеживать молоко специально купленным для этой цели молокоотсосом, а Машу временно переводить на искусственное питание. Я очень боялась тогда, что за эти несколько дней она приучится пить из бутылочки и перестанет брать грудь, но слава богу, этого не случилось. Через пару дней после выздоровления я вновь вернулась к грудному вскармливанию и все пошло своим чередом.Вот и сейчас…Тогда хоть повод был уважительным, я теперь…Теперь, кажется, мне стоит внимательнее прислушиваться к словам дане.И срочно достать где-то молокоотсос. Потому что молоко уже начинает просачиваться через ткань бюстгальтера и специальные накладки, я прям чувствую это.— юль, твой чай.Голова кружится меньше, и я больше не выпадаю из реальности надолго, просто чувствую некоторую слабость и спутанность сознания.— Спасибо.Присаживаюсь на кровати, беру из рук дани чашку.— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он после того, как я делаю несколько глотков и возвращаю ему чашку, потому что некуда поставить. Столик расположен слишком далеко и мне со своего места до него не дотянуться.— Паршиво, благодаря тебе, — произношу и откидываюсь на спинку дивана, — и мне нужно в ванную комнату. И позвонить. Где моя сумка?— Сейчас принесу.даня выходит из комнаты, а возвращается с черным прямоугольником в руках. Протягивает мне.— Вот, держи.Хватаю сумку и поднимаюсь с дивана.Пока ждала, успела надеть туфли и теперь чувствую себя несколько уверенней.— Ванная где?— Пойдем, провожу.Я поднимаюсь, и даня ведет меня по холлу. Когда его рука оказывается на моей талии, я пытаюсь сбросить ее, но мне не удается. Приходится смириться.— Вот, ванная, — говорит даня и включает свет в помещении.— А почему замка нет?— Откуда я знаю? Я временно снимаю эту квартиру, взял первое, что попалось под руку.— Ладно. Надеюсь, тебе не нужно объяснять правил приличия? Чтобы ты не заходил и все такое.— Если понадобится, зови, я буду в кухне, — говорит даня и оставляет меня одну, закрыв дверь.— Чайник поставь, пожалуйста, — кричу вдогонку.Он будет шуметь, нагреваясь, и создаст неплохие помехи для желающих прислушаться к тому, чем я буду сейчас заниматься.Бросаю взгляд на дверь и снова чертыхаюсь оттого, что там нет задвижки, а потом продвигаюсь ближе к раковине, достаю телефон и быстро набираю тетю Лену.— юлечка, — восклицает тетя, — а мы тебя заждались?!— Как вы? — крепче прижимаю смартфон к уху.Пока ждала ответ, успела посмотреть время, и выяснила, что уже как полчаса я должна находиться дома и кормить Машу.— Все хорошо. Машуньчик пока не очень капризничает, она ведь поздно сегодня проснулась, так что еще полчаса-час продержимся спокойно. Ты на работе задержалась?— Да, можно и так сказать. И теть Лен, — я вздыхаю, а потом понижаю голос до шепота, — так получилось, что я не смогу покормить ее.— Что? Почему?— Голова так разболелась, что мне пришлось выпить сильное обезболивающее, — вру не очень убедительно, — и да, задержаться придется.— А…ну…хорошо. Смесь у нас есть, бутылочка тоже. юль, нет проблем. Когда приедешь, тогда приедешь. Я сама уложу нашего зайчонка на дневной сон, не беспокойся ни о чем.От этих тетиных слов мне становится так спокойно, что не передать словами. Словно тяжелый груз сваливается с плеч. Не придется теперь сломя голову нестись домой, а потом объяснять почему я немного не в себе, ведь внимательная тетя обязательно заметит, что со мной что-то не то.Так сильно болела голова, что даже пришлось пить обезболивающее и при этом, вместо того, чтобы уехать с работы пораньше, наоборот, там задержалась.Что и говорить, объяснение не блистало логикой, но тетя не задала ни одного лишнего вопроса. Вот, что значит поддержка.Как же мне повезло.Я убираю телефон, разворачиваюсь к раковине, стягиваю с себя пиджак и начинаю тщательно мыть руки. После этого, не выключая крана, расстегиваю блузку, осторожно освобождаю ставшую почти каменной грудь, и начинаю муторный процесс сцеживания. Так хорошо и быстро, как сделал бы за меня молокоотсос, не получится. Это только на первое время, чтобы доехать до дома.Еще я меняю вставки, запасной комплект которых всегда есть в моей сумочке. И снова застегиваю блузку, как было. Вижу на ней начавшие подсыхать разводы, но их удачно скрывает пиджак, который накидываю сверху. Промокшие накладки кидаю в пакет от новых и, за неимением здесь мусорки, прячу обратно в сумку.Вот, вроде бы и все. А если Никита спросит, почему так долго, то я…просто пошлю его подальше и все.Я зла на него, да еще как.Стоит вспомнить только, как из-за него жалась к кому! К самому Игнату, который… Тоже хорош. Согласится на все, что угодно, лишь бы не спорить с начальством. А если бы даня предложил ему сброситься с десятого этажа? Тоже побежал бы выполнять с таким рвением?Все они…в общем, не хочется о грустном.Выхожу из ванной и тут же сталкиваюсь нос к носу с Никитой.— А я уже решил, ты надумала там поселится, — говорит он и преграждает мне дорогу.Стоит слишком близко, и даже не думает отодвигаться.— Нет, я домой сейчас поеду.— Да ладно, останься хотя бы ненадолго.— Я не могу. И не хочу.даня хмурится.Но тут, видимо, замечает, что меня все еще пошатывает.— Пойдем присядем — предлагает он.— Нет, сейчас я вызову такси и поеду домой, — настаиваю на своем.— Я сам отвезу тебя, окей? Только чуть позже. Сейчас самые пробки, все равно простоим в них лишний час. Так что, расслабься пока.— Ага, тебе легко говорить. Ты ничего не понимаешь!— Может объяснишь мне? Теперь, когда ты кое-что знаешь…Я не смотрю на него, скольжу взглядом по плечам, а он не дает мне пройти, все еще загораживая проход и пугая своим присутствием.— юль, что теперь? Только не говори, что между нами все останется по-прежнему.Не знаю, как будет, я так запуталась.И ты ведь еще не знаешь про дочку, а теперь мне обязательно придется тебе рассказать.Я сейчас в таком состоянии, в каком может пребывать человек, который находился в полной уверенности, что злодей — кто-то другой. И вдруг понимает, что, возможно, самым главным злодеем оказывается он сам.Тем, что скрывает ребенка.Открытие не из приятных.Возможно, даня и не впечатлился бы, но он хотя бы имел право знать.Правда…я ведь позвонила тогда.Один раз, ты позвонила только один раз, юль, мало ли чем он был занят?Нет уж, мне хватило и этого, ведь ответил женский голос. Я не собиралась названивать, словно навязчивая прилипала.А теперь выходит, дань не так уж виноват, как я думала?Мой мир рассыпается на осколки, каждым из которых можно порезаться чертовски сильно.— Ты ничего не понимаешь! — снова повторяю и сама слышу в своем голосе отчаяние, вызванное своим внутренним монологом и своими мыслями.— Возможно я чего-то не понимаю, но задолбался объясняться…и ждать.даня ухватывает меня за плечи нависает надо мной и быстро находит мои губы.Я уворачиваюсь, но он все равно делает это. Целует меня.Жадно, будто в последний раз.Напирает так, словно от этого зависит его жизнь. А потом подхватывает под попу, задирая юбку, и, не прекращая судорожных глубоких поцелуев, несет в комнату.— дань, прекрати, дань, — восклицаю я, и только вцепляюсь в него, чтобы не упасть.— юль, ты достала меня. Еще немного, и я начну ненавидеть тебя в сто раз сильнее, чем ненавидишь меня ты.Он кидает меня на диван и быстро стягивает с себя рубашку. Потом принимается за ремень брюк. Расстегивает и тянет молнию вниз.— Нет, — кричу в панике, но к своему стыду не делаю никаких попыток убежать. Только смотрю во все глаза.— Это слово тоже задолбало, сколько уже можно.Оказывается ближе и рывком стаскивает с меня юбку. А потом и колготы.— дань, нет.Но он уже ложится на меня сверху, придавливая своей тяжестью, и я больше не в силах оттолкнуть.— "Нет" или все же "да", юль?— Нет.— Лучше бы ты сказала да.— Да, — шепчу я и начинаю утопать в урагане его напора и страсти.