Глава 75. Цепь, что держит душу

Кухня дома Блэков была погружена в серый утренний свет.

Огонь в камине догорал, оставляя после себя только пепел и редкие искры. Гарри сидел напротив Гермионы, задумчиво вертя в руках медальон Амбридж. Рон молча ел хлеб, но, судя по виду, больше для того, чтобы не вмешиваться в разговор.

— Почему... — Гарри оторвал взгляд от кулона. — Почему заклинание, которое способно делать это, просто лежало в библиотеке? Без охраны, без запретов. Разве Министерство не должно было его спрятать?

Гермиона медленно подняла глаза. Тени под ними были тёмные — она почти не спала. — Потому что, Гарри, — тихо сказала она, — оно настолько древнее, что само время будто решило о нём забыть. Она перевернула страницу книги, но слова звучали уже как будто издалека, с лёгкой дрожью в голосе: — Разделить душу — это не просто магия. Это насилие над самой природой волшебника. — Даже один крестраж... — она на миг прикрыла глаза, — уже лишает человека всего светлого, что в нём есть. Ты больше не способен любить, чувствовать, даже помнить себя прежнего. — Это не путь к бессмертию, Гарри. Это — проклятие. Рон сглотнул. — И он... сделал это много раз, — глухо произнёс он.

Гермиона кивнула. — Да. И чем больше частей, тем меньше в нём человеческого. Она опустила взгляд на свои руки. — Но теперь я знаю, как именно он это сделал. — И именно поэтому ты сожгла свиток, — догадался Гарри. — Да. — Её пальцы невольно коснулись кулона на шее. — Такое знание нельзя оставить миру. Даже я... не уверена, что выдержала бы соблазн.

Повисла тишина. Только дождь за окном барабанил по стеклу.

— Что теперь? — наконец спросил Рон. — Мы нашли медальон, — ответила Гермиона. — Но он бесполезен, пока мы не узнаем, как его уничтожить.

Гарри притянул к себе маленький предмет, который до сих пор лежал в кармане — Деликатор. Он вертел его в пальцах, ощущая привычный, спокойный металл.

— Помнишь, что Дамблдор сказал об этом? — пробормотал он, и в голосе слышалась та лёгкая улыбка, что появлялась у него о Дамблдоре: одновременно и теплая, и горькая.

Он щёлкнул. Комната на секунду потонула в сумраке — старые лампы погасли, как унёс их ночь. Тень от пепла на столе сдвинулась, и момент оказался пустым. Гарри снова щёлкнул — свет вернулся, и с ним вернулся плотный уют кухни, но в голове у всех троих остался холодок неопределённости.

— Он оставил нам вещи, которые не дают ответа, — сказала Гермиона, не отрываясь от книжных строк. — Но они — подсказки.

Она провела пальцем по пожелтевшей странице. — "Сказки Барда Бидля"... — тихо сказала Гермиона. — Я думала, что это просто детская литература. Сказки, которые рассказывают детям перед сном... но я ошибалась.

Она перевела дыхание, села ровнее и склонилась над страницей.

Гарри и Рон переглянулись.

— Послушайте, — сказала Гермиона и чуть придвинула книгу ближе к свету. — Это легенда о Дарах Смерти.

Она начала читать, и голос её изменился — стал почти шёпотом, как будто слова на странице оживали, а воздух вокруг сгущался, впитывая древнюю силу.

«Давным-давно, когда люди ещё боялись самой тьмы, три брата шли по пустынной дороге. Впереди лежала река — глубокая и бурная, такая, что ни один смертный не мог пересечь её живым. Но братья были искусны в магии. Они взмахнули палочками и создали мост. И тогда сама Смерть вышла им навстречу — не для того, чтобы забрать их души, а чтобы наградить за хитрость. Она спросила, чего желает каждый из них.»

Гермиона перевела взгляд на друзей, и пламя камина отразилось в её глазах.

«Первый брат попросил палочку, которая принесёт победу в любой дуэли — и получил Бузинную палочку. Второй — Камень Воскрешения, чтобы вернуть любимую из мёртвых. А третий попросил не богатства, не силы — а плащ, что укроет его от самой Смерти. И получил Мантию-невидимку.»

Она закрыла книгу. Некоторое время все трое молчали, слушая, как дождь за окном усилился, а где-то далеко в камине тихо треснуло полено.

— Мантия, — первым произнёс Гарри. — Это же...

— Да, — Гермиона кивнула. — Твоя мантия. Она — не просто артефакт. Это настоящий Дар. Один из трёх.

Рон нахмурился. — Значит, выходит, всё это... не просто сказка?

Рон нахмурился. — Подожди... ты хочешь сказать, что эти вещи реальны?

— Не все, возможно, — тихо ответила Гермиона. — Но идея — да. Это не просто сказка. Это древнее напоминание о выборе.

О том, как мы относимся к смерти. И, может быть, о том, как он — переступил ту грань, которую нельзя переступать.

Гарри медленно провёл пальцем по поверхности Деликатора, не глядя на него. — Значит, Дамблдор хотел, чтобы мы вспомнили эту историю, — произнёс он. — Чтобы мы поняли: искать бессмертие — значит уже быть мёртвым.

Гермиона посмотрела на огонь. — Именно. И если Он разрушил баланс, — она тихо выдохнула, — то, возможно, ответ, как всё исправить, тоже спрятан в этой сказке.

Гарри медленно провёл пальцем по поверхности Деликатора, не глядя на него. — Значит, Дамблдор хотел, чтобы мы вспомнили эту историю, — произнёс он. — Чтобы мы поняли: искать бессмертие — значит уже быть мёртвым.

Гермиона посмотрела на огонь. — Именно. И если Он разрушил баланс, — она тихо выдохнула, — то, возможно, ответ, как всё исправить, тоже спрятан в этой сказке.

— Если Волдеморт... — начал Гарри, но не успел договорить.

Гермиона подскочила, стул с грохотом опрокинулся. — Гарри, нет! — почти крикнула она. — Теперь они найдут нас!

Мгновенно всё вокруг будто сжалось. Пламя в камине вспыхнуло, воздух над столом задрожал — лёгкая вибрация, почти неуловимая.

Рон выронил кружку, чай расплескался по столу. Гарри побледнел. — Чёрт... я забыл.

— Табу на имя, — прошептала она, хватая сумку. — Оно под заклятием отслеживания. Каждый, кто произносит его, выдает себя!

Гермиона вскрикнула: — Рон, вещи! Быстро!

В ту же секунду дом содрогнулся. Раздался глухой треск — резкий, будто воздух разорвали пополам. Из темноты за окнами прокатился низкий гул, и на секунду все звуки мира стихли. Снаружи — вспышка, короткий синий свет. А потом — треск трансгрессии, сразу несколько.

— Они уже здесь, — сказал Рон, бледнея.

Гермиона схватила сумку, кинула взгляд на стол — медальон, книга, всё. Затем она метнулась к Гарри, схватила его за руку.

— Быстро! На счёт три! — Один — — Два — — ТРИ!

Они сомкнулись, и мир лопнул от света.

Последнее, что они услышали перед тем, как их поглотил вихрь трансгрессии, был отдалённый треск дерева — и чьи-то голоса, уже врывающиеся в дом.