Глава 41. Снег и крик над Хогсмидом

Улицы Хогсмида гудели. Воздух был густ с запахом сладостей из «Сладкого королевства» и корицы, доносившейся из «Трёх метёл». Снег сыпался хлопьями, садился на волосы и плечи прохожих, и смех студентов звенел, перекрывая завывания ветра.

Рон шёл впереди, с полными руками свёртков. Он откусывал длинный ирис, жуя так, что щеки двигались забавно. — Вот это да... Я готов жить тут! — пробормотал он невнятно.

Гермиона улыбнулась, кутаясь в шарф, её пальцы сжимали кружку с горячим напитком — оттуда поднимался аромат какао. Гарри шагал рядом, озираясь на толпу.

И тут она замедлила шаг. У дальней стены, под фонарём, где снег падал гуще всего, стоял он.

Драко.

Чёрная мантия выделялась на белом фоне, снег ложился на его волосы, но он не смахивал его. Лицо бледное, взгляд устремлён куда-то в пустоту, как будто он даже не замечал, что вокруг шум, смех, жизнь. Он был неподвижен, словно статуя.

— Глядите-ка, что это с ним? — нахмурившись, буркнул Рон, подталкивая Гарри локтем. — Без понятия, — пожал плечами Гарри, тоже бросив взгляд. — И нас это не должно волновать.

Они пошли дальше, но Гермиона остановилась.

Она смотрела. Снег медленно оседал на его плечи, таял на щеках, и всё же он не двигался. В его лице было что-то такое, что не давало ей отвернуться.

Она даже не заметила, что Рон уже оторвался на несколько шагов, обернулся и сказал: — Гермиона, ты идёшь?

Но её взгляд всё ещё был прикован к нему.

Гермиона стояла посреди улицы, не двигаясь. Пар от её кружки смешивался с облачками дыхания, и пальцы чуть дрожали не то от холода, не то от напряжения.

И словно почувствовав это, Драко медленно повернул голову.

Их взгляды встретились.

Снег падал между ними, осыпался на ресницы, таял на щеках, но казалось — всё вокруг исчезло. Только её карие глаза и его серые. Она увидела в них не привычную насмешку, не холодное презрение. Там было что-то другое. Слишком тёмное. Слишком тяжёлое.

Гермиона невольно прижала кружку ближе к груди.

Драко чуть приподнял подбородок, будто хотел что-то сказать. Его губы дрогнули — но ни слова не прозвучало.

— Гермиона! — окликнул Рон, обернувшись снова. Она вздрогнула. Взгляд Драко скользнул мимо, словно он и не смотрел на неё. Он снова уставился в пустоту, в снежный туман над улицей.

И в этот момент Гермиона почувствовала: что-то с ним произошло. Что-то, чего она не знала.

Её пробрал леденящий холод, когда она увидела его взгляд. То были не глаза победителя, не глаза самодовольного слизеринца, которого она знала все эти годы. В его взгляде зияла пустота. Серые, обычно острые и колкие, сейчас они напоминали холодное озеро подо льдом. Ни блеска, ни жизни — только тишина и обречённость, будто он уже шёл по дороге, с которой нет возврата.

Она сделала шаг к нему. — Ты куда? — удивлённо спросил Рон, но Гермиона не ответила. Только крепче прижала к себе кружку и пошла вперёд.

Драко заметил её движение. Серые глаза метнулись на секунду в её сторону — и тут же он резко развернулся, зашагав прочь. Его шаги были быстрыми, словно он боялся, что если задержится, то не сможет уйти вовсе.

Гермиона остановилась. Белые хлопья снега падали прямо в её кружку, таяли в тёплом напитке без следа — так же, как таяло всё, что было между ними: слова, взгляды, тайные встречи.

— Гермиона? — окликнул Гарри. Его голос звучал глухо сквозь шум толпы. Она вздрогнула, обернулась — друзья уже отошли на несколько шагов. Рон недовольно махал ей рукой.

Гермиона протянула Рону кружку с горячим напитком: — Я вас догоню.

— Куда ты? — удивлённо крикнул он ей вслед.

Они с Гарри переглянулись в полном недоумении.

— Я скоро! Идите! — бросила она через плечо и побежала.

Снег хрустел под её шагами, дыхание сбивалось облачками пара. Она свернула за угол, в надежде увидеть знакомый силуэт. Пусто. Лишь белый вихрь хлопьев в воздухе.

И вдруг — взгляд зацепился за чёрный плащ, удаляющийся к окраине леса.

Гермиона бросилась за ним. — Подожди! — крикнула она.

Фигура остановилась и резко развернулась.

Она подбежала ближе. Они стояли у кромки леса, где снег ложился гуще, покрывал их плечи белым, словно пытаясь стереть всё между ними.

Он смотрел на неё, не отвечая. Снег ложился на его плечи, на волосы, таял, оставляя тёмные влажные следы, будто капли чего-то большего. Его глаза были холодными, как сама зима, но глубже в них жила боль, которую он так отчаянно пытался скрыть.

— Малфой... — Гермиона сделала ещё шаг, — я видела твой взгляд. Что-то произошло.

— Зачем ты пошла за мной ? — тихо, но резко бросил он, будто каждое слово давалось с усилием. — Иди к своим.

Она не отступила. — Нет. — её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Я не уйду, пока ты сам не скажешь.

Он хмыкнул, отвёл взгляд в сторону, туда, где лес темнел сквозь снегопад. Его плечи дрогнули — не от холода.

— Ты ничего не понимаешь, Грейнджер, — глухо произнёс он. — Ты даже не представляешь, насколько всё плохо.

Гермиона шагнула ближе, почти касаясь его рукой. — Тогда объясни.

Его взгляд метнулся к ней — серые глаза встретились с её глазами, в которых был страх, но и решимость.

Снег падал между ними, но казалось, что мир замер, оставив только двоих.

Драко смотрел на неё, и в его взгляде было всё сразу — злость, растерянность, и какая-то бездонная усталость. Он сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели.

— Ты хочешь правды? — хрипло выдохнул он. — Тогда знай: всё это уже решено. Ничего не изменить.

Гермиона покачала головой, её волосы осыпались снежинками. — Это неправда. Всегда есть выбор.

Его губы дёрнулись в кривой усмешке, но в глазах усмешки не было. — Выбор? — он почти рассмеялся, но в смехе звенела горечь. — Когда перед тобой Тёмный Лорд? Когда твоя семья заложники его милости? Когда одно неверное движение — и тебя... тебя, Грейнджер, — он вдруг осёкся, сжал зубы, — сотрут с лица земли?

Она молчала, только смотрела на него — прямо, не отводя взгляда.

Он шагнул ближе. Снег хрустнул под его ботинками. — Ты ведь не понимаешь... — его голос дрогнул, стал тише. — Я видел... видел, что бывает с теми, кто осмелился сказать «нет».

Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось. Он говорил не просто так — он говорил о чём-то, что видел сам.

— Драко... — её голос стал мягче. — Ты не обязан быть один в этом.

Он резко втянул воздух, словно эти слова ударили в самое сердце. Рука дернулась, будто хотел схватить её, но остановил себя.

— Не приближайся, — прошептал он, и голос его сорвался. — Чем ближе ты ко мне, тем больше опасность.

И всё же он не двинулся прочь. Стоял, смотрел на неё, пока снег ложился им на плечи, будто связывая их в этой тишине.

Гермиона не двинулась. Её дыхание вырывалось белым паром, смешиваясь с его дыханием, и между ними оставался всего шаг.

Драко смотрел на неё, будто боролся сам с собой. Снег падал всё гуще, холод пробирал до костей, но внутри его жгло другое — боль, страх, вина.

И вдруг он сорвался. Резко шагнул вперёд, схватил её за плечи и прижал к себе. Словно в один миг рухнула стена.

Гермиона охнула от неожиданности, но не отстранилась. Его руки держали её крепко, так, будто он боялся — отпустит, и она исчезнет.

— Ты не понимаешь... — прошептал он ей в волосы, голос срывался, хрипел. — Я не могу... но и без тебя не могу.

Она слышала, как колотится его сердце, чувствовала, как его пальцы сжимаются сильнее, почти больно, и всё же не пыталась вырваться.

— Тогда не отталкивай, — сказала она тихо, почти неслышно.

Он зажмурился, прижимая её ближе. В тот миг Драко Малфой, наследник древнего рода, с Меткой на руке и приговором над головой, казался не холодным слизеринцем, а мальчишкой, который впервые позволил себе признаться, что ему страшно.

Снег ложился на их плечи, таял на щеках, но они стояли так, словно весь мир вокруг перестал существовать.