Глава 60

   ЛИСА. Дыхание Чонгука  срывается, обрывается, и каждый раз мое сердце подпрыгивает к горлу, боясь, что следующего вдоха уже не будет.Я слышу, как он умирает.Я вижу, как из него уходит жизнь.Он умирает.На моих глазах.Из-за меня.Ради меня.    — У-уходи…    Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. НЕТ.Я снова ложусь рядом с ним. Запускаю пальцы в его волосы и осторожно обнимаю затылок, нежно поддерживая голову.    — Тогда я останусь с тобой.    Глаза Чонгука распахиваются, подпитанные вспышкой гнева. Налитые кровью, зелень радужки подчеркнута красным.     — Убирайся отсюда, Лалиса! — со злостью хрипит он.    Я крепко держу его лицо, решительно заявляя: — Не без тебя.    Он зажмуривается, от бессилия.Громкий треск раздается где-то за нами. В глубине коридора, вблизи лестницы, по которой мы пришли, еще одна балка с грохотом падает на пол.Здание рушится у нас на глазах. Осталось недолго и обрушится крыша.    — Ты тогда так красиво говорила о своей боли… когда рассказывала про Адриану… — я опускаю взгляд на него. — Но если потеряю тебя, то в этом не будет ничего красивого, — заикается он. — Пожалуйста, уходи, cara, — его глаза распахиваются, в них боль. — Не заставляй меня смотреть, как ты умираешь.    В его взгляде смирение, он из последних сил говорит со мной.    — Ты боишься? — шепчу я.    — Да… — Его ладонь дергается, едва подается вперед, потом безвольно падает. Я хватаю ее, переплетая наши пальцы. — Я боюсь… что ты не выберешься. Что… ты умрешь.    В его глазах страх. Но не за себя.За меня.Все, что он делал с момента нашей встречи, было ради меня.    — Помни свое обещание, — тонко хрипит он. — Поцелуй меня.    — Помни «свое» обещание, Чонгук, — умоляю я, хлопая по щеке, пытаясь вернуть его в сознание. — Ты сказал, что вытащишь нас. Нас. Ты обещал.    — Поцелуй меня.    — Нет! — кричу, и трясу его за плечи. — Ты не имеешь права жертвовать собой, чтобы спасти меня, а потом заставить оставить тебя. Ты не можешь так со мной поступить, Чонгук, — рыдаю я, каждое слово причиняет боль.    Я откидываюсь на пятки, беспомощно наблюдая за происходящим вокруг, в ужасе от несправедливости этого момента.С потолка супятся горящие куски пенопласта. Кажется, будто идет дождь из огня. Зрелище одновременно завораживает и ужасает.Это место так много отняло у меня.Оно только и делает, что забирает и забирает.Я не позволю забрать еще и Чонгука.Каждая минута последних месяцев вела к этому моменту. Я не позволю ему умереть. Я не могу его потерять. Не выдержу, если эта смерть станет еще одной в моем списке, вину за которую буду нести на своих плечах.Если он не может спасти себя сам, значит, мне придется сделать это за него.    С неожиданным приливом энергии Чонгук поднимает руку и обхватывает мой затылок. Тянет мое лицо к своему, касаясь губ. Он целует меня с такой откровенной отчаянностью, что кажется будто… он прощается.Он прощается.    — Я люблю тебя. Ты никогда не узнаешь, как сильно, черт возьми, — выдыхает Чонгук. Его рука соскальзывает вниз, безвольно падая на пол.— Теперь… я могу умереть. Уходи… пожалуйста…    С этими последними словами его тело обмякает.    — Чонгук? — Толкаю его, сначала мягко, потом сильнее и отчаяннее. Он не реагирует. — Чонгук!    Я вскакиваю. Хватаю его за запястье и начинаю тащить в сторону окна. Он тяжелее меня на двадцать килограммов. Сейчас, в виде безжизненного тела, кажется, что на сорок.Он не двигается ни на миллиметр. Если продолжу так тянуть его руку, то просто вывихну плечо.Я обхожу сбоку, хватаю его за ремень на брюках, наваливаюсь всем телом и тащу. С импульсом немного двигаю, всего на пару дюймов, прежде чем снова падаю на пол.Крик абсолютного отчаяния вырывается из моих уст. Я пытаюсь снова, отказываясь признать поражение.    — Я никогда не делала того, о чем ты меня просил, Призрак, — плачу я. — И не собираюсь начинать.    Я ложусь рядом с ним на спину, упираюсь плечами и начинаю толкать его вверх, пытаясь приподнять грудь.Когда его корпус чуть отрывается от пола, подползаю ближе, вклиниваюсь между его телом и полом. Прижавшись к нему, толкаю сильнее, пока почти все его тело не оказывается на мне.С яростным, рваным криком одновременно переворачиваю свое тело так, чтобы моя спина прижалась к его груди. Руки Чонгук безвольно падают по обе стороны от меня, а лицо безжизненно утыкается в изгиб моей шеи. Его вес душит.     — Давай, Лалиса, — решительно шепчу себе под нос.    Мне требуется сила, о наличии которой даже не подозревала, чтобы поставить под собой колено и подтянуть его к груди. Я облокачиваюсь на него, повторяя то же движение с другой ногой, пока обе не оказываются подо мной. Затем, опираясь на ноющие ладони, поднимаюсь.Тело Чонгука висит на мне, опасно балансируя. Он словно младенец, повисший у меня на спине в слинге, только его внушительный вес ничто не поддерживает. Ничто, кроме моих пальцев, вцепившихся в его руки, удерживая, когда он начинает сползать.    — Tú puedes hacerlo! ( Ты сможешь! )— шепчу и рывком встаю на ноги.    Вес Чонгука смещается, я почти падаю, едва выпрямившись. Нас спасает только то, что хватаюсь за бра на стене. Оно обжигающе горячее, и боль вспыхивает с новой силой, которую до этого подавлял адреналин.Согнувшись под неестественным углом и неся тело Чонгука у себя на спине, я делаю шаг вперед.И еще один.Едва не вскрикиваю от облегчения, когда он держится на спине, и мне удается пройти еще несколько футов.Но мы еще далеко не в безопасности.Каждый шаг — как марафон.Это невыносимо.Но это ничто по сравнению с болью от неизвестности, жив ли Чонгук. Я не чувствую, как его грудь движется.Пожалуйста, пусть он будет жив.Пожалуйста.Слезы текут по лицу. Эмоции тихо вырываются, пока решимость подталкивает меня все ближе к окну.Десять шагов.Девять.Пять.Три.    Обжигающий жар охватывает лодыжку, и я вскрикиваю. Опустив взгляд, вижу, что штанина горит.Я от неожиданности отпрыгиваю назад, на секунду забыв, в каком положении нахожусь. Мгновение потери концентрации, и этого достаточно.Чонгук соскальзывает с моей спины и утягивает меня за собой. Он падает на спину с глухим ударом о пол.Боль вырывает его из бессознательного состояния пронзительным, раздирающим душу криком. Я едва не закрываю уши от животного, оглушающего вопля.    — Прости меня, прости, любовь моя, — повторяю я, протягивая к нему руки.    Во второй раз за эту ночь мои пальцы хватают лишь воздух.Меня резко отдергивают назад за плечи. Я реагирую с запозданием, сбитая с толку. Только когда понимаю, что меня тащат к окну, начинаю сопротивляться.    — Стойте! Отпустите меня! — кричу, вырываясь из рук того, кто держит меня, но ни на секунду не отвожу взгляд от неподвижно лежащего Чонгука. — Уберите от меня руки!    Удивление сменяется паникой, когда пересекаю оконную раму. Я могу лишь беспомощно наблюдать, как меня уносят от Чонгука.    — Пожалуйста, отпустите, пожалуйста! Я не могу его оставить! — умоляю, не только словами, но и изо всех сил сопротивляясь мужчине, который держит меня. — Чонгук! Чонгук!    Я хватаюсь за раму, вновь и вновь выкрикивая его имя, позволяя страху разъедать меня, пока взгляд прикован к моему жениху.    — Пожалуйста, он лежит на спине, — рыдаю я, голос срывается на хрип. — Я не успела его перевернуть, ему больно. Пожалуйста, помогите ему. Пожалуйста.    Пожарный спускает меня по лестнице. Как бы яростно я ни боролась, он не отпускает.Чонгук исчезает из виду.И я схожу с ума.Брыкаюсь, царапаюсь и кусаюсь. Атакую грудь, руки, лицо своего спасителя — все, до чего могу дотянуться ногтями. Мне не нужна жизнь, если я не могу спасти его.Кто-то обнимает меня, прижимая мои руки к бокам.    — Лалиса!    Звук моего имени заставляет меня замереть.Чье-то лицо приближается, и слова звучат прямо у уха: — Успокойся, — холодно приказывает Энцо. — За Чонгуком сейчас вернутся. Он выберется, но сначала мы должны убедиться, что ты в безопасности, хорошо? Он бы хотел этого.    В его голосе столько спокойствия. Я не знаю, из-за чего именно, из-за того, что мы знакомы, или уверенности в интонации или знания того, что Энцо не позволит Чонгуку умереть, но паника сразу отступает.Я киваю, с трудом сглатывая внезапный ком в горле.    — Я возьму ее, — слышу, как он говорит пожарному, прежде чем оказываюсь в его объятиях.    Он спускает меня. Я не смотрю вниз, туда, где ждет спасение. Смотрю вверх, на горящее здание, в котором лежит любовь всей моей жизни.Пожарный, что держал меня первым, возвращается вверх по лестнице и исчезает в клубе.    Энцо бережно опускает меня на землю. Его рука на моем спине задерживается на секунду, чтобы убедиться, что стою на ногах, и только потом отпускает.    — Давай отведем тебя к скорой…    Я резко поворачиваю к нему голову.— Нет.    Он собирается возразить, но перебиваю его: — Я никуда не пойду, пока не узнаю, что он в порядке. Пока не узнаю, что он жив.    Что бы Энцо ни увидел в моих глазах, он понимает, что спорить бесполезно. Его губы сжимаются в тонкую линию, но он кивает. Поднимает глаза вверх, куда-то вдаль. В них на мгновение появляется уязвимость. С трудом сглотнув, он снова смотрит на меня.    — Смотри.    Я оборачиваюсь и вижу, как двое пожарных перешагивают через подоконник и начинают медленно спускаться по лестнице.Они несут Чонгука.Он весь в крови, в ожогах, покрыт сажей, его руки безвольно болтаются по бокам.Но это мой Чонгук.    — Он в порядке? — слышу свой собственный голос, будто со стороны.    — Будет, — отвечает Энцо за моей спиной. — Ты спасла его, Лалиса. Ты вытащила его.    Глаза наполняются слезами. Облегчение такое сильно, что чуть не подкашиваются ноги.Я не верила, что мы выберемся.Мир начинает вращаться.Голова кружится, зрение затуманивается.    — Лалиса! — зовет Энцо.    Я спотыкаюсь и падаю на его грудь. Он с ужасом шепчет: — Лалиса... твои руки…    Я смотрю вниз. Из горла вырывается испуганный всхлип.Обожженные, кровоточащие ладони покрыты волдырями. Одни пузыри лопнули, другие нет. Кровь и сукровица сочатся из открытых ран.Земля под ногами качается, будто открытое море в разгар шторма.Ты спасла его. Ты вытащила его.Я цепляюсь за эти слова, утишая себя, что Чонгук выживет.    Будто мое тело только и ждало этого, чтобы сдаться. Как только эти слова доходят до сознания, зрение затуманивается, земля поднимается навстречу небу, и все погружается во тьму.