Глава 52

    ЧОНГУК. Звук шагов все громче и яростней раздается позади меня. Я знаю, кто это, еще до того, как он хватает меня и грубо впечатывает в стену коридора.    — Какого хера ты только что сделал? — рычит Энцо сквозь стиснутые зубы.    — То, что должен был сделать сразу после смерти отца. Нет, даже раньше — как только Лалиса вернулась в мою жизнь.    — Ты совсем рехнулся от любви?    Ухмыляюсь: — Я женюсь на принцессе мафии, как мы всегда и предполагали, кузен. Просто не на той, на которую думали.    Энцо качает головой.— Ты не можешь просто взять и отказаться от всего, Чонгук. Я не позволю тебе, — яростно кричит он. — Я был рядом каждый день на протяжении десяти лет, не забыл? Наблюдал, как ты истекаешь кровью ради этого. Ты еще пожалеешь о своем решении.    Только Энцо может воспротивиться, когда ему вручают ключи от целого королевства. Только он может попытаться всучить их обратно мне в руки.Вот почему только он этого заслуживает.    — Не пожалею, — медленно качаю головой. — Я не буду жалеть об этом, Энцо. Знаешь, почему я так уверен? Потому что единственное, что чувствовал, уходя, — восторг от того, что нашел Лалису, и разочарование от того, что не могу по щелчку пальцев телепортироваться к ней, — Энцо меняется в лице, замечая мою перемену. — Но когда она сказала, что помолвлена? Когда я осознал, что ее могут у меня отнять, что я, возможно, уже потерял ее, потому что слишком долго медлил? Это такая опустошенность, от которой я бы уже никогда не оправился, кузен.     В его глазах растерянность, которая вполне объяснима. Если бы мы поменялись ролями, если бы я не провел последние четыре месяца с Лалисой, я бы тоже не понял.    — Фамилья — все, чего ты когда-либо хотел, — спорит он.    — Раньше так и было, — соглашаюсь я.    Он со вздохом отстраняется меня и с последней попыткой образумить говорит: — Это твоя жизнь, Чонгук.    — Моя жизнь ничего не стоит без нее, — снова хлопаю его по плечу, стараясь донести свою мысль. — Я понимаю, что ошибался в том, как выглядит настоящая месть. Это не захват Фамильи. Это не уничтожение отца и брата. Это счастье. Вот как я побеждаю. А она делает меня счастливее, чем когда-либо был прежде.    Энцо, похоже, готов возразить, но я прерываю его, прежде чем он успевает это сделать.    — Мне это не нужно, кузен. Мое сердце больше не здесь. Оно с ней. Она важнее. Теперь твой черед выходить в свет, а мой поддерживать тебя, — снимаю воображаемую корону и опускаю ее ему на голову. — Она твоя, Энцо, — и, смеясь, добавляю: — Постарайся продержаться дольше меня.    Я уже на полпути к выходу, когда вспоминаю еще кое-что.    — Ах, да, последнее, — возвращаюсь и вкладываю пачку купюр ему в ладонь. Энцо смотрит на них, потом снова на меня. — Пятьдесят тысяч. Ты был прав, — ухмыляюсь я, хлопая его по плечу. — Но ты и так это знал.            ЛИСА. Нервы скручивают желудок в тугой узел. Присаживаюсь на скамью, но через несколько секунд снова вскакиваю, охваченная нетерпением и тревогой. Бегло взглянув на телефон, понимаю, что прошло уже двадцать минут с назначенного времени встречи, а Чонгука все нет.Стою посреди церкви Всех Святых на Маргарет-стрит, чувствуя себя крошечной под подавляющей высотой сводчатого потолка церкви в стиле викторианской готики. Чонгук не слишком религиозен, поэтому я удивлена его просьбой встретиться здесь. Я трижды проверила адрес, но это определенно нужное место.Церковь прекрасна. Она кажется одновременно величественной и в то же время интимной, каждая деталь продумана и создает тепло, контрастирующее с огромным пространством. Витиеватая резьба скамей, витражи, изображающие сцены любви и поклонения, и сотни уже не мерцающих свечей — все это в совокупности заставляет меня чувствовать себя маленькой перед чем-то неизмеримо значительным.    Свечи пришлось погасить. Первые десять минут ожидания я бегала по всей церкви и задувала их, стараясь не пропустить ни одной.Продолжая ждать Чонгука, гадаю, не заставит ли он меня чувствовать себя глупо за этот маленький акт внимания.Двадцать минут растягиваются до тридцати.Может, он и не придет. Может, это конец.Наша история началась с того, что он предложил мне встретиться, а я не пришла. Возможно, она закончится тем же, лишь роли поменяются местами.Между нами было столько недопонимания, преград и лжи, что начинаю думать, что сама судьба против нас. Может, мы боремся за отношения, которым действительно не суждено выжить.Но я отгоняю эти мысли, продолжая верить в него. Он вошел в кабинет моего брата, в штаб-квартиру конкурирующего лидера Преступного мира, безоружным и уязвимым, и рискнул своей жизнью ради меня.Самое меньшее, что я могу сделать, — ждать, даже если тревога и сомнения съедают меня заживо.    Поднимаюсь к алтарю — главному достоянию церкви. Он возвышается над рядами скамей, занавешенный полотнами роскошной ткани. Мягкий разноцветный свет, проникающий сквозь витражи, рисует прекрасные узоры на стенах и каменном полу. Запрокидываю голову и на мгновение позволяю себе насладиться великолепием этого исторического места.    Разворачиваюсь и резко втягиваю воздух.Чонгук идет ко мне по широкому проходу длинными и уверенными шагами. Смотрит на меня так, словно я самая очаровательная, и изысканная, кого он когда-либо видел, хотя меня легко затмевает искусство тысячелетней давности, окружающее нас.Пульс в неровном ритме стучит в горле. Не знаю, куда себя деть, что сказать, но в груди теплится надежда. А за ней — мое сердце, словно птица в клетке, бьется с бешеной скоростью, каждым отчаянным ударом рвется к мужчине, который останавливается в пяти метрах от меня.Дыхание затруднено.    — Прости, что опоздал, cara mia. Спасибо, что дождалась. -Облегчение сдавливает грудь, как будто из воздушного шарика выпустили весь воздух.    — Тебе повезло, что ты вообще выбрался оттуда, — с трепетом говорю я. — Это было безрассудно. -Уголок губ Чонгука приподнимается в заговорщической улыбке.    — Позаимствовал страницу из твоего учебника.    Это одна из многих вещей, которые я люблю в нем. Он принимает мое безрассудство, импульсивность и упрямую страстность. Не пытается подавить или контролировать это, лишь стремится защитить.    — Я сказала Тьяго, что не выйдузамуж за человека, с которым он меня обручил, и он согласился. -Чонгук улыбается, его грудь вздымается с глубоким входом.    — Это хорошо, Лиса, я бы очень не хотел возвращаться туда. Второй разговор был бы куда менее вежливым.    Дрожь пробегает по позвоночнику от легкой угрозы в его голосе. Она звучит почти лениво, скорее как констатация факта, а не предупреждение. Не сомневаюсь, если бы они с братом снова встретились по этому вопросу, пуль полетело бы гораздо больше.   Стоя на возвышении у алтаря, указываю на церковь.    — Почему ты попросил встретиться именно здесь?    Чонгук неторопливо оглядывается, рассматривая фрески, витражи, ряды скамей.    — Хотел, чтобы ты увидела это.    — Увидела что?    Его глаза находят мои. Он приближается, медленно и целенаправленно, с каждым шагом вырывая дыхание из моих легких, пока не оказывается у подножия трех ступенек, глядя на меня снизу вверх.    — Увидела то самое место, где я собираюсь на тебе жениться.    Я зажмуриваюсь.— Это не смешно.    — Разве я смеюсь, Лалиса?    Открыв глаза, вижу, что он серьезен. Его лицо выражает такую решимость, какую никогда раньше не видела, каждый мускул напряжен и сосредоточен на мне. Острый, напряженный взгляд отражает непоколебимую решимость, звучащую в его словах.    — Ты помолвлен, — бормочу я.    — Я разорвал помолвку.    — Ты… — сердце с такой силой бьется о грудную клетку, что едва не сбивает меня с ног.— Что?    Моя реакция не ускользает от Чонгука. Его губы растягиваются в медленной, самоуверенной улыбке.    — Я не женюсь на ней.    Даже слыша эти слова, не смею надеяться, что это правда. Не тогда, когда знаю, что было препятствием на нашем пути все это время.    — Я думала, выхода нет? Думала, это единственный способ сохранить твой статус?    — Так и было, — кивает он. Ставит ногу на первую ступеньку, приближаясь. — Я больше не Дон Итальянской мафии. Я отрекся от титула.    У меня кружится голова. Трудно осознать реальность его слов, будто это происходит не со мной. Отступаю, но он придвигается ближе.    — Правда в том, что я никогда не смог бы уйти от тебя. Я пытался убедить себя, что это всего лишь интрижка, и выкину тебя из головы к моменту свадьбы на женщине, на которой должен был жениться. Но это был самообман. От часа, проведенного с тобой, я находился под дурманом безумия на протяжении полутора лет — как же я мог думать, что дальнейшие встречи приведут к чему-то иному, кроме потребности остаться рядом с тобой навсегда?    Упрямо качаю головой, не позволяя эмоциям, бьющимся в двери моего сердца, войти.    — Нежелание, чтобы я досталась кому-то другому, — недостаточная причина для женитьбы на мне.    Чонгук мрачно усмехается: — Я принял решение задолго до того, как ты попыталась меня бросить, cara.    — Я не...    — Я не могу отвести от тебя взгляд, когда ты находишься в комнате. С тех пор как впервые прикоснулся к твоим волосам, ничто больше не ощущалось так правильно. Я снова заставил тебя смеяться и хочу слышать твой смех снова и снова. Хочу еще тех Arepas, что ты готовила. Хочу общий дом. Хочу возвращаться домой к тебе. Все, что желаю или в чем нуждаюсь в этой жизни, вращается исключительно вокруг тебя, — признается он, слова вырываются все быстрее по мере его приближения. — Как тебе причины, по которым я хочу на тебе жениться? — спрашивает он низким голосом.    — Быть Доном — все, о чем ты мечтал, Чонгук, — призываю я.    — Это было то, чего я хотел. Мечты меняются, и мои изменились.    Он говорит, будто это все так просто, но нет. Это слишком грандиозное решение, чтобы принимать его только ради меня.    — Я..., — хриплю, в горле пересохло. Пытаюсь подобрать слова, даже если они болезненны. Не хочу отталкивать его, но не могу позволить ему жертвовать тем, чего хотел всю жизнь, только ради меня. — Ты не можешь, ты возненавидишь меня.    ​