Глава 21

ЧОНГУК. Лалиса поправляет остатки одежды и оглядывает пол в поисках забытых вещей, стараясь избегать тяжелого взгляда, который ощущает на себе. Я был груб с ней.Грубее, чем планировал, и ей это понравилось. Она приняла все, и теперь я задаюсь вопросом, сколько еще она могла бы вынести.Тихие, жадные стоны, с которыми она разваливалась на части, ударили прямо по члену. Я заставлял ее кончать снова и снова, просто чтобы еще раз услышать эту сладкую мелодию. - Ты в порядке? - спрашиваю я. - Я в порядке. - Ее ноги подкашиваются, когда она обходит стол. Ей приходится опереться на поверхность, чтобы не упасть. Я с трудом сдерживаю улыбку. - Не слишком болит? - спрашиваю, усаживаясь за стол. Лалиса наконец-то встречается со мной взглядом. Ее темные глаза смотрят прямо в душу. - Тебе не обязательно это делать. Я приподнимаю бровь.- Это? - Это, - она указывает на нас. - Этот спектакль заботливого любовника, который ты, видимо, решил разыграть. Мы просто потрахались. Это было хорошо... - Хорошо? - перебиваю я. Лалиса сверлит меня взглядом. - Ладно, это было великолепно. Но мы просто потрахались, и все. Не нужно делать вид, будто это что-то большее. - А именно? Она вызывающе вскидывает подбородок. - Это было на один раз и точка. Эта версия Лалисы куда жестче той, с которой я познакомился полтора года назад. В ней появилась твердость - от настороженного взгляда до напряженных плеч. Она стала стройнее, чем я помню. Подтянутая, закаленная. Другая. Крепкая, как сталь. И, что удивительно, еще более привлекательная.От нее исходит равная доля силы, стойкости и упрямства. Это не Афродита. Это Афина - богиня войны, замаскированная под женщину.Я постукиваю пальцами по столу. - Нет. Лалиса холодно усмехается. - Твое мнение никто не спрашивал. - А я все равно высказался. - Очень жаль. Снова постукиваю пальцами. Ее взгляд невольно следит за движением. - Ты готова рассказать, что делаешь в Firenze, прикидываясь стриптизершей? Лалиса выпрямляется, на лицо опускается непроницаемая стена. - Это не твое дело. Теперь моя очередь холодно усмехнуться. - Думаешь, я позволю тебе и дальше разгуливать тут, пока не получу ответы? Она пожимает плечами.- Можем подраться, если хочешь. Я с радостью врежу тебе еще раз. Улыбаюсь, меняя положение в кресле. - Я бы предпочел потрахаться. Мой член встает стоит только взглянуть на тебя, cara. Почему бы тебе не опуститься на колени и не познакомить с ним свой рот? Лалиса сжимает зубы, но я не упускаю, как кожа на шее заливается румянцем. - Этого не будет. - Тогда впусти меня, - настаиваю я. - Я уже доказал тебе, что хочу защитить тебя, разве нет? Доверься мне. На этот раз в ее смехе звучит издевка.- С какой стати? Ты и сам не слишком-то был откровенен. - Поясни. - Как давно ты знаешь, кто я? - спрашивает она, опираясь ладонями на стол, подаваясь вперед. - Как давно я знал, что ты та самая женщина с той ночи? - Да. - С самого первого дня. Лалиса резко вдыхает. Выпрямляется, скрещивает руки на груди, ее взгляд снова становится ледяным. - Так давно? - Так давно, - подтверждаю я. - Я узнал тебя в ту же секунду, как увидел в темном переулке, cara. - Как? Жадная потребность обладать ею снова бурлит у меня в венах, когда встречаюсь с этим бурным, тревожным взглядом. - Тебя легко было узнать, ведь я видел твое лицо бесчисленное количество раз с Карнавала. Она хмурятся, и я не упускаю внезапного настороженного выражения лица. - Где? - Каждый раз, когда закрывал глаза ночью. Каждый раз, когда засыпал за последние восемнадцать месяцев, только чтобы найти убежище в воспоминаниях о тебе. Она прикусывает нижнюю губу, и у меня будто что-то сжимается в груди. Я прочищаю горло, нелепо пытаясь избавиться от этого чувства. - Я пошел за тобой в Firenze и влез на прослушивание, потому что должен был убедиться, что не схожу с ума. Я так часто видел тебя во снах, что сначала подумал не галлюцинации ли это. Встаю и приближаюсь к ней. - Если ты не скажешь, зачем пришла сюда, то, может, хотя бы скажешь, почему не пришла в ту ночь? Я восемнадцать месяцев ломал себе голову. - Слова царапают горло. - Избавь меня от мучений. Она качает головой.- Я... я должна была быть в другом месте. Чем сильнее она упирается, чем глубже прячет свои секреты, тем сильнее хочу их раскрыть. Тем сильнее становится зуд, который ничуть не утих после того, как трахнул ее. - Не спрашивай, почему я не пришла, Призрак. Не спрашивай, что я здесь делаю. Ничего не спрашивай. Ты не захочешь знать ответы. Поверь, они тебе не понравятся. Она снова поднимает на меня глаза, и сила этого взгляда почти заставляет меня отступить. В них сияет непреклонная решимость, та, что бывает только у тех, кто по-настоящему, до боли любит. Та, которую ты видишь на лицах тех, кто пережил невыносимую потерю.Ужасное предчувствие сжимает желудок. И из этого сам собой рождается вопрос: - Ты мстишь за мертвого любовника? Я даже не заметил, как задержал дыхание, пока она не качает головой и не отвечает: - Нет. Та одержимость, которую чувствую по отношению к ней, так же не понятна, как и неконтролируема. Я не должен был так беситься при одной только мысли, что она появилась в моей жизни из-за другого мужчины.И все же расслабляюсь, плечи опускаются с долгим выдохом, когда слышу ответ.Обхватываю ее затылок, разминая кожу. - Я все равно буду спрашивать, зачем ты здесь. Под моими пальцами учащается пульс. - А я все равно буду говорить, что это не твое дело. - Ничего, cara, - ухмылка медленно расползается по моему лицу. - Я пробью твои стены. - На это не хватит всей жизни. - Ты понятия не имеешь, насколько я терпелив. Я десять лет вынашивал план мести. Потратить несколько недель на то, чтобы заставить ее доверять мне, будет детской игрой в сравнении с этим. - Терпелив? - усмехается она. - Не в том, что касается меня. Моя улыбка становится задумчивой. Я мягко провожу большим пальцем по ее щеке. - Это правда, - говорю тихо. - Похоже, ты исключение из всех моих правил, cara. Ее губы чуть приоткрываются, глаза затуманиваются. Я начинаю склоняться к ней, но в следующий момент она выныривает из-под моей руки и, освободившись, разворачивается. Глотая ком в горле, произносит: - Один раз, и все, Чонгук. - Ты говоришь это, чтобы убедить меня или себя? - Тебя. Уголки моих губ приподнимаются.- Как скажешь. Лалиса направляется к двери, но останавливается, когда снова окликаю ее: - Подожди. Она оборачивается, настороженно следя за моими движениями, пока я не подхожу ближе и не набрасываю на плечи свой пиджак. - Надень это. - Зачем? - спрашивает она, хотя уже просовывает руки в рукава.Мой взгляд медленно скользит по ее телу. - Твоя одежда порвана, а по бедрам стекает сперма. Ты буквально ходячая реклама того, что с тобой только что происходило - четыре оргазма подряд с криками. Лалиса закатывает глаза и снова пытается выйти, но я останавливаю ее. Мой взгляд опускается на губы. - Кто был последним мужчиной, который целовал эти губы? - Ты. Из груди вырывается темное, гортанное рычание. - До меня. Я имею в виду до вчерашнего дня. Лалиса смело встречает мой взгляд. Долго держит его, прежде чем, наконец, отвести глаза.Громко щелкает замок.И она уходит.