Глава 16

ЛИСА. — Абсолютно нет. — Я с такой силой толкаю стопку бумаг, составляющих чрезвычайно подробное брачное соглашение, через стол, что папка, в которой они находятся, соскальзывает с полированной поверхности и попадает на колени Чона.    — Ты, похоже, решила, что эти условия подлежат обсуждению, — рычит он. — Но это не так.    — Мы договаривались, что я выхожу за тебя замуж. Никто не говорил о том, что мне будет запрещено работать в Naos. Или что я обязана буду сопровождать тебя на всех этих пафосных  вечеринках, играть роль хозяйки на ужинах для тебя и твоих дружков из Cosa Nostra. И уж точно никто не говорил, что я должна жить в твоём чертовом доме!    Сатана пристально смотрит мне в глаза, медленно поднимаясь со своего кресла. Сжимая папку в руке, он обходит стол и останавливается рядом со мной.    — Не знаю, как устроены браки там, откуда ты родом, и мне плевать. — Он снова кладет соглашение передо мной. — Но я буду платить тебе миллион долларов в месяц, и  прослежу, чтобы ты отработала каждый цент. Так что, да — весь следующий год ты будешь примерной, покорной и скромной женой. Будешь вести себя так, как положено… жене второго по значимости человека в нью-йоркской Семье.    — Ах, вот как. Интересно, вы все относитесь к своим женам, как к хорошо дрессированным домашним животным? — Я открываю папку и пролистываю страницы со списком всех требований этого ублюдка. — Не перечить мужу в присутствии членов семьи или других влиятельных лиц, — читаю я вслух.    — Мы высоко ценим образ поддерживающей супруги.    — Поддерживающей? Да вам нужна тупо послушная кукла! А как насчёт этого? Вы, всегда указываете своим жёнам, как им одеваться? — Я тычу пальцем в список “запретов”. — Запрещена повседневная или вызывающая открытая одежда (в частности, спортивная одежда и пижамы с халатами); прозрачные рубашки и мини-юбки, которые будут считаться неуместными на официальных мероприятиях. Неподходящая обувь, такие как кроссовки и шлепанцы. А также вызывающие аксессуары для волос (в частности, бигуди и полотенца).    — Мне плевать, как ты одеваешься в реальной жизни, но не на публике. Я ожидаю, что ты будешь выглядеть соответственно. Каждый раз, когда мы выходили вместе, ты наряжалась в самые нелепые и неподходящие вещи. Я подозреваю, что ты делала это нарочно, чтобы меня разозлить. — Он хватает спинку моего стула и поворачивает меня к себе лицом. Его глаза почти сверкают от ярости, которая пылает в их глубине, когда он наклоняется, приближаясь вплотную. — И это прекратится прямо сейчас, Лиса.    — А ты и в постели меня ждать будешь? Хочешь, чтобы я согрела ее для тебя? — рычу я.— Это тоже входит в обязанности жены? Раз уж ты мне платишь, может, тебе и проститутка нужна?    Ноздри Чонгука раздуваются. Он приближается еще ближе, пока наши лица не оказываются на расстоянии всего сантиметра, пока мы практически не дышим одним воздухом.     — Согревать мою постель? О, я уверен, что ты скорее превратишь её в Арктику.    Мудак! Я поднимаю подбородок.     — Тогда ты не против, если я согрею постель другого мужчины?    — Если ты будешь осторожна, мне, блядь, все равно.    Не отрывая от него взгляда, я хватаю папку со стола и швыряю ее ему в грудь.     — Я хочу отдельную комнату, может быть, бывшую спальню Сиенны. И хочу, чтобы пункт о выплатах пересмотрели. Деньги должны быть переведены прямо на мой банковский счёт. Никакой налички.    Его лицо застывает в маске безразличия, но я замечаю едва заметное подёргивание левого глаза. Он вне себя от ярости и изо всех сил старается сохранить самообладание. Что ж, чертовски жаль. Неужели он и правда думал, что сможет купить меня своими грязными деньгами? Я не настолько наивна.Он достает из кармана телефон и набирает номер. Полагаю, своего адвоката. Чон не отрывает от меня взгляда, когда говорить по телефону, прося пересмотреть документ о брачном договоре.    — Готово. Я получу обновленную версию через минуту. — Когда он убирает телефон, на его губах появляется легкая улыбка. — Ты же заметила пункт, в котором написано, что в случае невыполнения условий ты не получишь ничего, не так ли?    — Да, — ворчу я.     Придурок.    — Хорошо. В таком случае, мы можем подписать договор, как только он будет готов.    Его едва заметная улыбка превращается в полноценную усмешку. Самодовольная ухмылка человека, привыкшего всегда побеждать.Он уверен, что этот документ с приложением на десять страниц, где расписано, как мне нужно себя вести и как выглядеть, обеспечит ему безупречный имидж в глазах Cosa Nostra. Что его дорогие дружки никогда не усомнятся в его выборе. Что я без вопросов буду соответствовать их идиотским стандартам. Что я буду выглядеть идеально во всех отношениях.Проблема с такими эгоцентричными людьми в том, что они в конце концов начинают верить в свои собственные иллюзии. Их представление о себе как о «всегда правых» ослепляет их и не дает увидеть правду. Они никогда не поймут, что кто-то, стоящий ниже их по социальному положению, может превзойти их в их же игре.    Откинувшись на спинку стула, я скрещиваю ноги и руки на груди, позволяя улыбке расцвести на губах. Я хорошо понимаю, что нахожусь на противоположном конце спектра «идеальности». Но единственное, в чем я хороша, где действительно заключается моя сила, — это в умении находить упущенные детали. Я годами училась выискивать нестыковки и лазейки в текстах. И, как я уже заметила, в его брачном договоре есть несколько параметров, которые можно рассмотреть как потенциальные лазейки.Он хочет играть грязно?Что ж, игра началась.    — Конечно. Готовь ручку, — говорю я с радостью.    Обновлённый вариант приходит буквально через пару минут. Его адвокат, должно быть, сидел в засаде и ждал звонка от Чона. Как только документ выходит из принтера, Сатана подходит к моей стороне стола и бросает стопку бумаг передо мной.    — Чуть не забыл, — говорит он и достает из кармана маленькую квадратную красную бархатную коробочку. Затем он открывает ее и кладет на наше брачное соглашение. — Для тебя, дорогая.    На шелковой подушке лежит красивое золотое кольцо с изысканным круглым изумрудом в центре, окруженным несколькими блестящими бриллиантами огранки «маркиза» вдоль зауженного ободка.То, как оно сверкает, очень завораживает.Я смотрю на эту красивую безделушку, которая олицетворяет все, о чем я когда-либо мечтала. Обещание вечности. Радость и счастье. Клятва бесконечной любви.Столько раз я представляла себе день, когда мужчина, которого я люблю, опустится на одно колено. Пообещает лелеять меня. Защищать меня. Попросит меня стать его женой. Каждая моя фантазия была романтичнее предыдущей. Ни в одной из них не было высокомерного придурка, подающего обручальное кольцо на стопке бумаг с условиями расторжения нашего брака.    Проклятый Чон Чонгук сумел испортить даже этот особенный для меня момент. Было бы не так больно, если бы он вонзил мне в сердце кинжал.    — Давай посмотрим, подойдет ли оно, — говорит Сатана, беря кольцо.    Моя душа плачет от отчаяния, когда он берет мою правую руку, а не левую. Обхватывает мою руку своей теплой ладонью. Не имеет значения, что этот брак фиктивный. Временный. Так не должно быть!Кольцо скользит по моему пальцу, как будто оно было создано для меня.А ведь ублюдок даже знал, что мы носим кольца на правой руке, в отличие от западной традиции. Часть меня надеялась, что он ошибется и наденет кольцо на мою левую руку, чтобы разочарование напомнило мне, что это не реально. Но этот придурок, очевидно, хорошо подготовился.    — Идеально, — кивает мой жених. — Обращайся с ним осторожно. Кольцо было сделано на заказ в Риме..    Правда?В таком случае, я не могу дождаться, когда смогу помыть посуду с этим чертовым камнем на руке.Отрывая взгляд от сверкающего изумруда, я смотрю прямо в глаза своему будущему мужу.     — Я постараюсь, дорогой.    И я сделаю все, что в моих силах, чтобы Сатана пожалел о том дне, когда решил жениться на мне.