Глава 33

Алиса

Дорога оказалась длиннее, чем я ожидала, но скучно не было ни минуты. Мы с девочками устроились почти как дома - заняли целый ряд, раскидали рюкзаки, кто-то уже достал снеки, и автобус наполнился запахом карамели и кофе из термоса Емили.

Мы с девчонками хохотали до слёз, а Лилиана делала вид, что ей стыдно за нас, хотя сама еле сдерживала улыбку.

Потом Емили достала телефон и предложила пройти тест: «Какой ты персонаж хоррора?»

- Если я снова окажусь «девушкой, которая умирает первой», я выйду из автобуса прямо сейчас, - фыркнула Маргоша.

- Не волнуйся, - сказала я, - мы тебя спасём. Если успеем.

Мы смеялись, переговаривались, делились наушниками, пока автобус не выехал за пределы города. Пейзаж за окном постепенно менялся: серые дома сменились зеленью, асфальт - грунтовкой. Воздух будто становился чище даже через стекло.Я смотрела на дорогу, на солнце, пробивающееся сквозь деревья, и чувствовала странное спокойствие.

Всё это - шум, разговоры, лёгкий бардак вокруг - почему-то казалось правильным.

Спустя где-то три часа мы наконец приехали.

Когда мы вышли из автобуса, все вокруг уже носились туда-сюда с рюкзаками, палатками и какими-то сумками. Был настоящий хаос. Мы с девочками решили подождать пару минут, пока народ немного рассосётся, и только потом пошли к задней части автобуса - туда, где оставили наши вещи.

Я поставила рюкзак на землю и потянулась открыть отсек, когда девочки уже собрались вынимать свои сумки, вдруг раздался знакомый голос Лёхи:

- Неужели вы думаете, что мы позволим вам нести эти тяжёлые сумки самим?

На что Емили хмыкнула и ответила:

- Неужели хочешь играть джентльмена сегодня?

- Кошечка, я всегда джентльмен, - спокойно ответил он.

Она закатила глаза, но не стала спорить, просто отстранилась, чтобы он смог взять сумку.Я повернулась и заметила дьявола. Мы встретились взглядами, и я сразу поняла, о чём он думает.

Я обернулась и посмотрела на Лилиану - она тоже уже, кажется, поняла, что тут происходит.

Я подошла к отсеку, вынула сумку и протянула дьяволу. Если так хочется, пусть помогает.Все начали собираться в кучу, и Анна Михайловна начала говорить:- Ну что, нам предстоит пройти около пяти километров до лагеря. Давайте, строимся и идём.

Тропа была узкой, местами заросшей - иногда приходилось идти почти в одну линию. Но это было даже уютно: мы с девочками болтали, обсуждали что-то, смеялись, а вокруг шумел лес - шелест листвы, хруст веток под ногами.

Кругом были кусты, деревья, и казалось, что каждый звук шагов смешивается с дыханием леса. Это было странно успокаивающе - как будто сама природа подталкивала расслабиться, забыть про всё остальное. И даже когда дорога извивалась и становилась уже почти тропой, мы шли ровно, дружно, болтая, иногда смеясь, просто наслаждаясь этим.Вдруг раздались резкие крики и писк - я сразу поняла, кто это:

Селеста.

- А-а-а, змея, змея! - кричала она, и её голос раздавался сквозь лес.

Она шла одной из первых, как будто старалась занять самые лучшие позиции, по её мнению.

Но едва я хотела что-то сказать девочкам, как корень дерева под моей ногой вырвался, и я начала падать. В этот момент я едва успела моргнуть, как почувствовала сильные руки, которые меня подхватили.Я сразу почувствовала тепло рядом и услышала шёпот:

- Не переживай, я рядом.

Дьявол.

Он помог мне выправиться, чуть поправил мою сумку и продолжил идти.

Остальная дорога до лагеря прошла спокойно. Когда мы дошли до лагеря, другие уже отдыхали, кто-то даже сидел, спотыкаясь с усталостью, а я чувствовала себя вполне нормально. Я сразу осмотрелась. Место было небольшое, но удобное: виднелись следы костра в центре, две простые лавки и кое-где протоптаны дорожки. На первый взгляд - ничего особенного, но для лагеря вполне.

Вокруг был запах леса, свежий воздух, и это сразу настроило на спокойный лад.Анна Михайловна сказала:

- Раскладывайтесь, выбирайте себе место.

Мы с девочками пошли чуть в сторону, подальше от костра, туда, где было чуть выше и тише, и начали распаковывать свои вещи.В этот момент к нам подошли Лёха с дьяволом, оставили наши сумки.Лёха повернулся к Емили, подмигнул и с лёгкой усмешкой сказал:

- Если нужна помощь, кошечка, зови.

Емили только закатила глаза и, похоже, слегка вздохнула - ей хватало Лёхи рядом, но мы все засмеялись, потому что было понятно, что Лёха прибежит по первому её зову.

Мы с Лилианой начали раскладывать палатку. Честно говоря, она была очень вместительная. Мы разместили в палатке наши спальные мешки и вещи, она ощущалась уютной, почти как маленькая комната.

Я выглянула из палатки и увидела, что Емили с Маргошей тоже справились со своей палаткой, всё было аккуратно и продуманно.

Как выяснилось, не все были так умелы, как мы с девочками. Пришлось ждать, пока остальные раскладывают свои палатки - ещё часа два, наверное.Мы же сидели рядом, разложив наши вещи, и решили скоротать время за картами. Почему бы и нет? Мы с девочками устроились в нашей с Лилианой палатке - она была немного больше, поэтому всем хватало места. Пока все остальные жаловались: «У меня маникюр», «Не хочу сидеть в грязи», «Фу, эта земля», мы просто играли в карты, смеялись и коротали время.

Когда наконец все разобрали свои палатки, Анна Михайловна вышла из своей палатки, посмотрела на всех нас и сказала:

- Ну что, молодцы, девочки, чтобы у нас было уютнее, предстоит ещё много работы.

Затем она начала распределять задания: кто собирает хворост для костра на ночь, кто подготавливает камни для ограды вокруг костра, кто ищет тонкие ветки для шпажек, кто приносит воду для посуды и мытья рук, а кто помогает с остатками палаток и уборкой территории. Все разошлись выполнять свои задачи.

Мы с Лилианой пошли собирать палки для хвороста - вроде бы самое простое задание, но, как оказалось, не такое уж быстрое. Лес вокруг был тихий, только хруст веток под ногами и редкие крики ребят, которые разбрелись в разные стороны.Мы шли вдоль тропинки, переговариваясь и смеясь. В какой-то момент я немного ускорила шаг - заметила подходящее место, где лежало много сухих веток. Собрала целую охапку, и только потом поняла, что Лилианы рядом нет.

- Лилиана? - позвала я, оглядываясь.

Ответа не было. Я вздохнула, поправила ветки в руках и пошла обратно той же тропой.Через пару минут я увидела её - стояла у поваленного дерева и разговаривала с кем-то. Я уже хотела позвать Лилиану снова, но когда разглядела, с кем она стоит, у меня внутри всё сжалось.

Конечно. Селеста.

Ну а кто ещё?

Стоит, как будто сошла с обложки журнала - волосы идеально лежат, ни пятнышка на кроссовках, даже тут, посреди леса и улыбается этой своей фирменной улыбочкой, от которой у меня всегда возникает непреодолимое желание сказать что-нибудь очень, очень неприличное.

- Да блядь... - выдохнула я себе под нос. - Только её мне сейчас не хватало.

Они что-то говорили вполголоса, и по выражению лица Лилианы я сразу поняла - разговор не из приятных. У неё глаза метались, будто она не знала, что ответить, а Селеста наслаждалась каждой секундой, как хищница, играющая с добычей.Внутри у меня всё закипело.

Нет, серьёзно, сколько можно?

Она же не может не лезть. Даже здесь, в чёртов лес, где люди просто хотят спокойно развести костёр.

Ну уж нет.

И я направилась к ним - шаг уверенный, ветки под ногами трещали громко, и пусть слышит. Если она думает, что я буду стоять в стороне и наблюдать, как она кого-то «ставит на место» своим высокомерным тоном, то она плохо меня знает. Я уже почти дошла до них, когда Селеста меня заметила. Её взгляд скользнул от меня к Лилиане, потом обратно - холодный, как лёд. Уголок губ чуть дрогнул, и она что-то бросила Лилиане напоследок, тихо, но с той интонацией, которую я узнала бы из тысячи.После этого она, будто и не было ничего, просто повернулась и пошла прочь, аккуратно обходя лужи и сучки, словно сама земля под её ногами недостойна запачкать её кроссовки.Я только сжала кулаки.Ну, ничего. Ещё успеем поговорить.

- Что она тебе наговорила? - спросила я, когда подошла ближе.Лилиана стояла с опущенными плечами, но в глазах уже начинала появляться привычная упрямая искра.

- Что я предала её, - выдохнула она, - и что с такими крысами поступают, как с паразитами... выведут.

- Мило, - фыркнула я. - Не слушай ты её.

- Я и не собиралась, - коротко ответила Лилиана и посмотрела на ветки в моих руках. - Это всё, что нашла?

- Угу, - кивнула я.Она взяла половину моей кучки и, будто ничего не случилось, сказала:

- Тогда пошли обратно.

Я кивнула. И пока мы шли к лагерю, я чувствовала, как внутри всё ещё пульсирует злость. Но рядом с Лилианой она постепенно отступала, оставляя после себя только холодное обещание:Селеста ещё получит своё.

Как-то незаметно день перешёл в вечер.Небо стало густым и тёмным, над головой зажглись звёзды, а вокруг огня собрались почти все - кто-то грел руки, кто-то тихо переговаривался.

Запах дыма впитался в волосы, в одежду, но почему-то это даже казалось уютным.

Я вытянула ноги, чувствуя приятную усталость, и подумала, что, может, этот поход и правда не такая уж плохая идея. Костёр за палаткой потрескивал, в воздухе висел запах дыма и расплавленного сахара - кто-то уже пытался поджарить сосиски. Мы с девочками пошли за маршмеллоу - ну а как без этого?Но стоило мне зайти в палатку, как я замерла.

На моём спальном мешке лежал небольшой букетик - аккуратный, будто собранный с вниманием к каждой детали.

Нежные голубые незабудки с крошечными белыми сердцевинками, перевязанные тонкой нитью.

Я подошла ближе, опустилась на колени и осторожно взяла букет в руки.

Цветы были прохладные, свежие, будто их только что сорвали где-то неподалёку.

Я вдохнула аромат - лёгкий, прозрачный, чуть влажный. И невольно улыбнулась.

Это было... странно.

Будто внутри меня что-то дрогнуло, но не больно, не остро, а мягко.

В палатку вошла Лилиана.- Не знаешь, откуда это взялось? - спросила я, всё ещё держа букет в руках.

Лилиана, поправляя волосы, добавила с усмешкой:

- Нет, но, тут и гадать не нужно.

Я усмехнулась и, не удержавшись, снова посмотрела на букет.

И тут я заметила маленькую сложенную записку рядом с подушкой.Развернула.

«Я всё узнал. Только у 3% населения аллергия на незабудки».

Я не смогла сдержать улыбку.Тёплую, чуть смущённую, ту, что сама собой появляется, когда не хочешь, но всё равно улыбаешься.Почему-то внутри стало светлее.Будто всё это - долгий день, усталость, Селеста со своими выходками - вдруг отошло куда-то на второй план.

Осталось только это: запах незабудок, тихое потрескивание костра снаружи и глупая записка, от которой почему-то сердце билось чуть-чуть быстрее.

- Так, маршмеллоу берём? - напомнила Лилиана, заглядывая в палатку.

- Берём, - ответила я, пряча записку в карман и улыбаясь, с букетом разберусь потом.

На удивление, всё было спокойно, когда мы вернулись к костру. Никто не шумел, не ссорился - просто кто-то жарил хлеб, кто-то пытался приготовить сосиски, а мы с девочками устроились чуть ближе к огню с нашими маршмеллоу.

Жар от костра приятно грел руки, сахар на палочке постепенно плавился и покрывался золотистой корочкой. Я смотрела, как языки пламени переливаются, будто живые, и всё вокруг казалось немного нереальным - огонь, тёплый воздух, смех, звёзды над головой.

Каждый был занят своим - кто-то жевал, кто-то смеялся, кто-то просто молча грелся у костра.А потом Анна Михайловна, сидевшая чуть поодаль, наконец нарушила это спокойствие.- Ну что, раз уж все устроились, - сказала она, глядя на нас поверх очков, - пора рассказать пару историй, чтобы ночь не казалась слишком тихой.- В каждом походе, знаете, есть свои легенды, - продолжила она. - Про этот лес, например, тоже кое-что говорят.

Я вздохнула и переглянулась с девочками.

- Вот началось, - прошептала Емили, усмехаясь.

- Тсс, - сказала Маргоша, прикрыв рот ладонью. - Интересно же.

Огонь треснул, искры взвились в темноту, и слова Анны Михайловны будто растворялись в дыме, становясь частью ночи.

Анна Михайловна говорила размеренно, с тем особым тоном, каким рассказывают старые сказания.- Этот лес, - начала она, - очень древний. Говорят, в нём живёт дух-хранитель. Он бережёт этот лес, не любит, когда сюда приходят люди с плохими мыслями. А тех, кто нарушает покой, - пугает. Или... забирает, - последнее слово она произнесла почти шёпотом.

Кто-то из ребят тихо прыснул от смеха, кто-то, наоборот, придвинулся ближе к костру. Огонь отбрасывал на лица пляшущие тени, и всё вокруг будто стало чуть плотнее, темнее.

- Но если вести себя с уважением, не мусорить, не шуметь, - продолжала Анна Михайловна, - лес защитит. Он примет тебя. Может, даже поможет, если ты потеряешься.

Я едва заметно хмыкнула и потянулась за очередным маршмеллоу.

Да уж, духи леса, защитники, хранители - слышала я это уже тысячу раз. Если бы всё было так просто, в мире, наверное, не оставалось бы ни одного заблудшего.

Вдруг я почувствовала чей-то взгляд.Не поднимая глаз, я знала, кто это.

Я посмотрела на костёр - пламя плясало, но всё, что я видела, - это глаза дьявола, сидевшего прямо напротив меня.

Хотя костёр растерзал тьму на куски, и кругом плясали тени, я почувствовала что-то другое - тепло, искру, которая словно исходила прямо от него, а не от огня.

После того как Анна Михайловна закончила свои истории, все постепенно разошлись по палаткам. Костёр потух, оставляя лишь остатки тепла и лёгкий дымок в воздухе. Наступила тишина - ночная и спокойная.

Я ждала, пока все уснут. Тихо переодевшись, я выскользнула из палатки, стараясь не разбудить никого. По тропинке, которую раньше уже приметила, я направилась к озеру.

Луна мягко освещала всё вокруг, вода блестела серебристым светом, отражая ночь. Мне захотелось окунуться - холодная вода всегда придавала ощущение свежести и свободы. Я сняла полотенце и, осторожно ступая по берегу, вошла в воду, чувствуя, как ночная тишина и свет луны создают особую магию этого момента.

Вода обволакивала тело прохладой, и от этого внутри будто всё замирало - не от холода, а от какой-то острой, живой тишины. Я медленно плыла, глядя вверх - на небо, где луна висела огромным серебряным кругом, а вокруг неё мерцали рассыпанные звёзды.

Лунный свет отражался на воде, и казалось, будто я плыву прямо по небу, между звёздами.

Лес вокруг дышал - где-то далеко ухнула сова, листья тихо шептались между собой, а вода под пальцами была мягкой, податливой.

Всё казалось нереальным, как во сне.

В голове не было ничего.

Только я, вода и луна.

В такие моменты казалось, что всё плохое можно просто смыть, оставить под водой - и вынырнуть другой, чище.

Я улыбнулась - без причины, просто потому что здесь, в этом тихом, лунном озере, наконец не нужно было притворяться сильной или спокойной. Я могла быть собой - просто девчонкой, которой нравится ночь, тишина и лёгкое ощущение, будто весь мир замер ради неё одной.

Где-то треснула ветка, но я даже не вздрогнула. Пусть. Мир живёт своей жизнью, а я - своей.

Я уже начала плыть обратно к берегу, когда заметила движение на берегу. Сначала подумала, что показалось - отражение луны, тень от деревьев... Но нет. Силуэт был слишком живой.

Фигура медленно заходила в воду, но мне даже не пришлось гадать, кто это. Эти движения я узнала бы где угодно - уверенные, немного ленивые, будто человек делает всё не спеша, но при этом точно знает, что делает.Свет луны ложился на его плечи, и вода скользила по коже, будто специально подчёркивая каждое движение. Сердце будто пропустило удар. Что он вообще здесь делает?

Ночь, озеро, я - и он.

Интересно, что же из этого получится?

Я застыла на месте, остановилась, как только ногами почувствовала твёрдую почву, чувствуя, как тёплое дыхание воды вдруг стало казаться холоднее. Не от страха, а от чего-то другого. Чего-то, что я не хотела называть.

Я осталась стоять на месте, чувствуя, как сердце начинает стучать чуть громче, чем должно. Скрестив руки на груди, я уставилась на дьявола, который приближался ко мне, медленно, уверенно, будто этот тёмный лес принадлежал ему.

Он не торопился - шаг за шагом входил в воду, и лунный свет скользил по его плечам, по лицу, делая его взгляд ещё более выразительным.

Когда он подошёл почти вплотную, я приподняла подбородок, стараясь выглядеть спокойно, хотя внутри всё уже дрожало от какого-то странного предвкушения.

- Стоит ли мне позвать на помощь, - сказала я тихо, но с вызовом, - или есть другое объяснение тому, что ты за мной следишь?

Он усмехнулся, почти не издавая звука, и в его глазах мелькнуло то самое - наглое, уверенное.

- Кому-то же надо защищать тебя от духов этого леса, - сказал он спокойно, и вода вокруг нас будто стала теплее.

Я не удержалась от улыбки.

- Правда? - ответила я, приподнимая бровь. - Не знала, что у меня появился личный телохранитель.

Он сделал ещё один шаг. Вода зашевелилась, и в тот момент, когда его руки сомкнулись вокруг меня, кожа покрылась мурашками. Не от холода - вода была ледяной, но я точно знала, что дрожь пошла не от неё.

Он стоял совсем близко - настолько, что я почувствовала его дыхание.

Но я знала - лишь одно моё слово, и он отпустит меня из своей хватки.

Я молчала

Его взгляд был тем самым - цепким, будто он видел насквозь.И всё равно я не отвела глаза.

- Не знала, - прошептала я, - что мне необходим телохранитель.

Он чуть склонился ближе, и луна отразилась в его глазах - две серебряные искры, такие же холодные и опасно красивые, как эта ночь. Я стояла в его объятиях а он опустил взгляд на меня, слегка улыбаясь.

- У каждой принцессы должен быть телохранитель, - сказал он тихо, почти шёпотом, но достаточно уверенно, чтобы я почувствовала каждое слово.

Я хмыкнула, чуть насмешливо:

- Когда это я успела стать принцессой?

Я уже давно привыкла к тому, что именно он называет меня ангелом.

Раньше это прозвище раздражало меня, казалось каким-то навязчивым, а теперь... теперь оно звучало иначе.

Привычка, смешанная с теплом, с воспоминаниями о том, что кто-то действительно заботится о тебе, кто-то, кто не отпустит.

Он продолжал смотреть мне в глаза, и я ощутила, как его взгляд словно проникает внутрь меня, до самой души.

- О, не переживай, ты навсегда останешься моим ангелом, - сказал он, и в его голосе не было ни малейшего сомнения.

Моим ангелом

Всё это звучало так, словно во сне - одновременно тепло, будто крыло мягко обвило меня, защищая от всего остального мира. Я почувствовала, как сердце сжалось от странного, сладкого волнения, и на губах непроизвольно появилась лёгкая улыбка.

Я не могла отвести взгляд. Его слова словно приклеились ко мне, оставляя след, который невозможно было стереть. Внутри всё смешалось: смущение, трепет, тихая радость и странное осознание того, что... я чувствовала себя удивительно безопасно, находясь здесь, в его руках, посреди холодной ночной воды. И это было намного сильнее, чем простой страх или холод. Это было ощущение того, что кто-то действительно рядом, что кто-то видит тебя полностью - и всё равно остаётся рядом.

Я быстро собрала себя в руки и всё ещё глядя ему в глаза, сказала:

- Пустые слова.

Он чуть отвёл взгляд, будто на секунду потерял ту уверенность, с которой только что говорил.

- Лучше ответь на вопрос, - добавила я, чувствуя, как голос стал чуть тише, но упрямее. - Что ты здесь делаешь?

Он выдохнул, опустив глаза в воду, где отражалась луна.

- Я хотел с тобой поговорить.

Я прищурилась.

- Правда? И о чём же?

Он помолчал, потом, неожиданно спокойно, спросил:

- Злишься ли ты на меня за прошлую пятницу?

Словно кто-то щёлкнул выключателем. В одно мгновение всё лёгкое, хрупкое ощущение момента исчезло. Я будто отрезвела.

Прошлая пятница.

Конечно, я поняла, о чём он.

Больница. Бабушка.

И он - каким-то образом - там.

Я злилась, да. Но даже сама не могла понять, на что именно.

На то, что он узнал часть моей жизни, которую я никому не показывала?

Или на то, что вообще позволила ему быть там, рядом?

Я долго смотрела ему в глаза, а потом сказала тихо:

- Нет. Ты ведь не знал, что она моя бабушка. Тем более... её просьбам нелегко отказать.

Он выдохнул, чуть опустив плечи, и в уголках его губ мелькнула усталая улыбка.

- Она у тебя, конечно, боевая, - сказал он с чуть заметной улыбкой, и я почувствовала, как уголки моих губ тоже дрогнули.

Я усмехнулась, чуть качнув головой.

- Это мягко сказано.

Он снова посмотрел на меня - уже серьёзнее, будто что-то искал в моём лице.

- Что с ней? - спросил тихо.

И я замерла. Всё внутри будто сжалось. Он, кажется, заметил, как я переменилась. Мгновенно стал тише, будто боялся сказать что-то не то.

- Прости, - выдохнул он. - Это, наверное, слишком личное. Можешь не отвечать.

Я хотела просто кивнуть, отмахнуться, сделать вид, что всё нормально. Но слова почему-то сами сорвались с губ.

- У неё рак.

Я не смотрела на него - только вбок, в воду, где отражалась луна. И, может, это странно, но, произнеся это вслух, я будто выдохнула кусок камня, который носила в себе всё это время.Ненадолго стало легче. Пусто, но легче.

Он молчал. Даже не двинулся. Только дыхание его стало чуть глубже, будто сдерживался.

Я продолжила, не поднимая глаз:- Она там, на лечении, и я приезжаю её навестить. Кроме меня у неё никого нет...

Последние слова прозвучали тише, чем я хотела. Слишком честно, слишком голо.

Когда я всё-таки взглянула на него, он по-прежнему смотрел на меня.И в его глазах было нечто, от чего мне захотелось отвести взгляд - сочувствие.

- Мне правда жаль, - сказал он после долгой паузы.

Я уже собиралась что-то ответить, но он добавил:

- Я... знаю, как это - терять родителей.

Я замерла.

Он смотрел прямо, спокойно, но в его голосе было то, что невозможно подделать.

И в тот момент я впервые поняла, что, может быть, под всей его холодной уверенностью - тот же самый человек, которому тоже больно.

Я посмотрела на него с удивлением, не до конца понимая, о чём он говорит.

Он понял вопрос, который был в моём взгляде, и наконец сказал:

- Валерия... моя мачеха. Моя мать умерла, когда я был ещё ребёнком.

Я почувствовала, как что-то внутри будто дрогнуло.Он говорил спокойно, но в этой спокойности было что-то неправильное - натянутое, выстраданное.

- Все говорили, что я всё забуду, - он усмехнулся коротко, без радости. - Что боль пройдёт. Но... это не так.

Я смотрела на него и понимала - да, он не играл. Не притворялся.

И вдруг, впервые за всё время, я ясно ощутила, что, может, мы и правда не такие уж разные.

- Я знаю, - тихо сказала я, глядя ему прямо в глаза.

Он кивнул, будто мои слова были ему нужнее, чем он хотел показать.

И мы просто стояли молча, но как будто всё уже было сказано.

Его руки всё ещё держали меня - не крепко, но достаточно, чтобы я ощущала тепло сквозь холод озера. Я смотрела ему прямо в глаза, и от этого становилось как-то не по себе. В них было что-то, что заставляло забыть, где я и зачем вообще сюда пришла.

Как будто всё вокруг перестало существовать - луна, вода, воздух. Только он и этот взгляд.Сердце билось где-то в горле, а дыхание стало коротким.

И тут подул ветер. Сначала лёгкий, почти нежный, потом сильнее. Волны чуть шевельнули поверхность воды, и одна прядь выбилась из моего пучка, упала мне на щёку. Я уже хотела убрать её сама, но он вдруг поднял руку из воды и, не говоря ни слова, заправил мне прядь за ухо.От этого простого движения по коже пробежали мурашки. Я почувствовала, как будто что-то внутри дрогнуло, расправилось, и от этого стало страшно. Чтобы отвлечься, я спросила первое, что пришло в голову:

- Что бы ты сделал, если бы я всё-таки оказалась в тех трёх процентах?

Он сразу понял, о чём я. Не отводя взгляда, сказал тихо, но уверенно:

- Не оказалась бы. Я всё узнал.

Я хмыкнула, не зная, что ответить.

И вдруг где-то вдалеке хрустнула ветка. Мы оба вздрогнули, как будто кто-то прервал что-то слишком личное. Он чуть нахмурился, перевёл взгляд в сторону берега и сказал:

- Наверное, пора возвращаться.

Он медленно отпустил меня, и холод воды сразу будто обжёг кожу. Он уже хотел повернуться, но вдруг я выдохнула:

- Постой.

Он остановился. Повернулся ко мне.

Я стояла перед ним, всё ещё чувствуя, как по коже гуляют волны от прикосновения ветра и его взгляда. Он по-прежнему не сводил с меня глаз, будто ждал - чего-то, может, ответа, может, движения.

Я медленно подняла руку, сама не до конца понимая зачем. Вода стекала с пальцев, холодная, но внутри было жарко. Осторожно коснулась его подбородка - не крепко, просто... чтобы повернуть его лицо чуть ближе к себе. Чтобы видеть его полностью - при лунном свете, с этими тенями и отблесками, от которых он казался почти нереальным.

Я встала на цыпочки - совсем немного, так, чтобы расстояние между нами почти исчезло, и тихо, едва касаясь, поцеловала его в щёку. Мой голос дрогнул, но я всё равно сказала:

- Спасибо. За цветы. И за правду.

Когда я опустилась обратно на ноги, я отпустила его подбородок. Не посмотрела больше в глаза. Не смогла. Потому что знала - мне страшно увидеть, что в них.

Я развернулась и пошла к берегу. Вода обвивала ноги, цеплялась за кожу, будто не хотела отпускать. Когда вышла на песок, почувствовала, как холод ударил в грудь, но внутри было наоборот - слишком тепло.

Он всё ещё стоял в воде, неподвижный, как будто не знал, что делать дальше. А потом, когда я уже шла по тропинке обратно к лагерю, я обернулась - и увидела, как он тоже выходит на берег. Луна скользнула по его силуэту, и от этого стало только труднее дышать.

***Влад

Я стоял в воде и смотрел, как она уходит.Шаг - всего один, и я бы догнал её.

Мог бы.

Но я заставил себя стоять.

Вода обжигала холодом, а внутри всё горело.

Я понимал - если сейчас сделаю хоть шаг, всё, что только что произошло между нами, превратится в глупый порыв. А я не хотел этого. Не хотел разрушить то хрупкое, что только появилось.

Поэтому просто стоял, молчал и смотрел, как она идёт к берегу.Она даже не обернулась - и, может, это к лучшему.

Я всё ещё чувствовал на щеке её поцелуй - лёгкий, почти невесомый, но почему-то именно он врезался под кожу сильнее, чем всё, что я пережил за последние дни.

Когда её силуэт растворился в тени, я наконец выдохнул.Медленно, будто боялся вместе с дыханием отпустить что-то важное.

И всё же... чёрт, как же тяжело было стоять на месте.

Честно говоря, я сам не до конца понял, как всё это вышло.Я пошёл за ней не потому, что хотел подглядеть или поймать на чём-то - просто... не мог оставить её одну, мало ли что.

Сначала я просто выжидал, стоя чуть поодаль, за деревьями. Хотел убедиться, что всё в порядке, что она не ушла куда-то дальше.А потом увидел её.

Луна светила так ярко, что казалось, будто поверхность озера - зеркало, а она часть этого света. Плавала спокойно, неторопливо, будто мир вокруг наконец перестал давить на неё.Я стоял и смотрел, и внутри всё будто на мгновение затихло.

Такой я её не видел никогда.

Только она и тишина.

Я не хотел прерывать этот момент.

Не хотел тревожить её.

Но тогда она вдруг повернула голову и заметила меня. И всё - назад пути не было.

Я шагнул в воду.Холодная, тягучая - сразу обожгла кожу, но я даже не почувствовал.

Когда мы оказались ближе, я уже не соображал.Не думал, зачем подхожу, зачем вообще полез в воду.Я просто подошёл - и заключил её в свои руки.

Словно само тело знало, чего хочет, а разум опоздал на секунду.Я не знал, почему сделал это.Хотя... если быть честным, знал.

Я просто хотел почувствовать её рядом - её тепло, её дыхание, её всю.

И всё же - стоило бы ей сказать хоть слово, хоть «отойди» - и я бы отпустил.

Без вопросов

Но она не сказала

А вот то, что было потом...

Сложно объяснить.

Мы просто стояли там - в воде, под лунным светом, будто весь мир вокруг исчез.Ни звуков лагеря, ни хруста веток, ни даже ветра.

Только мы

Она говорила - сначала осторожно, а потом... будто внутри что-то отпустило.

И не только у неё.

Мы оба открылись.

Слова сами шли.

Мне было непривычно.Я не привык, чтобы кто-то говорил со мной вот так - по-настоящему.

Она не старалась понравиться, не играла.

Она просто была собой.

И чем дольше я смотрел ей в глаза, тем сильнее чувствовал, как во мне всё меняется окончательно.

Я чувствовал... тепло.

Такое, от которого не хотелось защищаться.

В какой-то момент я поймал себя на мысли, что давно не ощущал ничего подобного.

Ни дома, ни где-то ещё. Никогда.

Но сейчас, в этот момент, стоя напротив неё, глядя в её глаза - я чувствовал себя именно там.

Дома.

Когда пришло время отпускать её, я уже собирался сделать шаг назад, но она вдруг позвала меня.Я подумал, что она хочет что-то сказать.

Но то, что она сделала... выбило землю из-под ног.

Она подошла ближе, подняла руку - лёгкое движение, почти неуверенное.

Пальцы коснулись моего подбородка, заставляя чуть повернуть голову.

А потом - этот короткий, едва ощутимый поцелуй в щёку.

Всего секунда, но я почувствовал, как будто по коже прошёл ток.Где-то под рёбрами вспыхнул огонь, от которого стало трудно дышать.

Меня целовали и раньше.По-разному - страстно, безразлично, с притворной нежностью.Но это... это было другое.

В этом поцелуе не было игры, только тепло - живое, настоящее, от которого хотелось забыть обо всём.

Я не смогу его забыть

Никогда

Она отстранилась быстро, будто испугалась самой себя, - не глядя на меня, просто развернулась и пошла к берегу.

И, глядя ей вслед, я понял - я хочу, чтобы она была в моей жизни каждый день.

Не случайной вспышкой, не тенью, не мимолётным чувством.

Я хочу, чтобы она осталась.

И, если придётся, я сделаю всё, чтобы это случилось.

Что бы ни встало на пути.

***Алиса

Той ночью я долго не могла уснуть. Всё время крутилась, слушая всё, что происходит вокруг. В голове вертелось всё - вода, его взгляд, прикосновение, то короткое «спасибо» у его щеки. Казалось, если закрыть глаза, всё это снова оживёт - ветер, тёплая вода и тот момент, когда всё будто остановилось.

Когда рассвело, я так и не поняла, спала ли вообще. Все уже проснулись: кто-то зевал, кто-то собирал вещи, кто-то жаловался на холод. Всё было спокойно, обыденно. Мы позавтракали у костра - кто-то жевал бутерброды, кто-то ел кашу вполглаза. Потом начали собираться обратно. Рюкзаки застёгивались, палатки складывались - смех и сонные разговоры вперемешку.

Дорога к автобусу показалась странно короткой. Я почти ничего не говорила - просто шла, чувствуя усталость и лёгкую тяжесть внутри, будто оставила у озера что-то, что не смогу вернуть.

Когда вернулась домой, первым делом достала букет. Поставила его в воду, на стол, напротив себя. Я просто сидела и смотрела на них, наверное, полвечера.

Они были такие же, как там - живые, немного небрежные, но настоящие. И, глядя на них, я всё пыталась понять - что именно во мне тогда щёлкнуло.

***

К четвергу я уже полностью влилась в учебный процесс, всё шло своим чередом: уроки, потом домой - домашние дела, учёба, всё по кругу. Пятница практически ничем не отличалась: уроки, возвращение домой, домашние дела, пробежка, занятия.

***

Вечер пятницы выделялся из обычного ритма, потому что наконец-то наступила вечеринка по поводу Хэллоуина. Школьная вечеринка обещала быть грандиозной, и мы с девочками собрались у Емили, чтобы подготовиться ко всему этому - наряды, украшения, последние штрихи.

Сборы заняли у нас почти три часа. Я медленно кружилась между ванной и зеркалом, сушила волосы, подправляла макияж - каждая мелочь казалась важной.

Девочки шумели, смеялись, подшучивали друг над другом, и этот хаос был каким-то удивительно тёплым.

Когда мы все наконец собрались, посмотрели в зеркало, сделали пару снимков на память, я задержала взгляд на себе. Я вдруг поняла: как только я окажусь на этой вечеринке, пути назад уже не будет. И отступать теперь уже невозможно. Но я и не хотела - просто потому что устала выживать.

Хотелось - жить.

Громко, без страха.

Просто жить.