29

Глава 29Я ожидала от Милохина чего угодно, но только не этого.Влюбился в меня и хочет серьезных отношений?Мой рот непроизвольно приоткрывается и я, должно быть, выгляжу сейчас крайне глупо.Впрочем, я уверена, что он, конечно же, шутит. А если даже и нет, то это тоже ничего не значит. Что вообще включает в себя понятие влюбленности и любви для мажора, вроде него?Так что, не стоит особенно развешивать уши.Чтобы скрыть неловкость я хватаю первую попавшуюся под руку книгу, и начинаю судорожно ее перелистывать. Как назло мне попадается тот самый злосчастный томик любовной лирики, который рассматривал Милохин.Может подумал, что я романтическая особа и неплохо бы поиграть со мной вот в такие слова?Даня перехватывает мои руки, и заставляет прекратить бесполезные действия.- юль, не загоняйся из-за моих слов, - произносит блондин и я поднимаю на него глаза.- Я не жду от тебя ответного признания. Просто ты спросила, я ответил, только и всего.Только и всего?Ну, да. Действительно. Только и всего.Похоже, я угадала и у красивых, подкованных в этом плане парней, парней его типа, такое в ходу. Или он действительно серьезно?Я не знаю, но все же мне нужно что-то ответить.- Дань, я…- Тоже влюблена в тебя без памяти и с удовольствием буду встречаться с тобой, - заканчивает за меня Даня, а потом отпускает мои руки и отходит к окну.Стоит так, спиной ко мне и сунув руки в карманы брюк. Покачивается на носках, жует очередную зубочистку и разглядывает пейзаж за окном.Я ставлю томик на место, опять разворачиваюсь к нему и снова пялюсь на его спину. Широкие плечи, узкая талия, длинные ноги. Выглядит как всегда великолепно, фигура пловца. Собственно, он как раз отлично плавает.Тогда в бассейне я задалась вопросом, что еще он умеет делать также хорошо, вот выяснила теперь. Целоваться и кружить голову всем без исключения девушкам. Даже мне.Я вздыхаю и медленно подхожу к нему.Вдруг, он и правда нервничает? Сказал от души, а я так отреагировала. А он же еще курить бросает как бы не сорвался.- Дань, ты же не ожидал, что я сразу кинусь к тебе на шею? Я не привыкла к такому. Но ты мне тоже нравишься.Признаюсь, и утыкаюсь носом в его толстовку куда-то в район лопаток. От его одежды пахнет неизвестным мне, но очень приятным кондиционером. Свежо. Дорого.- Я знаю, - отвечает Милохин, не оборачиваясь, а я тут же отскакиваю от него.- Знаешь?Он поворачивается ко мне и усмехается.- Конечно я знаю, что нравлюсь тебе, - произносит он таким безапелляционным тоном, словно это давно решенный вопрос.От его наглости у меня снова не находится слов.Даня между тем отправляет зубочистку в мусорную корзину, снова пробегает глазами по скромному интерьеру моего жилища, и в этот раз взгляд его фокусируется на кровати.- Я присяду? – интересуется он.Не дожидаясь ответа идет вперед и нагло разваливается на моей кровати.- Что? Э…Дань, пожалуй, ты загостился. И тебе пора домой, - произношу быстро, стараясь придать своему голосу уверенности.- Иди лучше ко мне, - зовет он.Я тут же жалею о своем добром отношении к нему.- Вот еще, - огрызаюсь я.Даже думать не хочу над тем, что у него на уме. И что самое противное, он буквально считывает мои мысли. Они для него словно открытая книга.- Да ладно, Гаврилина, хотел бы, давно бы уже воспользовался ситуацией. Еще на вечеринке.Мои щеки тут же вспыхивают.- Не успел признаться в любви, как уже снова наглеешь и подкалываешь. Выметайся лучше отсюда, да побыстрее. Я не собираюсь идти у тебя на поводу.Но ноги отчего-то делают шаг к кровати.Он снова усмехается, а я шагаю еще и вдруг усаживаюсь на покрывало рядом с ним. Я что, с ума сошла?Кровать стоит вдоль стены. Милохин сидит поперек, облокотившись спиной о стену, я делаю точно также.Но устраиваюсь ближе к краю, чтобы можно было отскочить в любой момент. Хоть на это ума хватает.- Ладно, - вздыхаю и повторяю, - очень даже нравишься. Но я ведь не полная дура, чтобы растаять от твоих слов в тот же момент.- А от моих прикосновений?Он перехватывает за руку и переплетает мои пальцы со своими. Мое тело тут же отзывается теплом и волнами удовольствия.- С прикосновениями сложнее, - признаюсь и чуть не мурчу от нереально приятных ощущений.Его ладонь теплая и сухая, а пальцы поглаживают мои так нежно, что я таю. А еще мне безумно хочется снова целоваться с ним.После вечеринки мы ни разу не делали этого, но воспоминания о том, как головокружительно мне было в его руках, никуда не исчезли.Но Даня не предпринимает попыток, а уж я тем более.- Расскажи, как ты живешь, - просит он вместо этого.- Нормально, - пожимаю плечами.- Если твой отец пьет, на какие деньги вы живете?Я хмурюсь.- Давай, юль, колись, - подгоняет он, - или ты думаешь, отношения подразумевают только поцелуи?- Ага, я так и думаю. Будем целоваться, но не станем откровенничать, - подкалываю его.- Хм, если ты так ставишь вопрос, одно другому не мешает.Он чуть разворачивается, приближает свое лицо к моему, а я резко дергаюсь в сторону. Хоть не далее, как минуту назад, только и думала, что о его губах.Даня подхватывает и не дает мне упасть. Но и не целует.Точнее целует, но не так, как я опасалась. Возвращает на место и касается виска быстрым братским поцелуем.- Ну, так что с ответом на мой вопрос, - снова требует, - иначе я заподозрю, что во мне тебе понравилась только внешность и ничего больше.- Хорошо. Отвечу, если ты потом ответишь на какой-нибудь мой вопрос.- Ладно.- У нас есть папина зарплата, он числится в самодеятельности местного завода, - начинаю перечислять.- Еще есть некоторые социальные выплаты. Потом, уже пару лет как, я подрабатываю в интернете. Помогаю школьникам с домашками, курсовыми и всем в таком роде.Замолкаю на секунду, а потом продолжаю.- Папа тратит совсем немного. Тетя Люда, та женщина, у которой он живет, работает в столовой, таскает все оттуда и кормит его. Еще она следит за его внешним видом. Ей нравится, что папа в прошлом не совсем безызвестная личность.Выпивкой обычно угощают, опять же вспоминая прошлые заслуги на музыкальном поприще. Да и просто так, за компанию. По документам комната наша с папой напополам, но пока мне нет восемнадцати я не могу распоряжаться ею. Да и потом, что сделаешь с половиной комнаты?Так что, я очень рассчитываю найти хорошую работу после колледжа.А еще лучше, надеюсь запудрить голову какому-нибудь красивому, наглому и богатому парню и выскочить за него замуж. Тем более, если он, по его словам, влюбился. Так что, Милохин, расставайся поскорее со своей невестой, у меня на тебя большие планы.Он усмехается.- Значит ты – охотница за богатым мужем?- Ага, именно так, - киваю и тянусь к его волосам. Запускаю пальцы в его белобрысую, но более темную у корней, шевелюру. Кайфую от того, что касаюсь его и он не отталкивает. Наоборот, я вижу, как ему приятно.Но не забываю играть роль.- Ты все правильно понял, - киваю и перемещаю ладони к его шее, - возьму и вцеплюсь в тебя мертвой хваткой, чтобы прибрать к рукам все твои миллионы и особняк.Демонстрирую. Раз он такой лояльный и совсем не против моих выкрутасов. Сжимаю пальцы на его шее и придаю своему лицу кровожадный вид.- Спешу тебя разочаровать, миллионы и особняк принадлежат родителям, а не мне, - говорит Милохин с улыбкой.Я убираю руки и беззаботно пожимаю плечами.- Ну и что? Ты их единственный, и, наверняка, любимый, сын. Не оставят же тебя без гроша. Пару-тройку миллиончиков долларов подкинут.При моих словах на безмятежное до этого момента лицо блондина вдруг ложится тень. Я прикусываю язык.- Дань, что? Я же шучу. Не нужны мне твои миллионы с особняком и, тем более, деньги твоих родителей.Я уже жалею, что взяла такой, совершенно несвойственный мне, тон. Вдруг и правда надумает себе.- Я шучу, - повторяю снова.- Я понял, что ты шутишь, - кивает он и я чувствую некоторое облегчение.Но не абсолютное.- Даже не сомневайся. Я очень рада, что ты это понял и беру все свои слова назад.Он кивает, но продолжает хмуриться. Мое волнение идет по нарастающей.- Дань, тогда что не так?Он молчит, а я еще раз прокручиваю в мыслях свои последние слова. И, кажется, понимаю, в чем дело.- Дань, если тебя волнует, что тебя оставят без денег, то мне это совсем неважно. Мне плевать на это. Я…- Не в этом дело, - перебивает Милохин и вдруг поднимается с кровати.Отходит на пару шагов, снова к окну.- А в чем тогда?Он снова молчит и смотрит куда-то в сторону. Взгляд пустой. Совсем не такой спокойный, как несколько минут назад.Мою веселость как ветром сдувает, а на ее место в душу заползает что-то такое...волнение? Страх?Так проходит не меньше минуты, в течение которой я сижу затаившись, почти не дыша.Но вот, он, наконец, отмирает и снова переводит взгляд на меня. Вздыхает.- Это из-за того, что ты сказала – единственный сын. На самом деле, у меня есть…был брат. Старший брат.Мое тело натягивается, словно струна.- Что с ним случилось?Он снова молчит.Когда я уже думаю, что он не скажет, он говорит. И в его словах столько горечи и боли, что у меня спирает грудную клетку.- Он утонул несколько лет назад. Почти при таких же обстоятельствах, что и твоя мама.И в очередной раз замолкает.А мне по-прежнему нечем дышать.- Расскажи, - шепчу я и вся подаюсь вперед, к нему.Это не праздное любопытство.Мне так хочется помочь ему, облегчить его страдания, ведь я вижу, как ему плохо. В глазах такая боль, я чувствую ее почти осязаемо. Я готова пропустить ее через себя, только чтобы этому парню стало легче. Но станет ли?Все же я могу попробовать.- Расскажи, - умоляю я снова.Он пожимает плечами.- Мы отдыхали на островах. Вышли в океан, хотя отец с матерью запретили нам строго настрого. Но что значит какой-то запрет для двух почти взрослых, так мы считали тогда, и до чертиков уверенных в себе парней десяти и двенадцати лет? Кир сказал, что все будет окей, как обычно, а я всегда доверял словам старшего брата. Да и самому хотелось выйти в море, как настоящему путешественнику или пирату. Начитался про Робинзона и всего такого.Даня вздыхает, а потом продолжает снова.- Как управлять яхтами мы уже знали, успели научиться. Да и, не первая это была наша вылазка, хотя так далеко мы еще не заплывали. В общем, вышли, несмотря на штормовое предупреждение. Брат сказал «фигня» и я был с ним полностью согласен. Почти в каждой второй книге, что я читал, с героями происходили и не такие приключения. Если это может послужить хоть каким-то оправданием. Очень скоро мы выяснили, что действительность несколько отличается от книг, а взрослых иногда нужно слушать.Он замолкает.Я тоже молчу и жду. Знаю, что последует дальше и как ему сложно сейчас. Не хочу слышать, потому что не хочу, чтобы это было правдой, но я должна. Я обязана дойти с ним до конца.- Мы оба должны были погибнуть в тот день, - произносит Даня медленно, едва взглянув на меня.- Не знаю, почему я выжил. Возможно, потому, что к тому моменту уже несколько лет занимался плаванием, а может просто счастливый случай. Я пытался найти его, помочь, спасти. Нас с самого начала отбросило далеко друг от друга, а спасательные жилеты ведь носят только девчонки. Но я все равно пытался. Звал его, искал под водой. Но я не смог. Уже и сам находился на грани, но в последний момент получилось уцепиться за проплывающий мимо обломок палубы. Так и выжил.Я не в силах оставаться на месте. Бросаюсь к Дане, обнимаю его и прижимаюсь к его груди. Мои глаза полны слез.И хотя его руки послушно обвивают меня за талию, он все еще не здесь, не со мной. Он в своих детских и таких недетских воспоминаниях. Я хорошо, как никто, могу представить, насколько они болезненны.Как сильно разъедают изнутри, словно ржавчина. Как отравляют существование.Думала, только мне не повезло, но ему досталось не меньше, даже больше. Он теперь живет с этим.Не каждый взрослый выдержит такое. Например, мой папа. Он не выдержал. А Даня, он…он сильный. Он справился. Справляется каждый день, нашел в себе силы и идет дальше, хотя сейчас, когда он впустил меня в свою голову, я вижу, как давит на него прошлое.И теперь мне понятно, о чем говорил он мне тогда, в душевой, когда отогревал после стресса, вызванного падением вниз.Он сказал тогда: возможно получилось бы забыть, а возможно и нет. И если нет...они бы сходили с ума каждую ночь, ворочаясь в кровати без сна, снова и снова прокручивая в голове, как все могло бы быть, если бы не…Если бы они не поехали отдыхать, если бы не сели в эту лодку. И еще сотни самых разных если бы. И тогда...Каждый день им казался бы адом на земле. И ни черта бы они не были счастливы, Гаврилина.Теперь я понимаю, он говорил все это о себе. И я также думаю, что первая, кому он рассказывает об этом.- Даня, - шепчу еле слышно, одними губами и еще сильнее жмусь к нему, - Дань.- Все нормально.Он обнимает крепче, прижимает и целует в макушку. А потом утыкается носом в мои волосы и так мы стоим, греясь в тепле друг друга. Не произнося больше ни слова.Я понимаю, что он доверился мне. Показал свою уязвимость, рассказал о личном. О том, что волнует его и о чем не догадывается никто из окружающих.И я не подведу его. Я разделю с ним этот момент, точно так, как он разделил мою боль со мной, когда я рассказывала ему о маме. Лишь бы ему только стало хоть немного легче, как легче стало тогда мне.