16

Глава 16В голове не укладывается, что парень стоит сейчас за моей спиной! Просто за гранью.Мозг взрывается от осознания этого, но организм реагирует самым неожиданным образом. Это странно, но дрожь вдруг прекращается и уступает место совершенно другим ощущениям.Теперь всю меня пронзают миллионы электрических разрядов, которые проносятся по венам с космической скоростью и заставляют чувствовать себя намного более живой, чем я могла бы предположить с учетом стресса. Но я не хочу, чтобы так было, совсем не хочу.Я против такой реакции моего тела на блондина. Тем более сейчас, когда я так слаба и не смогу дать должного отпора.То, что он делает сейчас, вообще, запрещенный прием.- Ты с ума сошел, Милохин, - повторяю снова, пытаясь высвободиться из кольца его рук, - уходи.Мне необходимо вырваться и заставить его покинуть душевую, но одновременно с этим хочется, чтобы он остался. Продолжал делать то, что делает, прижимать меня к себе. Потому что неожиданно я обнаруживаю, что мне комфортно и спокойно, когда он стоит за спиной и так приятно согревает своим теплом.Меня не воротит с того, что его руки обнимают меня и нравится, как именно они это делают. Уверенно и, вместе с тем, нежно. Да, именно нежностью веет от него сейчас больше, чем чем-то другим. Даже не верится, что это тот самый ненавистный мне наглец, с которым нас не связывает ничего, кроме взаимных подколок и пикировок.- Может расскажешь, что происходит? – спрашивает даня, слегка коснувшись губами моего уха.А в следующий момент он уже прикусывает мочку.Блин, что он делает? Проявляет ко мне интерес, как к девушке? Или что это такое?От неожиданности и понимания, что прикосновения его губ к коже не кажутся мне противными, меня как током ударяет, и я еле удерживаюсь на ногах.Но он уже отстраняет свое лицо, хоть и продолжает держать.Навряд ли он всерьез. А это просто шоковая терапия, чтобы привести меня в чувство.Впрочем, какими бы ни были его мотивы, ясно одно. У него получается отвлечь меня, тем самым перекрывая поток негативных эмоций, и теперь я могу справиться со своим состоянием.Но вот насчет откровенного разговора…я не уверенна. Даже никому из бывших школьных друзей я не рассказывала об этом. Только немногие знают, как было дело. И я совсем не горю желанием изменять привычкам и рассказывать ему.- С чего ты решил, что что-то происходит? – произношу хрипло.Слезы уже давно высохли, и теперь лицо мокрое лишь от воды, бьюшей потоком с потолка.- Это видно невооруженным глазом. Ты боишься утонуть. Панически. Этому должна быть причина.Я прикрываю глаза.Конечно же он догадался, что с этим у меня не все гладко, как же иначе.- Да, есть причина, но я не собираюсь говорить об этом.- Почему?Почему? Я и сама не знаю. Потому что слишком больно. И страшно.- Я…не знаю. Потому что я не знаю, кому бы я могла рассказать.- Расскажи мне.- Тебе, - размышляю вслух, снова рикидывая в уме такую возможность.- Да, мне, - кивает блондин, - может, тебе станет легче. Или боишься?Я разворачиваюсь к нему и теперь мы стоим лицом друг к другу. Так близко. По нам продолжают стекать капли воды и это несомненно взволновало бы меня, в другое время, но сейчас я могу думать только о его вопросе.- Чего мне бояться?- Не знаю, тебе виднее. Но если это такой большой секрет...Он замолкает, а я думаю, раз уж ему так хочется. Ладно.- Нет секрета, все просто и банально. Я боюсь воды, потому что в детстве пережила трагедию, связанную с ней. Все. Доволен?- Расскажи, - снова требует он, удерживая мой взгляд, и меня вдруг прорывает.Не знаю почему. Должно быть виной тому неподдельный интерес и такое участие, что сквозит в его глазах. Сейчас Милохин не похож сам на себя, а похож на нормального парня, которому есть дело до других. Впрочем, один раз он уже проявил себя с лучшей стороны, вступившись за меня там, в темном переулке. И в воду за мной прыгнул, не раздумывая, пусть там было и не слишком глубоко.Не ожидая сама от себя, я открываю рот и начинаю послушно рассказывать.- Это случилось во время отпуска родителей. Мне тогда было шесть. Мы…плыли на лодке или катере, я плохо помню. Папа, мама, я и еще человек десять отдыхающих, некоторые из которых тоже были с детьми. Капитан и его помощники что-то там не рассчитали, напутали. Поднялся шторм, и катер перевернулся. Я не умела плавать. И не знаю, почему на нас не были надеты спасательные жилеты. Наверное, никто не думал всерьёз, что что-то может произойти. Я не знаю.- Дальше, – требует он, потому что я замолкаю.- У людей началась паника и папа…он кинулся нас спасать. Мама, как и я, не умела плавать, а нас отбросило в разные стороны. Там вообще началась такая неразбериха, многие даже получили травмы. И папа не успел спасти нас обеих. Ему пришлось….На мои глаза вновь навертываются слезы. Как всегда, на этом моменте. Но я нахожу в себе силы закончить рассказ, раз уж начала.- Ему пришлось выбирать, к кому из нас плыть. Он выбрал меня, а мама….В общем, папа спас меня, а маму не успел. И она утонула в тот день.Я замолкаю и снова отворачиваюсь.Вновь пытаюсь согреться под струями воды.Даня опять осторожно притягивает к себе и некоторое время мы стоим молча.- Не могу поверить, что рассказала все это тебе, - говорю и вздыхаю.- Почему?- Не знаю. Обычно я...не говорю об этом. Тем более с...Хочу сказать, с малознакомыми парнями, но заканчиваю более лаконично.- ...ни с кем.Он молчит. И я молчу тоже, прислушиваюсь к себе.- Это ведь еще не все? – первым прерывает молчание Милохин.Я не отвечаю.- юль, что было потом?- Потом ничего хорошего. Папа начал…Медленно, но верно скатываться по наклонной, а если проще, нещадно пить и постепенно терять человеческий облик. Нам даже пришлось продать квартиру в нормальном районе и переехать в общагу.- Винить себя, – говорю вслух, - папа начал винить во всем себя. В том, что не спас маму.- И ты тоже?- Что я?Выходит нервно, как бы я не старалась это скрыть.Оборачиваюсь к Милохину и вновь встречаюсь с внимательным взглядом светлых глаз.- Ты тоже винишь себя в смерти мамы?Не знаю, зачем ему это знать, но парень смотрит, не отрываясь, и ждет ответ.- Да, я тоже, - произношу осторожно, - ведь, если бы не я, то…он мог бы спасти ее и…она осталась бы жива. Они были бы счастливы сейчас.Даня слушает с таким лицом…если бы я могла думать, что он может испытывать какие-то чувства, то вот сейчас как раз такой момент.- Что? Будешь жалеть? – говорю резко, потому что не хочу его жалости.Банальное «как жаль, я очень сочувствую» я слышала уже сотни раз, и просто кивала в ответ. Но никто из этих людей не знает, сколько боли скрывается внутри в этот самый момент.«Время лечит». Конечно. Не у одной меня произошла в жизни подобная трагедия, но очередного «Как жаль, очень сочувствую», тем более от Милохина, я не хочу.Но он и не говорит.- Жалеть? Нет, даже не собирался. Разве что ты сама себя жалеешь.- Я?- Да, ты. Отличница, староста. Все время ищешь одобрения. Делаешь все, чтобы доказать себе и другим, что ты достойна того, чтобы оставаться в живых.Откуда он? Вот черт. Но все же нахожу в себе силы ответить, раз уж мы сейчас говорим по душам, хоть и место для этого совсем не подходящее.- Если бы не я, он спас бы ее, и они жили бы счастливо, - произношу вслух свою самую главную боль.- Ты правда так считаешь?- Конечно.- Зная, что утонула их дочь? Они жили бы счастливо?- Они бы справились.- Не так-то легко справиться с. ..таким.В его голосе что-то проскальзывает. Что-то...что заставляет сомневаться в своем мнении и задуматься над тем, откуда в нём такая уверенность.- Я…не знаю. Не думала об этом в таком ракурсе. Но, в общем...- Возможно у них получилось бы, а возможно и нет. И если нет...они бы сходили с ума каждую ночь, ворочаясь в кровати без сна, снова и снова прокручивая в башке, как все могло бы быть, если бы не…Если бы они не поехали отдыхать, если бы не сели в эту лодку. И еще сотни самых разных если бы. И тогда...Каждый день им казался бы адом на земле. И ни черта бы они не были счастливы, Гаврилина.Лицо Дани серьезно сейчас, как никогда, а я вдруг замечаю, что на лице парня, у виска, но близко к корням волос, проходит глубокий, хоть и застарелый, неровный шрам.Обычно он скрыт волосами и незаметен, но сейчас, когда мокрые пряди не скрывают, я могу разглядеть эту давнишнюю рану. Что это? След от удара или от чего-то еще? Как он его получил?И его голос. Выражение лица и странный взгляд. В этих голубых глазах, с сероватой каймой по краю радужки, сейчас столько всего, что меня захлестывает вихрь неведомых мне ранее эмоций.Я забываю обо всем. О том, где мы и что. О том, что мы стоим вдвоем в общественном душе в минимуме одежды и сюда в любой момент может кто-нибудь зайти.И не имеет никакого значения, что с этим парнем мы на ножах. Все, что важно сейчас, это то, что мы рядом друг с другом. Он и я. И ведем наш безмолвный диалог.Даня притягивает меня к себе. Несильно, только чтобы стоять стало удобнее.А мне хочется узнать больше про этот шрам, хочется, чтобы и он рассказал мне что-нибудь о себе.- Ты так говоришь, - произношу осторожно одними губами, - будто знаешь, о чем речь не понаслышке.Непроизвольно подаюсь вперед и дотрагиваюсь пальцами до неровной кожи.Его взгляд тут же холодеет и он отстраняется.- При чем здесь я? - произносит хрипло, но я чувствую, как его ладони, лежащие на моей талии, становятся напряженными.Такая резкая перемена в нем пугает. Очень сильно.- Не знаю, просто..., - начинаю я, и тут же осекаюсь.Раздается звук открывающейся двери, и Даня мгновенно отпускает меня, отступает от меня на два шага.- юленька, ну, как ты тут? - слышится голос Елены Федоровны.И тут же совсем другим тоном.- Милохин! Что ты здесь делаешь???Глаза преподавательницы округляются, будто она застала нас за чем-то постыдным.- А ну-ка марш на выход! И завтра с утра отправишься прямиком к директору!!!