Цена близости

Я проснулась. Витя приходил под вечерНо в эту ночь никто не пришёл.

Прошёл час, второй — тишина. Я позвонила ему — недоступен. Списала на дела с Беловым, московские связи, суету. Потом поняла: вечер уже за полночь, а телефон молчит, как мёртвый. Решила ждать — зря.

Утром я вышла к магазину. не взяв с собой ничего, оставила ключи под ковриком, для вити.На остановке — двое в тёмном. Стояли неприметно, как будто просто курили. Я почувствовала взгляд на себе. Мельком — один кивнул другому.Я ускорилась. Не дошла до дверей. Хлопок.Рука сзади схватила резко, резко — мешок на голову. Удар по ребру.Темнота.

⸻

Очнулась в подвале. Руки связаны, рот заклеен. Глухо пахло сыростью и железом. Сквозь щель под дверью проходил свет, по которому шли чужие шаги.Потом услышала голос:

— Это она?— Та самая. Литвинова.  с Пчёлкиным вместе . А отец у неё — был авторитетом.Будем держать. Сдадутся — получим доступ. Нет — сами решим, что с ней делать.

Я пыталась кричать, но лента крепко держала. Сердце било в горле.

⸻

В это время в городе уже всё летело под откос.

Сначала Витя вернулся к дому, нашёл только мои ключи под ковриком. Телефон — на тумбочке. Кровать — аккуратная, как будто меня тут не было. Он сразу понял.

— Саш, она пропала. Не брала вещи. Её либо прихватили, либо... хуже.

Белов встал, молча, сигарета так и осталась не прикуренной.

— Кто знал, что она с тобой?— Только свои. Может, кто видел у магазина. Может, проследили.

Космос выругался, Фил уже обзванивал всех знакомых. Через пару часов стало ясно — меня забрали не местные. Варианты оставались только московские.

Отец мой, Алексей Юрьевич, узнал почти сразу. Позвонил Вите:

— Где моя дочь?!— Мы ищем. Я клянусь, мы найдём.

— Найди — и я забуду, что ты с ней спишь. Не найдёшь — не переживёшь.— Я её не отдам. Никому.

⸻

Через связных Белов вышел на одного из старых «клиентов» — из тех, кто устраивал московскую встречу.

— Ты зашёл слишком глубоко, Саша. Вас предупреждали. Эта девочка — не просто девочка. Она ключ. Через неё на вас можно надавить.

— Надавишь — трупов не соберёшь. Где она?

— Мы тут не при делах. Но знаем, кто мог. Есть один — Игнат. Не сдержался. Он давно хотел надавить через близких.

Имя Витя услышал сквозь гул крови.Он уже был на ногах.Он уже доставал оружие.

⸻

Подвал. День сменился ночью. Мне дали воды. Один из охранников смотрел с каким-то странным интересом.

— Пчёлкин тебя любит, да? Готов бы за тебя стрелять?

Я молчала. В голове — Витя, его руки, его голос.«Ты — моя».

Шум.Стук.Крики.Взрывается дверь. Один — падает. Второй — не успел даже повернуться.

Первым ворвался Пчёлкин.Он не кричал.Он стрелял.

Затем Белов, Космос, Фил. За ними — отец. В пальто, с револьвером в руках.Увидел меня — и побледнел.

— Катя... доченька...

Витя уже развязывал верёвки, осторожно, руки дрожали. Лента с губ — и я вцепилась в него.

— Ты пришёл.— Конечно. Я обещал.

Он сжал меня, как будто пытался запомнить каждую клетку тела.

Белов оглядел подвал.

— Нам нужен Игнат. Живой. Пусть объясняет. Кто отдал приказ.

Отец в это время обнимал меня, руки у него дрожали не меньше.— Больше ты туда не вернёшься. Ни в магазин, ни в тот район. Всё закрываю.

— Пап, нет...— Молчи. Если бы не эти... — он посмотрел на Витю. — Ты её хоть охраняешь вообще?

— Я спас. И буду дальше. Хотите вы этого или нет.

— Это всё из-за ваших московских дел. Катю использовали как рычаг. Я вас всех...

— Хватит, — перебила я. — Это и твои «друзья». А Мы не дети. И никто не имеет права решать за нас.

Отец замолчал. Витя посмотрел на меня. Я — на него.Мы выстояли.

⸻

Позже, когда всё улеглось, мы с Витей сидели у него на кухне. Я пила чай, он просто курил.

— Я думал, сойду с ума. Пока не нашёл тебя.— Я знала, ты придёшь. Ты ведь — мой.— Теперь официально?— Теперь — навсегда.