Глава 6: Собака

Вечер опустился на город медленно, плавно окрашивая небо в густые синие и фиолетовые тона. В парке зажглись фонари — их жёлтый свет резал темноту мягкими кругами, под которыми прохожие выглядели немного призрачными. Но людей было мало: большинство давно ушло по домам, оставив аллеи пустыми и тихими.

Анна шла одна. На ней была тёмная куртка, в карманах звякали ключи, а на губах играла полуулыбка. Она любила такие вечера — когда мир словно утихает, и никто не мешает ей быть собой.

На углу аллеи она остановилась, огляделась — никого. Достала из кармана тонкую пачку сигарет и зажигалку. Чиркнула кремнем — вспыхнул огонёк, озарив её лицо, и вот уже белая спираль дыма поднялась в холодный воздух.

Анна сделала глубокую затяжку. Горло обожгло, но спустя секунду пришло то самое чувство лёгкой эйфории — будто часть её напряжения растворялась в дыме. Она выдохнула и, глядя, как серое облако уносится в темноту, почувствовала, что ей даже становится спокойнее.

Она прислонилась к холодной скамейке, прикрыла глаза. В груди пульсировали обрывки воспоминаний о тренировке, о его взгляде, о словах родителей за ужином. Она будто пыталась вытолкнуть их наружу вместе с табачным дымом.

Но тишина нарушилась неожиданно.

Из темноты, с другой стороны аллеи, выскочила собака — чёрно-белый пёс средних размеров, с блестящей шерстью и слишком радостным видом для позднего вечера. Он гавкнул громко и звонко, и Анна дёрнулась, едва не выронив сигарету.

— Чёрт, — выдохнула она, прижимая руку к груди. — Ну и напугал же ты меня!

Собака подскочила ближе, виляя хвостом, и радостно ткнулась ей в колено.

Анна рассмеялась, наклонилась и потрепала его за ушами.— Ну привет, красавчик. Что ж ты без хозяина?

Она уже собралась потянуться за новой сигаретой, но вдруг замерла. За её спиной послышался знакомый голос:

— Ты серьёзно? Вечером, одна, в парке, да ещё и с сигаретами?

Анна резко обернулась. И, конечно, это был он. Лу Гуссенс. Высокий силуэт в свете фонаря, светлые волосы слегка растрёпаны ветром, в руках баскетбольный рюкзак. Его взгляд — холодный и прямой, как всегда.

Анна мгновенно бросила сигарету на землю и придавила её кроссовком. Она выпрямилась, стараясь выглядеть так, будто ничего не произошло.— Я... просто гуляю, — сказала она небрежно. — Разве это запрещено?

Лу скрестил руки на груди, и уголок его губ дрогнул.— Гулять? — он прищурился. — Ты думаешь, я не видел?

Анна закатила глаза.— Ты что, шпион за мной поставил? Или сам теперь как собака, следишь?

В ответ Лу лишь усмехнулся. Он не стал ничего объяснять — и от этого ей стало ещё хуже. Она не любила чувствовать себя пойманной с поличным.

Пёс снова залаял, отвлекая её. Он облизал её руку, потом ткнулся носом в ладонь. Анна сразу смягчилась, опустилась на колени и начала гладить его по бокам.

— Ну ты только посмотри, какой хороший! — её голос вдруг стал ласковым, тихим. Она засмеялась и поцеловала собаку в макушку. — Кто тут у нас такой милый?

Лу стоял рядом, глядя на неё, и его сердце сжалось от странного чувства. Он никогда раньше не испытывал такого. Казалось нелепым, но в тот момент он поймал себя на мысли: как можно завидовать собственной собаке?

Ему хотелось оказаться на месте этого счастливого животного, чувствовать её прикосновения, её смех, её взгляд, обращённый только к нему.

Они вместе сели на лавочку. Собака тут же устроилась рядом с Анной, положив голову ей на колени. Она продолжала гладить его, шептать что-то ласковое, и её лицо светилось — никакой дерзости, никакой колкости, только искреннее тепло.

Лу не сводил с неё глаз. Он редко видел её такой. Обычно она была громкой, насмешливой, всё время бросала вызовы. А сейчас — тёплая, настоящая.

Анна заметила его взгляд и нахмурилась.— Что? Почему ты так смотришь? — спросила она, щурясь.

— Просто... — Лу пожал плечами. — Ты другая, когда не пытаешься из кого-то сделать посмешище.

— Другая? — переспросила она с ухмылкой. — Это ты так тонко намекаешь, что я вообще-то милее собаки?

Он усмехнулся едва заметно.— Я не намекал. Я сказал прямо.

Анна замолчала на секунду, потом резко рассмеялась.— Ну надо же! Сам Лу Гуссенс сделал комплимент. Дорогой дневник, это исторический момент.

Он отвернулся, но улыбка всё же мелькнула на его лице.

Они сидели молча несколько минут. Собака тихо фыркала и перекатывалась у ног Анны. Холодный воздух парка щекотал кожу, но в груди у обоих было странно тепло.

— Слушай, — вдруг сказала Анна, не глядя на него. — Только никому не рассказывай про... ну, ты понял.

— Про сигареты? — уточнил Лу.

Она резко повернулась к нему, глаза блеснули.— Да.

— Не расскажу, — сказал он серьёзно. — Но только если ты пообещаешь, что перестанешь.

Анна усмехнулась.— А ты кто, мой папа?

— Нет, — его голос прозвучал твёрдо. — Но я не хочу, чтобы ты угробила себя.

На секунду в её сердце кольнуло что-то похожее на растерянность. В его голосе не было осуждения. Только забота. Настоящая.

Она отвела взгляд, снова уткнулась в собаку.— Ты слишком правильный, — пробормотала она. — Слишком правильный для этого мира.

— А ты слишком безрассудная, — ответил он спокойно.

Их взгляды снова встретились. В воздухе повисло напряжение — то самое, к которому они уже начинали привыкать. Смесь раздражения и чего-то более глубокого.

Анна, чтобы разрядить его, снова засмеялась и погладила собаку.— Ну что, Гусь, — сказала она с насмешкой. — Ты ревнуешь к собаке?

— Может быть, — неожиданно признался он, и на его лице отразилось что-то опасно честное.

Она замерла, не ожидая такого ответа. Щёки её снова вспыхнули, но она быстро отвернулась, спрятавшись за смехом.

— Ты неисправим, Гуссенс, — сказала она, вставая с лавочки. — Ну я пошла, завтра встретимся Луа

Лу поднялся следом, глядя, как её фигура освещается фонарями и снова скрывается в темноте.

В его голове всё ещё звучала её насмешка, её смех. Но глубже, тише — оставалось другое: образ Анны, которая целует собаку и смеётся без притворства. И мысль, которая не давала покоя: может быть, он всё-таки ревнует не зря.