зависимость

•от лица Финна•

Блондинка разрезала воздух своими плавными и сексуальными движениями. Она прогибалась, словно кошка, изгибы её спины были грациозны и прекрасны. Она не была грязной или пошлой; она была чем-то другим — чем-то ласковым, приторным и нежным, но в то же время стойким. Сейчас я вижу, что в этом клубе она более сдержанна, стеснительна и кратка. Вся её гордость мнимая; за пределами этого заведения она — сверхчеловек: справедливая, прямолинейная, честная. Но тут никто не следует её стереотипным правилам. Я вижу, как порой её окутывает тревога и стеснение, как она осознаёт, до чего довела себя.

Она гладила руками мои колени, и я признаю: она — нечто чудесное. Каждый изгиб её тела теряется в моём сознании. Я ощущаю её даже сквозь свою рубашку — её обжигающие движения, горячее дыхание у моей сонной артерии доводят меня до беспамятства. Я словно принадлежу только этой хрупкой девушке. Она поднимает руки выше дозволенного, и по моему телу проходит электрический разряд — взрыв. Я давно не подвластен себе, настолько давно, что она даже не сможет это представить.

Я хочу прикоснуться, дотронуться до неё, и с её позволения я это делаю. Бархат? Шёлк? Атлас? Я не смогу точно передать ощущения от её кожи — она мгновенно покрывается мурашками. Я чувствую всё: от мужского возбуждения до детской искренней благодарности. Я выводил узоры, изучая её живот. Музыка закончилась, но она продолжает стоять; через какое-то время она отходит.

Я готов пожертвовать всем.

После того как всё закончилось в собственной машине, я прогоняю все свои воспоминания о ней. Я давно наблюдаю за ней издалека, рассматриваю и запоминаю её привычки. Я прекрасно знаю её расписание: помню, что когда она читает, обязательно ест что-то сладкое, запивая кофе с двумя ложками сахара, помешивая против часовой стрелки — это важно. И как после трапезы она облизывает пухлые губы, убирая с краешек губ шоколад и облизывает пальцы. Я зависим не только от травы, но и от неё.