Эпилог

Тёплые лазурные волны с мягким шипением накатывали на белый песок и с тихим шуршанием отступали. Бесконечный океан простирался на сотни миль во все стороны, сливаясь на горизонте с таким же бесконечным небосводом.

Статный седовласый мужчина расслабленно полусидел в ярко-жёлтом шезлонге и бесстрастно смотрел на водную гладь. Белые шорты и гавайская рубашка смотрелись на нём откровенно дико, военная выправка отчётливо просматривались в развороте плеч, даже несмотря на возраст.

— Желаете ещё коктейль? — угодливо улыбаясь, прощебетала красотка-официантка, одетая лишь в тончайшие полоски бикини.

Игнорируя это великолепие, мужчина равнодушно кивнул, и она заменила пустой бокал полным.

— Махало(1), — поблагодарил он, так и не взглянув на официантку.

Поняв, что клиент не настроен на флирт, девушка с заученной улыбкой удалилась.

Оставшись один, мужчина продолжил смотреть на океан.

С восхода до заката он проводил на пляже, сидя в этом самом шезлонге и смотря на воду. Персонал отеля даже перестал удивляться. Лишь охотницы за мужьями продолжали испытывать интерес к молчаливому туристу. Но его, казалось, ничуть не беспокоит чужое любопытство. Он не посещал бар или пенные вечеринки, не ездил на экскурсии в горы и не пытался оседлать волну, он даже на женщин не заглядывался — дни напролёт сидел у воды и молчал.

Гавайи настолько отличались от неприветливых, суровых берегов родины, что ему казалось, что это совершенно другой мир. Мир магглов, презираемый им последний век. Мир неволшебников, что вызывал лишь брезгливую жалость. Мир, готовый принять его несмотря на то, что ему нигде не было места.

И он принял новые условия игры. Всё, что не убивает, делает нас сильнее — это он знал наверняка. Пусть он проиграл, будут другие враги и другие битвы. Он сумел справиться, а то, что это не принесло победы… Что ж, бывает. Отступить — не значит сдаться, уж с его-то вековым опытом эта истина не вызывала ни малейших сомнений. Сдаваться он не собирался…

Перспективы, огромные, как простирающийся вокруг Тихий океан, манили… И кто знает? Быть может, спустя десяток лет мир вновь содрогнётся от одного лишь звука его имени, а Англия сама рухнет на колени под его тяжёлым взором?

Пусть дураки считают, что победили, это уже неважно. Он справился, превозмог проклятия, выжил, приобрёл ни с чем не сравнимые опыт и знания, за малую часть которых понимающие люди отдадут всё и даже больше — только это имело значение. О его участии никто не знал, и его это полностью устраивало. Пусть радуются слепцы, пусть влачат своё жалкое существование, а он пока отдохнёт от века забот.

Впервые с момента вынужденного изгнания его лицо озарилось улыбкой. Акульим оскалом, как сказали бы другие, но этот мужчина и был акулой: безжалостным хищником, чующим кровь-выгоду на любых расстояниях, без колебаний убивающим любого на своём пути, без сожаления оставляющим за собой горы окровавленных тел, но идущим к цели. Следующей цели.