Глава 53

Браун ещё спала, так что я спокойно достал пейджерный блокнот и написал Мальсиберу, сообщая об удачном стечении обстоятельств, благодаря которым мне удалось заманить Лаванду в дом Северуса, и прося прибыть и помочь с допросом и извлечением воспоминаний. Несколько минут спустя из камина вышел Рей... а затем Эдриан.

— Если ты не догадался, мы волновались, — вместо приветствия пробурчал Нотт.

— Да меня затянуло в её воспоминания, — покаялся я.

— Бастер, ты же всё время проводишь в библиотеке, неужели тебе ни разу не встречались упоминания о подобных ловушках? — всплеснул руками тот. — Хвала Салазару, что ты вообще смог выбраться!

Потупившись, я со вздохом признался, что действительно совершенно упустил из виду опасность, и покорно выслушал всё, что Нотт пожелал мне высказать. Пока тот меня отчитывал, Реймонд не терял времени даром, успев наложить на Лаванду несколько сканирующих заклинаний, и с каждым новым он всё сильнее хмурился.

— Ну что там? — не выдержал я.

— Много чего, — задумчиво протянул он и, обернувшись к Эдриану, предложил: — Глянь, мне кажется, или снять удастся лишь один слой маскирующей сети?

— Что за сеть? — поинтересовался я, когда Нотт приступил к проверке.

— Одна из окклюминационных техник предусматривает наложение защиты сторонним человеком. В нашем случае это несколько сплетённых между собой заклинаний, которые... — Реймонд замолчал на пару секунд и не слишком уверенно продолжил: — Я не менталист, так что в теории не силён. Знаю лишь, какие последствия бывают при взломе. Конечно, всё зависит в первую очередь от степени паранойности наложившего защиту, и при попытке прочитать именно те воспоминания, ради которых наложена защита, она активируется, и включается механизм, который может стереть то воспоминание, которое пытаются прочесть, все защищённые воспоминания, а то и вовсе убить объект.

— А Дамблдор тот ещё параноик, — разочарованно протянул я, стукнув кулаком по стене, — он наверняка выбрал самый радикальный способ. Значит, всё бесполезно?

— Попробовать можно...

— Не надо, — смиренно покачал я головой, — Лаванда не заслуживает такую участь.

— Кое-что мне удалось вытянуть. Мелочи, но хоть что-то, — прервал наш диалог Эдриан, помещая серебристую нить с кончика волшебной палочки в фиал, который предусмотрительно оказался у него в кармане. — Попробуй её разговорить.

— Как? Если на ней непреложный обет...

— То лишнего она не скажет, — подхватил мысль Рей.

— Но может просто так упомянуть нечто полезное. Вспомни, как было со Смитом: вместо веритасерума ты позволил ему просто говорить, и сколько всего мы смогли узнать благодаря этому. В конце концов, мы ничего не теряем.

Нотт был прав, мы были не в том положении, чтобы пренебрегать даже таким небольшим шансом получить информацию. Браун не слишком умна и может даже не заметить, как проговорится о чём-то не настолько важном, чтобы специально защищать заклинанием, но достаточным для того, чтобы дать подсказку или хотя бы натолкнуть на мысль нас. Подождав, пока пламя в камине после перемещения друзей потухнет, я занял кресло напротив Лаванды, глубоко вздохнул и снял заклинания сна.

— ...Вот и получилось, что, хоть обвинить меня не в чем, свободно ходить по улицам я не могу. Обязательно какой-нибудь псих попытается проклясть или сдать аврорам, — произнёс я, создавая видимость диалога.

Лаванда растерянно моргнула пару раз и залилась румянцем: я верно всё просчитал, она решила, что уснула во время моего рассказа и теперь чувствовала себя виноватой.

— Это так ужасно!

— Я тебя совсем заговорил. Расскажи, как ты устроилась после Хогвартса? Кто-то, кажется, упоминал, что ты стала секретарём профессора Дамблдора?

— Ой! Ты же ничего не знаешь! Да, представляешь? Я — секретарь самого Альбуса Дамблдора! — воскликнула она, лучась улыбкой превосходства. — Работа очень ответственная, мне приходится постоянно иметь дело со всякими секретными документами, но мне нравится!

— Секретными документами? — деланно восхитился я. — Дамблдор же просто директор школы...

— Ну что ты, Гарри, — снисходительно улыбнулась Лаванда, явно гордящаяся своим положением. — Профессор Дамблдор занимается делами не только школы. Он и министру помогает, и с судьями из Визенгамота постоянно переписывается, и даже курирует тайную тюрьму!

— Кингсли же был в Ордене Феникса, конечно, он советовался с директором, а новый министр... — я недоверчиво покачал головой. — Не думаю, что он стал бы советоваться с директором, не производит он впечатление человека, для которого Дамблдор авторитет, хотя, кто знает? А вот судьи... Дамблдор же старый, многих из них он учил, конечно, они доверяют ему... Но тюрьма? Не верю.

— Ты что? Думаешь, я обманываю?! — она надумала губы и решительно достала палочку. — Вот сам посмотри!

Я даже не успел отыграть назад, когда в её руке оказалась палочка. Напрягшись, готовый защищаться, я с искренним недоумением наблюдал за тем, как Браун, которой и в голову не пришло атаковать меня, трансфигурировала лежащее рядом с ней поломанное перо в пергамент и — я не мог поверить собственным глазам! — скопировала на него карту. Почти точную копию той, что рисовал Рей, но только намного большего размера.

— Что это, по-твоему, может быть, как не тюрьма?

Взяв пергамент, я впился в него глазами, стараясь всё запомнить. В горле внезапно пересохло, и, с трудом оставаясь в роли «милого Гарри», я хрипло произнёс:

— Да я не сомневался в твоих словах! Просто директор и тюрьма... Как думаешь, причём тут Дамблдор?

— Из Азкабана, сам знаешь, уже столько раз совершались побеги, — как о чём-то само собой разумеющимся сказала она, — а из Коцита не сбежишь. Директор давно предвидел, что Азкабан перестанет быть надёжным, и подготовился ему замену. Хотя... Представляешь?! Профессор МакГонагалл оказалась предательницей!

— Как это?!

— Да мы сами были в шоке! Профессор Дамблдор ей доверял, она же была его любимой ученицей, он её своим заместителем сделал, а она... пробралась в Коцит ночью и помогла сбежать ужасному Пожирателю смерти! И это декан Гриффиндора! Я до сих пор поверить не могу... Профессор Дамблдор был в ярости.

— Представляю, — протянул я, силясь не улыбнуться.

Лаванда была настолько глупа, что выбалтывала мне секреты, даже не догадываясь об этом. Идеальный источник информации, которому даже угрожать нет нужды, достаточно элементарной (а в моём случае — топорной) манипуляции. На самом деле она не сказала ничего особенного, неудивительно, что магия не сочла это нарушением обета, ведь непосвящённому человеку все эти оговорки не дадут составить верное представление о ситуации, но для меня маленькие детали были важны, благодаря им я мог увидеть всю картину.

— Я, конечно, не могу тебе сказать больше, сам понимаешь, это тайна, — с извинительной интонацией произнесла Браун, — не обижайся, ладно?

— Ну что ты! Я понимаю! — совершенно искренне отмахнулся я. — У тебя такая ответственная работа.

— Именно, — гордо задрала подбородок она. — Ой! Гарри, уже вечер!

— Ты куда-то опаздываешь?

— Мне давно пора возвращаться! Заболтал ты меня...

— Рад был встрече.

— Я тоже.

— Позволь, я провожу тебя.

— Да не стоит...

— Лаванда, я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось, — настоял я, осторожно беря её за руку. Ещё не хватало, чтобы она узнала координаты аппарации дома Северуса. — В Хогсмид?

— Да, пожалуйста.

Через несколько мгновений мы оказались на месте, и я отпустил её руку.

Можно было бы стереть ей воспоминания о нашей встрече, но я решил, что в этом нет смысла. Провал в памяти в несколько часов насторожит любого, даже такого несерьёзного человека, как Лаванда, уж лучше прибегнуть к иному способу...

— Послушай... Наверное, не стоит никому говорить о том, что мы виделись, — смущённо — и не играя при этом, — улыбнулся я. — Вдруг это не понравится профессору Дамблдору, и у тебя будут неприятности?

— Эм... ладно.

— Приятного вечера, — облегчённо вздохнув, махнул я рукой.

— Гарри...

— Да?

— А мы увидимся ещё?

В сумерках этого не было видно, но я готов был поспорить на собственную палочку — Лаванда покраснела.

— Буду очень ждать, — постаравшись придать голосу вкрадчивые интонации, кивнул я. И ведь не солгал: если она будет каждый раз настолько разговорчивой, я с огромным удовольствием встречусь с ней снова. Помахав на прощание, я улыбнулся и, перед тем как аппарировать, бросил: — Напиши мне.

Ответа я уже не услышал.

Теперь у нас есть карта, и многое становится на порядок проще.

* * *

Отдав полученную от Лаванды карту Реймонду, я прошёл в столовую и уселся за стол.

— Никаких разговоров, пока я не поем, — сообщил я в пространство, решив действовать по той же схеме, что и старшие товарищи, чем рассмешил Эдриана.

— Как всё прошло хоть?

— Мы почти условились о свидании, — буркнул я, вгрызаясь в яблоко и одновременно кладя карту на стол.

— Свидании?! — присвистнул Драко. — С Браун?!

— Могу уступить эту честь тебе.

— Нет, спасибо, — рассмеялся тот. — Не хочу стать очередным Бон-Боном.

— Звучит угрожающе, — хлопнув Малфоя по плечу, заметил Рей, занимая своё место за столом. Следом за ним в столовую подтянулись и остальные обитатели дома. — Карта отличная. Уже ради неё одной стоило бы пригласить девушку на свидание. Насколько я успел её рассмотреть, она довольно хорошенькая.

— Браун симпатичная, — не стал кривить душой Драко, — но она не умнее куклы. На святочном балу я имел неосторожность пригласить её на танец, и те несколько минут показались мне пыткой — её рот не закрывался ни на секунду!

— Ты танцевал с Лавандой?! — изумился я. — Почему я ничего об этом не знал?

Малфой смутился и пожал плечами.

— Межфакультетные отношения не были в моде, если ты забыл. А с нормальными девчонками в Хогвартсе было сложно, все эти грязнокровки, не имеющие ни малейшего понятия о поведении, свойственном достойным волшебницам... Кроме Браун, у вас на Гриффиндоре и смотреть-то было не на кого.

— Так что она рассказала-то? — напомнил о первоначальной теме Эдриан.

— Многое, но в то же время ничего. Например, она прямым текстом упомянула, что Дамблдор курирует тюрьму.

— Странно, что Альбус не запретил этого.

— О самой тюрьме она ни слова не сказала, — справедливости ради возразил я. — Лишь о факте её существования. Вы были правы, её не пришлось заставлять, достаточно было натолкнуть на нужную мысль намёком, и Лаванда принялась болтать. О МакГонагалл вспомнила, мол, та оказалась предательницей. Но, опять же, ни слова о её дальнейшей судьбе. А между тем профессора никто не видел после побега Реймонда.

— Ты вправду считаешь, что старик её убил? — неверующе протянул Регулус. — Брось, как бы мы ни относились к нему, Дамблдор не убийца.

— Я не знаю, Рег, — искренне ответил я. — Все привыкли видеть в нём порядочного человека, который иногда совершает ошибки, но, сам посмотри, всё, что мы узнали о нём за последнее время — напрочь опровергает устоявшееся мнение. Альбус научился отлично притворяться и заметать следы, каков он на самом деле, можно лишь гадать. Я согласен, что звучит обвинение абсурдно, но иных объяснений представить не могу. С одной стороны, никто не видел ничего подозрительного, с другой же, от такого человека можно ждать чего угодно.

— С третьей же, — подхватил Мальсибер, — отсутствие доказательств не является доказательством отсутствия. То, что Дамблдора не схватили за руку во время убийства, вовсе не означает, что тот действительно никого не убивал. МакГонагалл боялась. По-настоящему боялась того, что тот её убьёт...

— Тебя она явно боялась больше.

— Нет, Драко, дело было в другом, — покачал головой Рей. — Я уже сжимал её горло, вот МакГонагалл и выбрала то зло, что ближе и неотвратимее. Но я видел её глаза, когда она говорила, что Альбус её убьёт — она истинно верила в это.

— Значит ли это, что Минерва знала о директоре нечто такое, чего не знаем мы? — риторически поинтересовался Драко, глядя почему-то на меня.

— Ты меня спрашиваешь?!

— Она была твоим деканом, — хмыкнул Малфой.

— Не подругой же! — возмутился я. — Но, ты прав, МакГонагалл была ученицей, коллегой, заместителем, соратником Дамблдора. Кто, как не она должна знать его истинное лицо?

— Жаль, что её нельзя расспросить, — невесело усмехнулся Рей. — Я видел, что она боится, но не придал этому значения. Тогда мне было не до её переживания, а теперь у нас нет возможности узнать то, что знала она. А что-то мне подсказывает, знала она не мало.

— Может, она в той тюрьме и осталась?

Я вопросительно повернулся к Нотту, на что он невозмутимо пожал плечами.

— Альбус не маньяк, убивающий каждого, кто его подведёт — у него бы людей не осталось. Поскольку мы знаем, что он был в ярости после исчезновения Мальсибера, можно предположить, что злость он сорвал на интерьере собственного кабинета, а не на виновнице побега.

— Доказательства?

— Побойся Мерлина! — возмутился Эдриан, всплеснув руками. — Это гипотеза, не больше.

Реймонд поскучнел.

— Мы, конечно, могли бы проверить, благо всё равно планировали наведаться в эту тюрьму, но хотелось бы всё-таки не блуждать в потёмках, а иметь чёткое представление...

— «Наведаться»? — негромко переспросил Нотт, но в его голосе было осуждение, от чего я непроизвольно потупил взгляд.

— Пока это только планы, Эдриан, — пресёк недовольство Мальсибер. — Тюрьма-то тайная, абы кого Дамблдор туда не отправляет. И нам не будет лишним познакомиться с его врагами поближе.

— Просто не забывайте, что второй МакГонагалл, любезно откроющей вам двери, нет.

Переглянувшись с Реем и Драко, мы дружно опустили глаза.

— Мы ещё никуда не идём, — улыбнулся Реймонд успокоительно, — не переживай.

Остальной ужин прошёл спокойно: разговор крутился вокруг бытовых тем, и разошлись мы довольные друг другом.

Но оставшись в одиночестве, я снова вернулся мыслями к Тёмному Лорду и возможности написать ему. Почему-то с каждым днём идея казалась всё менее бредовой