Все чего-то боятся

Мне известны только три вещи: первое — это то, что я до сих пор в Чикаго; второе: всё, что у меня есть, — это книга, которая, кстати, бесполезна. У меня только финал трилогии. Третье: я в Бесстрашии. За исключением некоторых нюансов, всё не так уж плохо, но я, пожалуй, не знаю главного: зачем я здесь? После собрания все Бесстрашные разошлись на посты. Я продолжала стоять в центре Ямы, наблюдая за тем, как шумные группки людей расползаются в разные стороны, исчезая за стенами штаб-квартиры. Я не видела ни кого, кто мог подойти под описание Трис или, например, Кристины, из чего я сделала вывод, что их там нет. Не знаю, но почему-то мне стало одиноко. Вновь. «Пора привыкать, Майя», — заносчиво проговорил внутренний голос.Я поджала губы и лишь на мгновение дала себе слабину. Подняла голову вверх и посмотрела на бугристую стену, которая сверху образовывала небольшой выступ. Я ловко уцепилась пальцами за холодные камни и подтянулась наверх. «И вот ты опять бежишь, Майя. Только вот куда? Думаешь, что там сможешь спрятаться ото всех?» — не унималось моё внутреннее «Я».Пыхтя и поскальзываясь на склизких от сырости камнях, я добралась до выступа и, взгромоздившись на холодный камень, обхватила себя руками. Отсюда была видна вся Яма. Где-то наверху я увидела бесстрашных с оружием, они охраняли верхний уровень. Так странно видеть всё это... с такого ракурса, своими глазами. Я прижалась спиной к шершавой стене и закрыла глаза. Нужно всё здраво взвесить еще раз. Я в Бесстрашии, и я знаю, что произойдёт, вернее, что может произойти, не измени я как-то ход событий. Если я что-то случайно поменяла, то последствия будут ужасными. Меня выловили из ущелья, куда, кстати, чуть не скинули Трис. Я жива, все думают, что была под воздействием сыворотки, но это не так. Тори сказала, что у меня след от иглы, с помощью которой Эрудиты ввели сыворотку. Я быстро сняла куртку и осмотрела себя. В районе предплечья увидела синяк с капелькой запёкшейся крови. Её не было... до того, как я упала в воду... ее не было. Может, я поранилась, когда пыталась выплыть, это вполне возможно. Тори и Тобиас думают, что я не Дивергент, так как на меня подействовала симуляция, но я больше чем уверена, что это не так. В нашем мире... реальном мире нет генетически повреждённых, следовательно, все люди — Дивергенты. Ох, попади туда Джанин, у нее бы случился инфаркт. Я не видела Трис на общем собрании, но спрашивать у Тобиаса было очень глупо. Он и так не доверяет мне — вот и проблема. Мне нужно его доверие, чтобы грамотно воспользоваться той информаций, которой я обладаю, и тщательно всё продумать. Стоп. Продумать что? Что я собираюсь делать? Зачем втираться кому-то в доверие, если я могу наслаждаться жизнью в идеальном мире для подростка? Зачем кому-то помогать и что-то пытаться изменить? Если это и есть причина, по которой я сюда попала, то после того, как всё закончится, я вернусь назад, но мне этого совсем не хочется.«А что, если нет? Что, если ты уже никогда не вернёшься назад?»Тогда на этот случай есть гениальный план: я жду, пока Трис умрёт, и совращаю Тобиаса. Конец. Нет, нет, нет. От этой мысли как-то тошно. Как ни странно, но этот мускулистый-синеглазый-угрюмый красавчик не в моём вкусе. Да, сотни, тысячи девушек сейчас возмущённо вздыхают, разводя руками. Наверно, я ломаю систему, но так бывает.Нужно решить, зачем я здесь, пока не поздно. Я еще всё могу изменить. Видимо, я долго вот так сидела на этом выступе, потому что чуть не рухнула от неожиданности, когда услышала чей-то голос сзади.— Эй!Я обернулась. Чуть выше меня, у перил увидела парня, у него за спиной была винтовка, но почему-то после осознания этой мысли я даже не дёрнулась. Он перекинулся через перила и каким-то странным образом висел над пропастью, надо мой. — Ты не против, если я присоединюсь?Да, вот сейчас я удивилась, но всего лишь пожала плечами. Между нами было метра четыре, не меньше. Честно говоря, мне было просто интересно, как он преодолеет это расстояние. Парень развернулся лицом к стене и буквально заскользил по ней, мягко, как кошка, приземлившись на ноги рядом со мной. На мгновение я подумала, что мы сейчас рухнем, но камень лишь противно заскрипел. — Вау, видимо, именно так ты пытаешься произвести на девушек впечатление, — сухо сказала я, не глядя на него.— Ты, пожалуй, первая, кого это не устраивает, — сказал парень, улыбнувшись.Я не видела этого, а почувствовала, вернее, представила, как он улыбается.Парень свесил ноги, копируя мои движения.— Меня Эван зовут, — сказал он.— Майя, — без энтузиазма ответила я.Эван как-то странно посмотрел на меня и протянул:— Майя, — он словно пробовал моё имя на вкус. — Честно говоря, Майя, я боялся, что ты утонешь и я так и не узнаю, как тебя зовут.И вот только тогда я на него взглянула. На меня таращились два голубых глаза. Его волосы прилипли от пота ко лбу, а кривая улыбка пыталась как-то разрядить обстановку. На вид ему было лет двадцать, не больше. Я определённо не умею описывать красивых парней, поэтому думаю, что это именно этот случай. Когда я пытаюсь показать чьи-то достоинства, в глазах других это превращается в недостатки. — Что, прости? — судорожно спросила я.Эван снял винтовку с плеча и положил её рядом с собой, да еще так аккуратно, словно это его любимая игрушка. Бесстрашные, тут всё ясно. Прям представляю такую бытовую сцену... Мать стоит на кухне и орёт: «Куда делись все ножи в этом доме?». На кухню вбегает сын и отвечает: «Я учу Пенни, как нужно метать ножи». Мать снисходительно отвечает, что потом проверит, чему он научил свою маленькую сестрёнку.Идеально.— Ты так и не ответил на мой вопрос, — сказала я.— Вчера вечером, когда я заступил на дежурство у ущелья, началось это... Эрудиция запустила симуляцию. Сперва никто ничего не мог понять, но, когда один из наших сбросился, было уже поздно. Честно говоря, я не видел тебя, не видел, как ты подходишь к краю, не слышал, как ты требуешь, чтобы Дивергенты сдались Эрудиции. Ты просто появилась там, висела, уцепившись пальцами за край. Когда я тебя достал, ты не дышала; странно, но у тебя не было ни ушибов, ни ссадин.Я попыталась вспомнить, что видела до того, как отключиться. Значит, это был он, Эван спас меня.— Наверно, я должна сказать «спасибо».Эван рассмеялся.— Было бы неплохо.— Спасибо.На секунду повисла тишина, но Эвану не терпелось её нарушить.— Можно вопрос?— Нет.— Почему ты тут сидишь?Я раскрыла рот, не понимая, чего он хочет от меня.— Это запрещено?— Нет, просто сейчас все чем-то заняты, все как будто боятся чего-то, но хорошо это скрывают. Ты же просто наблюдаешь за пустым залом.— А ты наблюдаешь за мной, — ответила я. — И если честно, то это уже пугает.Эван кивнул и поднялся, отряхивая штаны и поднимая винтовку. Я с интересом посмотрела на него.— Ты вверх или вниз?Эван посмотрел наверх.— Возвращаться — плохая примета... — подметил он.— Разве бесстрашные верят в приметы?Эван прищурился и посмотрел на меня.— Ты говоришь так, будто принадлежишь другой фракции или вообще не из этого мира.Я рассмеялась, но потом быстро поджала губы. Ты чертовски прав, Эван. Он сделал вид, что ничего не произошло, и, уцепившись за край выступа, перелез вниз. На секунду его голова вновь мелькнула, и он удивлённо спросил:— Так и будешь там сидеть?У меня был идеальный план — сидеть на этом камне, пока всё не закончится, — но Эван буквально разрушил его. Если я пойду с ним, ничего не изменится, ведь так?И я слезла с камня, хватаясь за руку парня.

***Мы шли вдоль Ямы, и я неожиданно спросила у Эвана:— Как убедить людей в том, что тебе можно доверять? Он резко остановился, и я пожалела, что задала этот вопрос.— Надо спасти их шкуру пару раз, и их доверие будет у тебя в кармане.— Как же у тебя всё просто.— Почему ты спросила это?— Забудь, просто первое, что слетело с языка, — я попыталась разрядить обстановку. — Я же социофоб и без понятия, о чём говорят нормальные люди.Эван рассмеялся, и я поймала себя на мысли, что рассматриваю его. Мускулистыми руками Эван придерживал винтовку. Они были напряжены так, что я видела вены, которые тянулись от костяшек пальцев до предплечья.«Все чего-то боятся... ты же просто наблюдаешь за пустым залом», — вспомнила его слова.Он тоже боится, только вот чего?Эвана не было в книге. Ни единого упоминания. Если всё это происходит в моей голове, то он только плод моего больного воображения, если же нет... Я не знаю.— Знаешь, я, наверно, пойду. Голова трещит... никак не отойду от симуляции, — устало говорю я.Эван поворачивается в мою сторону, и его глаза быстро пробегают по мне, отчего я начинаю краснеть.— Хорошо, увидимся завтра? За завтраком.Я киваю и ухожу в сторону спортивного зала. Эван не сдвигается с места: он продолжает наблюдать за мной, пока я не скрываюсь.Чтобы заставить человека поверить в тебя, необязательно прикрывать ему задницу, Эван. Надо всего лишь показать ему то, что заставит его задуматься и переосмыслить всё. Впервые я знаю, что действительно должна сделать.Я вхожу в зал и слышу чьи-то приглушённые голоса. Замираю у двери и вслушиваюсь.— Ты не должна этого делать, Трис, — хрипит мужской голос, и я узнаю Тобиаса.От её имени у меня по спине пробегают мурашки.— Люди гибнут, и я могу это исправить... — слышу её встревоженный голос, и сердце замирает.— Ради меня, не делай этого. Мы что-нибудь придумаем.Они молчат.Я закусываю губу и открываю дверь.Первым вижу Тобиаса. Выражение его лица невозможно описать: гнев вперемешку со страхом застыл на нем.«Все чего-то боятся...»И только тогда я увидела Трис. Ее глаза были такие же голубые, как и у Эвана, светлые волосы коротко подстрижены, слегка касаются плеч. На фоне Тобиаса девушка выглядела очень хрупкой. Трис смотрела на меня, обхватив себя руками, в её взгляде я видела решимость, но в уголках глаз блестели слёзы. Я поняла, что выбрала не самое лучшее время для того, чтобы вломиться, но отступать было уже нельзя.— Не хочу вам мешать, но, кажется, я знаю, что мы можем сделать.Они по-прежнему молча смотрели на меня, но теперь в глазах Тобиаса я увидела... надежду? — Кто ты? — спросила Трис, подходя ближе.— Это неважно, важно то, что я знаю.To be continued...