Глава 1

  Центр вселенной - что это? или же сбой во вселенной.  Если бы меня спросили об этом  в начале года я бы не смогла ответить или же посчитала бы вопрос глупым, но со временем все меняется.      Начала года, новый учебный год и новые лица. Я училась в выпускном классе, к слову у меня была не так много друзей. Во время перемены мы с Крис говорили про фильм который она смотрела "Преступления будущего". По ней не скажешь что она такое смотрит, блондинка со светла голубыми глазками и к тому же я не любила подобные фильмы. Да, Кристина Миллер из тех людей которые обожают теорию заговора и научную фантастику.— Так, подожди... Ты реально посмотрела "Преступления будущего"? Это же где... всякие мутные штуки с телами и хирургией?— Ага, Дэвид Кроненберг, классика. Обожаю такое. Там всё про трансгуманизм, искусственные органы, развитие человека сквозь боль. Очень метафорично.— По тебе вообще не скажешь. Ты же выглядишь как будто смотришь только романтические комедии и сериалы про школу.— О, я и это смотрю. Но под милой обёрткой — космос - шутливо говорит Крис. Я, между прочим, вчера два часа читала теории про то, как технологии будут менять восприятие боли.— Господи... Мне одной становится не по себе от таких фильмов? Я чуть не выключила трейлер на середине.— Ты, кстати, знала, что у некоторых людей уже сейчас есть добровольно вживлённые чипы? Типа, открывают дверь без ключа, платят за кофе рукой...— Это звучит как начало апокалипсиса. Или как минимум  начало череды странных решений.Я смотрю на неё скептически.— Ты бы себе такое сделала?— Если честно? Да. Только не для оплаты кофе. Я бы хотела что-то... большее. Типа, чип, чтобы записывать сны. Или читать чужие эмоции.Представь!— Нет уж, спасибо. Моих эмоций мне и так хватает. А если кто-то будет "читать" мои во время контрольной по математике — я подам в суд.- смеюсь я.— Она улыбается и говорит: О, ты недооцениваешь, как может измениться мир. Всё идёт к этому — к симбиозу с машинами, к постчеловеческой эре...— Пост-чего?— Постчеловеческой. Когда мы — уже не совсем люди. Улучшенные версии самих себя. Кожа, которая не стареет. Память, как у компьютера. Возможность не спать, потому что мозг перезаряжается за десять минут.— Мне бы сейчас хотя бы нормального сна. Без всяких апгрейдов. Смотрю на неё, прищурившись.— Честно, я не знаю, ты пугаешь меня или вдохновляешь. У тебя же такое лицо... как у ангела. А говоришь — как профессор из фильма "Матрица".— Это комплимент?— Это факт. Ты вообще кто, Крис?— Просто человек, который хочет понимать, что будет дальше. Даже если это — преступления будущего.— Подожди... Твой папа владелец компании по анализу данных и ИИ, и ты при этом не фанатеешь по всему этому?Она смотрит на меня с искренним удивлением, будто только что узнала, что я дочь инопланетянина и не интересуюсь космосом.— Ну, скажем так... когда ты с детства слышишь за ужином слова типа «нейросеть», «обработка массивов» и «обучение без учителя», как-то не тянет делать это своей жизнью.— Да ты живёшь на пороге будущего и даже не стучишь в дверь!— Ага. Зато у меня есть все плюсы. Бесплатный Wi-Fi, подписка на все стриминги и вечный контроль за моими данными.Я усмехаюсь.— Папа говорит, что "информация — это валюта 21 века", а я просто хочу нормально посмотреть сериал, не чувствуя, что кто-то в этот момент анализирует, как часто я жму паузу.— Боже... Это почти поэтично.Она откидывается назад, задумчиво глядя в потолок школьного коридора.— Если бы мой папа был из ИИ-сферы, я бы, наверное, построила собственного андроида к выпускному.— Когда захочешь поближе познакомиться с преступлениями будущего — зови. Или хотя бы с папиным ИИ.Она подмигивает.— Договорились. Только без чипов в мозг, ладно.— М-даа... Дочь известного владельца компании — Томас Эверса из Veritas Analytics — и не интересуется ИИ. Это же почти грех против технологий!Я закатываю глаза и театрально поднимаю руки вверх, будто сдаюсь.— Всё, всё! Сожгите меня на цифровом костре!Потом улыбаюсь и говорю уже тише:— Просто, понимаешь, когда технологии дома повсюду — они уже не кажутся такими… вау. Они как обои. Вот ты их замечаешь?— Зависит от обоев. Если они в виде нейросетей — то да.Смеюсь.— Ладно, если однажды папин ИИ научится готовить какао с зефирками — я передумаю. А пока мне достаточно живых людей. Ну… в большинстве случаев.— Вау. Эмоции. Жесты. Живая речь. Кто-то явно живёт на грани - подшучивает Кристина.Я делаю вид, что держусь за сердце.— Я — последнее звено человечности в этом техно-апокалипсисе.Пауза, и уже более искренне:— А если серьёзно, может, мне просто нужно, чтобы кто-то объяснил всё это не как на конференции. А по-человечески.— Тогда ты обратилась по адресу. Уроки будущего — каждый вторник, в обед, у автоматов. Первая доза — бесплатно.   В этот момент громко и резко звенит школьный звонок, возвращая нас к реальности. Кто-то в коридоре недовольно фыркает, кто-то хватает рюкзак и быстро исчезает за углом. Я тяжело вздыхаю и нехотя поднимаюсь со скамейки.— Пошли. Будущее подождёт, а вот мистер Хартвелл  нет. Урок пролетел как в тумане. Формулы, обсуждение заданий, кто-то рисовал в тетради, кто-то снова пытался списать. Я ловила себя на мысли, что думаю не о теме, а о Крис — о том, как легко с ней разговаривать, даже когда она несёт чепуху про сингулярность.Когда наконец прозвенел долгожданный звонок на перемену, я закрыла тетрадь с лёгким хлопком и повернулась к двери. Крис уже ждала, облокотившись на косяк с ленивой полуулыбкой:— Ну что, Эверс, жива после Хартвелла?— Почти. Мозг в режиме восстановления.Крис кивая с усмешкой:  — Я бы дала ему апгрейд, если б могла. Или хотя бы кнопку "выключить".Я смеюсь, перекидываю сумку на плечо.— А ты куда?— Домой. У меня всё на сегодня. Пойду думать о конце света за чашкой чая.Она делает шаг назад, скрещивает руки.— Было круто. Даже странно — вроде говорили чушь, а как-то... легко.— С тобой чушь звучит почти философски.— До завтра, поршивка.— подмигивая говорит онаЯ улыбаюсь, качаю головой.— Иди уже, искусственный интеллект.Крис машет рукой и уходит по коридору. А я смотрю ей вслед и почему-то продолжаю улыбаться.    Я вышла со школы шел не большой дождь, лёгкий ветерок играл с травой, а капли дождя , падая с неба, создавали мелодичный ритм, наполняя воздух свежестью и прохладой. Меня ждал  мистер Морис - водитель, он был почти членом семьи. Я поздоровалась с ним и хотела немного постоять под дождём но было довольно прохладно. Мы сели в машину и поехали домой.       Я пришла домой, и дома было тихо — никого не было. Отец снова задерживался на работе, поглощённый делами своей компании. Я сняла обувь и направилась в ванную, где приняла горячий душ, позволяя воде смыть с себя усталость. После душа я надела свой любимый свитер и пошла на кухню.      Ужин я приготовила себе сама  — простую пасту с томатным соусом.  Сев за стол я начала есть,погружённая в мысли. Мама умерла, когда мне было пять. С тех пор дом казался пустым, а тишина — громче любых слов. Иногда мне казалось, что её аромат ещё где-то витает в воздухе, и я старалась ловить эти мгновения.Отец всегда говорил, что она была сильной и светлой женщиной, которая хотела, чтобы я никогда не боялась быть собой. Но без неё всё казалось каким-то неполным. Иногда, когда тишина становилась слишком тяжелой, я разговаривала с ней мысленно, как будто она могла меня услышать.Старый семейный портрет на стене напоминал о тех днях, когда всё было иначе. И даже если мама больше не была рядом, её любовь всё ещё согревала меня в самые холодные вечера.Дом, в который я возвращалась каждый день, был наполнен тихими воспоминаниями и деталями, которые мама оставила для меня. В углу гостиной стояла старая деревянная шкатулка с её кружевным узором — она была словно маленьким сокровищем, хранившим историю нашей семьи.Мама очень тщательно выбирала мне имя — Эмилия Изабель. Она говорила, что имя должно быть не просто красивым, а наполненным смыслом и силой. «Эмилия — это имя тех, кто смело идёт вперёд, несмотря ни на что», — говорила она, улыбаясь. «Изабель — для нежности и света, которые всегда будут в твоём сердце.»Когда я была маленькой, мама часто рассказывала мне про разные миры как в сказках, истории о наших предках, о том, как имя связывает поколения, передавая любовь и надежду. В нашем доме всегда чувствовалась её забота — даже в вещах, которые казались обычными: старинные фотографии на стенах, уютные пледы на диване, запах её духов, который будто застыл в воздухе.Хотя мама ушла, когда мне было пять, её выбор — моё имя — стал для меня чем-то большим, чем просто слово. Это была её часть, её подарок, который помогал мне идти вперёд, даже когда вокруг было трудно и одиноко.     Звук двери привёл меня обратно в настоящий момент. Отец вошёл, усталый, но с той привычной заботой в глазах.— Привет, — сказал он, присаживаясь рядом. — Как день?Я улыбнулась, и впервые за долгое время почувствовала, что не одна.— Был обычный день, — ответила я, — но иногда я думаю о маме... о том, как она выбрала моё имя, и о том, что она хотела для меня.Он кивнул, словно понимая без лишних слов.— Она была удивительной женщиной. Ты — еёлучшая часть.И в этот момент я поняла: несмотря на всё, что случилось, любовь остаётся — крепкая и вечная, как наше имя. Отец положил руку мне на плечо и мягко сказал:— Эмилия, ты очень похожа на маму, но в тебе есть что-то своё, особенное. Твои тёмные волосы с этими редкими рыжими прядями словно играют на свету, придавая тебе немного огненного характера. Они свободно падают на плечи, немного волнистые, будто ветер постоянно пытается с ними поиграть.Он улыбнулся и продолжил:— Твои зелёные глаза — как весенние леса, глубоки и живы. В них всегда блестит любопытство и тонкая задумчивость. Ты умеешь видеть больше, чем просто поверхности, и это удивительно для твоего возраста.   Он задумчиво посмотрел на меня и тихо сказал:— Ты всегда была особенной, Эмилия. В твоих глазах — целый мир, а в улыбке — что-то такое, что привлекает людей. Иногда ты можешь казаться тихой и замкнутой, но внутри тебя много света и жизни.Отец улыбнулся и добавил с лёгкой шутливостью:— И эти рыжие пряди… будто маленькое пламя, которое никогда не гаснет.Я слегка улыбнулась в ответ, чувствуя, что эти слова — правда.   Отец улыбнулся, встал из-за стола и сказал:— Ладно, Эмилия, пора нам отдохнуть. Завтра новый день.Я в ответ улыбнулась и кивнула.— Спокойной ночи, пап.— Спокойной ночи, Искорка.      После я поднялась в свою комнату и решила немного отвлечься. Взяла с полки любимую книгу, устроилась на диване и погрузилась в мир вымышленных героев.  Страницы перелистывались легко, а мысли уносились далеко от повседневных забот. Время пролетело незаметно. Когда я подняла взгляд от книги, за окном уже стемнело. Уличные фонари начали светиться мягким жёлтым светом, создавая уютную атмосферу. Я вышла на балкон подышать свежим, влажным воздухом. Ночь была пасмурной, редкие звёзды едва пробивались сквозь облака. Я прислонилась к перилам и задумалась о том, как сильно мне не хватает общения. Вдалеке слышался шум машин, смешанный с плеском дождевых капель и редким смехом прохожих. В такие моменты мне всегда казалось, что жизнь продолжается вне стен нашего дома, полная событий и эмоций.   Я постояла ещё немного, вдыхая прохладный воздух, пока капли дождя тихо стучали по перилам. Потом вернулась в комнату, чувствуя лёгкую усталость, смешанную с приятным спокойствием. В доме царила тишина, нарушаемая только тихим тиканием настенных часов и едва слышным шорохом дождя за окном.Я отложила книгу на тумбочку, погасила свет и устроилась в кровати, укрываясь тёплым одеялом. Мысли ещё немного блуждали где-то между вымышленным миром героев и реальностью, пока глаза не начали медленно закрываться.Всё вокруг постепенно затихло. За окном по-прежнему шел дождь, будто убаюкивая город. В такие моменты особенно ясно ощущалась простая, тёплая истина: даже когда ты одна — ты не одинока. Мир дышит рядом.С этими мыслями я погрузилась в сон.     Утро пришло мягко, без резкого будильника, словно само хотело подарить мне пару лишних минут покоя. Сквозь полуприкрытые шторы в комнату пробивался рассеянный свет — нежный, сероватый, от влажного неба после ночного дождя. Где-то за окном капли всё ещё тихо падали с крыш, а вдалеке, приглушённо, проезжали первые утренние машины. Я потянулась, чувствуя, как одеяло приятно удерживает тепло, и какое-то мгновение просто лежала, вслушиваясь в утренние звуки дома:  тихое постукивание ветки о стекло, и… шаги. Значит, отец уже проснулся. С неохотой выбралась из кровати, ноги коснулись прохладного паркета, и я поёжилась. В ванной зеркало встретило меня отражением с чуть растрёпанными волосами — те самые рыжеватые пряди, про которые вчера говорил папа, будто стали ярче на фоне бледной кожи.На кухне уже пахло свежесваренным кофе. Отец стоял у стола в своей тёмно-синей рабочей рубашке и строгих брюках, завязывая галстук. Пиджак висел на спинке стула, а рядом лежала кожаная папка с документами.— Доброе утро, искорка, — сказал он, быстро бросив взгляд на часы. — Выглядишь так, будто дождь всю ночь шептал тебе сказки.— Возможно, — зевнула я, садясь за стол. — Или это просто мои сны.Он налил себе кофе в термокружку, сделал глоток и на секунду задержался, глядя на меня.— Сегодня будет длинный день. У меня встреча с партнёрами, потом презентация… Не знаю, когда вернусь. У тебя всё по расписанию?— Да, — кивнула я, намазывая тост джемом. — Хотя… у меня странное чувство, будто сегодня всё пойдёт как-то иначе.Он слегка приподнял бровь, но ничего не сказал, лишь улыбнулся.— Тогда помни: будущее не спрашивает, готов ли ты. Оно просто приходит.Он встал и поцеловал меня в лоб.— Увидимся вечером.Дверь за отцом закрылась, и дом снова погрузился в тишину. Я ещё пару секунд стояла в прихожей, глядя на пиджак, который он забрал с собой, и ловила эхо его слов: «Даже если день начнёт тебя удивлять…»Телефон на кухонном столе завибрировал. На экране высветилось: Кристина. Палец замер над зелёной, потом я вдохнула и нажала "принять".— Ну что, Эверс, — без приветствия заговорила она, — ты уже в пути или опять решила, что школа подождёт?— Доброе утро тебе тоже, — зевнула я. — Я как раз собираюсь.— Собираешься — это когда ты в коридоре в обуви. А ты, судя по голосу, ещё в носках и с растрёпанными волосами.— Не растрёпанными, а… слегка художественно беспорядочными, — поправила я.Крис фыркнула:  — Ладно, художница, поторопись. Сегодня у нас физика первой. Мистер Хартвелл в бешенстве с утра — видел, как он на кого-то орал у кабинета.— Отличное начало дня, — пробормотала я, включая чайник. — И что он сделал?— Не знаю. Но если он решит сегодня всех «радовать» своим настроением, я не отвечаю за свои слова.— Договорились, буду сидеть подальше от эпицентра.— Иди быстрее, а то без тебя скучно.  Мы попрощались, и я, отхлебнув пару глотков чая, быстро собрала волосы в хвост, натянула джинсы, куртку и закинула рюкзак на плечо. Через пятнадцать минут я уже стояла у школы. Толпа учеников шумела на входе, обсуждая что-то вперемешку с утренним смехом и жалобами на домашку.В коридоре у своего шкафчика я заметила Крис. Она облокотилась на дверцу, жуя жвачку, и, увидев меня, расплылась в довольной улыбке.— Жива! — объявила она. — Думала, опять проспишь и появишься только к обеду.— Я же сказала, что приду.— Хм, буду верить на слово… пока, — подмигнула она и захлопнула шкафчик. — Пошли. Хартвелл ждёт своих жертв.  Мы успели юркнуть в класс буквально за секунду до звонка.Мистер Хартвелл уже стоял у доски, опершись ладонями о стол, и окинул нас тем самым взглядом, от которого даже самые наглые старались замолчать.— Садитесь, леди, — произнёс он спокойно, но так, что никто не сомневался: спорить не стоит. Мы успели занять места едва прозвенел звонок. Атмосфера в классе была привычной — тихие шёпоты, шелест тетрадей и взгляды, устремлённые в окно или на учителя.— Сегодня у тебя верховая езда, да? — спросила Крис, наклонившись ко мне и понижая голос.Я улыбнулась:— Нет, сегодня стрельба. Верховая езда у меня завтра.— Ой, точно! — она засмеялась. — Ты у меня всё перепутала, как всегда.Мистер Хартвелл, проходя мимо, услышал и улыбнулся:— Хобби — отличное дело, но помните, что физика тоже объясняет множество удивительных явлений вокруг нас. Например, почему стрелы летят по траектории, а лошади — как они двигаются, насколько всё это связано с законами природы.Он остановился у доски и мелом начертил дугу.— Вот эта кривая — парабола. И именно по ней летит ваша стрела. Так что, мисс Эверс, твои занятия — прекрасный пример практического применения физики.Я посмотрела на Крис с улыбкой.— Вижу, у меня есть ещё один повод любить стрельбу.Крис хмыкнула и наклонилась обратно к тетрадям, а урок продолжился.За нашими спинами пара одноклассников тихо обсуждала планы на выходные — кто-то собирался на концерт, другой — в поход. Рядом Джейсон Стэтхэм, как всегда, пытался списать у соседа, а Макензи готовилась к олимпиаде, тщательно перечитывая конспекты.Всё это создавалось ту особую атмосферу обычного школьного дня, когда вокруг живут свои маленькие истории и судьбы.  После того, как все уроки закончились и полдень наступил, мы с Крис попрощались у ворот школы. На улице меня уже ждал мистер Морис —  водитель, который всегда приходил ровно в назначенное время. Его спокойное лицо и уверенные движения дарили чувство надежности и уюта.— Добрый день, мисс Эверс, — приветливо сказал он, открывая дверь машины. — Готовы ехать домой?— Да, спасибо, — улыбнулась я, садясь в машину. Мы тронулись с места, и за окном мелькали знакомые улицы, залитые полуденным солнцем. — Как прошёл день? — спросил мистер Морис, глядя на меня в зеркало заднего вида.— Неплохо, — ответила я. — Был урок физики, разговоры с Крис, подготовка к экзаменам и нас заставили  переписать  половину параграфа, немного устала.— Понимаю, — кивнул он. — Тяжело быть старшеклассницей. Много ответственности, много ожиданий.— Да, — тихо согласилась я. — Иногда кажется, что всё слишком быстро меняется.— Ты сильная, Эмилия, — сказал он мягко. — И знаешь, что бы ни происходило, у тебя всегда есть место, где тебя ждут и поддерживают.Я улыбнулась, чувствуя тепло этих слов. В такие моменты, даже среди суеты и перемен, важно знать, что не одна.— Спасибо, мистер Морис, — сказала я. — Это много значит.Мы продолжали ехать, пока дом не показался на горизонте.Дом Эверсов — наш дом,  был не просто обычным особняком — с ранних лет у меня была своя маленькая крепость для стрельбы из лука прямо на территории участка. Это стрельбище было моим убежищем, где я могла уйти от суеты и сосредоточиться на любимом занятии.Ограждённое высоким забором, оно было оборудовано всеми необходимыми мишенями разного размера и надежной стойкой для луков и стрел. Всё всегда поддерживалось в идеальном порядке — как будто стрельбище было живым и дышало вместе со мной.Взяв один из лёгких, но прочных луков, я ощутила знакомое спокойствие. С детства это хобби учило меня терпению и сосредоточенности — качествам, которые теперь были особенно важны в моём взрослом мире.Каждый выстрел был не просто движением руки, а ритмом, дыханием и ощущением полной гармонии.Здесь, среди тишины и сосредоточенности, я могла быть самой собой, вдали от шума и бесконечных забот.Я сделала глубокий вдох, прицелилась и отпустила тетиву. Стрела точно попала в центр мишени — этот момент всегда дарил особое удовлетворение, как будто мир вокруг замедлялся, и оставались только я и мой лук.В такие моменты уходили все тревоги и шум повседневной жизни, оставляя лишь внутренний покой и ясность. Мои мысли становились чище, а чувства — ярче.Пока я готовилась к следующему выстрелу, услышала лёгкий шорох за спиной. Это был мистер Морис, который тихо подошёл, чтобы не отвлекать.— Отличная меткость, мисс Эверс, — сказал он с улыбкой. — Вижу, тренировки дают результаты.— Спасибо, — ответила я, не отрываясь от мишени.Он кивнул и, не мешая, отошёл в сторону, оставив меня наслаждаться моментом.В тишине стрельбища я вновь почувствовала, что здесь — моё настоящее место силы.После того как мистер Морис тихо отошёл, я ещё несколько раз выстрелила, ловя в себе тот спокойный ритм и уверенность. Но постепенно свет стал угасать, и тени длиннее растягивались по земле.Ночь уже опускалась на дом Эверс, когда я собрала лук и направилась внутрь. В ванной тёплая вода смыла усталость и суету дня, оставляя ощущение свежести и лёгкости.После душа я надела пижаму и устроилась у окна с чашкой  чая. Взгляд скользил по мерцающим огням улицы, а мысли медленно отпускали дневные заботы.Скоро глаза начали закрываться, я легла на кровать, позволяя телу расслабиться.В этот момент дверь тихо открылась, и в комнату вошёл отец.— Уже собираешься спать? — спросил он с лёгкой улыбкой.— Да, — ответила я. — День выдался долгим.Он сел рядом и посмотрел мне в глаза.— Если что-то понадобится, я всегда рядом, — сказал он мягко.Я улыбнулась, чувствуя тепло и поддержку.— Спасибо, пап. Это важно.Отец улыбнулся и добавил:— Кстати, завтра выходной. Можно наконец хорошо выспаться и отдохнуть.Я почувствовала лёгкое облегчение — редкий подарок в нашем насыщенном графике.— Отлично, — тихо ответила я. — Мне это действительно нужно.Он кивнул, встал и вышел из комнаты, оставив меня в уюте и тишине.Я устроилась поудобнее, укуталась в одеяло и почувствовала, как усталость постепенно уступает место спокойствию.Вечер медленно переходил в ночь, а я погружалась в глубокий, спокойный сон — готовая встретить завтрашний день с новой силой.