thrity four

Вертолет зависает, и Джейвон сажает его на площадку на крыше. Мое сердце выпрыгивает из груди. Я сама не понимаю, что со мной: нервное ожидание, облегчение от того, что мы добрались целыми и невредимыми, или боязнь неудачи. Он выключает мотор: лопасти постепенно замедляются, шум стихает, и вот уже не слышно ничего, кроме моего прерывистого дыхания. Джейвон снимает наушники с себя и с меня.

-Все, приехали, – говорит он негромко.Половина его лица освещена ярким светом прожектора, другая половина – в глубокой тени. Темный рыцарь и белый рыцарь – подходящая метафора для Джейвона. Я чувствую, что он напряжен. Его челюсти сведены, глаза прикрыты. Он отстегивает сначала свои ремни, потом мои. Его лицо совсем рядом.– Ты не должна делать того, что тебе не хочется. Ты понимаешь? – Джейвон говорит серьезно, даже отчаянно, карие глаза не выдают никаких чувств.– Я никогда не стану делать что-то против своей воли. – Я не совсем уверена в правдивости своих слов, потому что ради мужчины, который сейчас сидит рядом со мной, я готова на все. Но это сработало. Он поверил.

Окинув меня внимательным взглядом, Джейвон, грациозно, несмотря на свой высокий рост, подходит к двери, распахивает ее и, спрыгнув на землю, протягивает руку, чтобы я могла спуститься на площадку. Снаружи очень ветрено, и мне не по себе при мысли, что я стою на высоте тридцатого этажа и вокруг нет никакого барьера. Мой спутник обнимает меня за талию и крепко прижимает к себе.– Идем, – командует Джейвон, перекрикивая шум ветра. Мы подходим к лифту, он набирает на панели код, и дверь открывается. Внутри тепло, стены сделаны из зеркального стекла. Всюду, куда ни посмотри, бесконечные отражения Джейвона, и самое приятное, что в зеркалах он бесконечно обнимает меня. Джейвон нажимает другую кнопку, двери закрываются, и лифт идет вниз.Через пару секунд мы попадаем в абсолютно белое фойе, посередине которого стоит большой круглый стол черного дерева, а на нем – ваза с огромными белыми цветами. Все стены увешаны картинами. Джейвон открывает двойные двери, и белая тема продолжается по всей длине коридора до великолепной двухсветной залы. Гостиная. Огромная – это еще мягко сказано. Дальняя стена стеклянная и выходит на балкон.

Справа – диван в форме подковы, на котором легко разместятся десять человек. Перед ним современный камин из нержавеющей стали – а может, и платиновый, кто его знает. Огонь уже зажжен и ярко пылает. Справа, рядом с входом, – кухонная зона. Она вся белая, за исключением столешниц темного дерева и барной стойки человек на шесть.Рядом с кухней, перед стеклянной стеной, – обеденный стол, вокруг которого расставлено шестнадцать стульев. А в углу комнаты сияющий черный рояль. Понятно... он еще на фортепиано играет. По стенам развешены картины всевозможных форм и размеров. Вообще-то квартира больше похожа на галерею, чем на дом.– Снимешь пиджак? – спрашивает Джейвон.Я мотаю головой. Мне все еще холодно после ветра на крыше.– Пить будешь?Я бросаю на него взгляд из-под опущенных ресниц. После той ночи? Он шутит? Мне приходит в голову мысль попросить маргариту – но не хватает наглости.– Я буду белое вино. Выпьешь со мной?– Да, пожалуйста.– Пюйи-фюме тебя устроит?– Я плохо разбираюсь в винах, Джейвон, выбирай на свое усмотрение. – Я говорю тихо и неуверенно. Сердце колотится. Мне хочется сбежать. Это настоящее богатство. Что я здесь делаю? «А то ты не знаешь!» – фыркает мое подсознание. Конечно, знаю: я хочу оказаться в постели Джейвона Уолтона.

– Держи. – Он протягивает мне бокал с вином. Даже хрустальные бокалы говорят о богатстве – тяжелые, современного дизайна.Я делаю глоток: вино легкое, свежее и изысканное.– Ты молчишь и даже краснеть перестала. В самом деле,Мелани, я никогда раньше не видел тебя такой бледной, – тихо говорит Джейвон. – Есть хочешь?Я качаю головой. Хочу, но не есть.– У тебя очень большая квартира.– Большая?– Большая.– Да, большая, – соглашается он, и его глаза лучатся.– Ты играешь? – Я указываю подбородком на рояль.– Да.– Хорошо?– Да.– Ну конечно. А есть на свете что-то такое, чего ты не умеешь?– Да... но немного. – Джейвон отпивает вино из бокала, не сводя с меня глаз. Я чувствую на себе его взгляд, когда осматриваю комнату. Впрочем, комнатой это не назовешь. Не комната, а жизненное кредо.– Присядешь?

Я киваю; он берет меня за руки и отводит к белой кушетке. Внезапно мне приходит в голову, что я чувствую себя, словно Тесс Дарбифилд, когда она смотрит на новый дом мерзавца Алека д'Эрбервилля. Эта мысль заставляет меня улыбнуться.– Что смешного? – Джейвон садится рядом, опирается локтем на подушку и поворачивается ко мне лицом.– Почему ты выбрал для меня именно «Тэсс из рода д'Эрбервиллей»? – спрашиваю я.Он, похоже, удивлен вопросом.– Ты говорила, что тебе нравится Томас Гарди.– И это все? – Я не могу скрыть своего разочарования.Джейвон поджимает губы.– Мне показалось, что он подходит к случаю. Я могу боготворить тебя издалека, как Энжел Клэр, или совершенно унизить, как Алек д'Эрбервилль. –карие глаза блестят опасно и недобро.– Если у меня только две возможности, то я предпочту унижение, – шепчу я. Мое подсознание смотрит на меня в ужасе.Джейвон судорожно вздыхает.–Мелани , прекрати кусать губу, пожалуйста. Это ужасно отвлекает. Ты не понимаешь, что говоришь.– Поэтому-то я здесь.– Согласен. Подожди минутку, хорошо? – Он скрывается в широком дверном проеме в дальнем конце комнаты и через пару минут возвращается, держа в руках какой-то документ. – Договор о неразглашении. – Джейвон пожимает плечами и, протягивая мне бумаги, тактично притворяется слегка смущенным. – На этом настаивает мой адвокат. – Я совершенно сбита с толку. – Если ты выбираешь второй вариант – унижение, то должна поставить подпись.– А если я не захочу ничего подписывать?– Тогда вариант Энжела Клера.– И что означает этот договор?