twenty five

Он немного оттаивает. Выражение лица смягчается, и на красиво очерченных губах мелькает тень улыбки.– Нет, Мелани , совсем не похож. Разве что на темного рыцаря. – Джейвон насмешливо улыбается. – Ты вчера ела? – строго спрашивает он.Я мотаю головой. Какое еще преступление я совершила? Хотя его губы сжимаются, лицо остается бесстрастным.– Обязательно надо есть. А ты пила на голодный желудок, и потому тебе было так плохо. Если честно,Мелани , это самое первое правило, когда пьешь.Он ерошит волосы рукой, а значит, все еще сердится.– Ты и дальше будешь читать мне мораль?– А это так называется?– По-моему, да.– Ты еще легко отделалась.– В каком смысле?– Если бы ты была моей, тебе бы еще неделю было больно сидеть, после того что ты вчера устроила. Пила на голодный желудок,пьяная чуть не влипла в историю... – Уолтон закрывает глаза, на его красивом лице ясно проявляется отвращение, и он слегка содрогается. Затем открывает глаза и строго смотрит на меня. – Страшно подумать, что могло с тобой случиться.Ему-то какое дело? Если бы я была его... но я не его. Хотя, возможно, в глубине души я не против. Эта мысль пробивается сквозь негодование, вызванное его высокомерием. Я краснею: мое своенравное подсознание танцует радостный танец хула-хула при одной мысли, что я могла бы быть его.

– Ничего бы со мной не случилось. Я была с Кейси.– А как насчет фотографа? – фыркает он.Гм... Джей-младший. Придется сказать ему пару ласковых.– Джея просто занесло. – Я пожимаю плечами.– Думаю, кто-то должен научить этого фотографа хорошим манерам, чтобы его больше не заносило.– Какой ты строгий, – фыркаю я.– Ах,Мелани, ты даже не представляешь. – Глаза Джейвона сужаются, и на лицо ложится озорная ухмылка.Улыбка Уолтона действует на меня совершенно обезоруживающе. Только что я злилась – и вот уже не могу отвести взгляда от его лица. Ох!.. За эту улыбку можно все простить. Наверное, потому, что он так редко улыбается. Я даже забыла, о чем мы говорили.– Я иду в душ. Или ты первая? – Он наклоняет голову набок, по-прежнему улыбаясь. Мое сердце колотится, мозг перестал посылать импульсы нейронам, отвечающим за дыхание. Улыбка Уолтона становится шире, он проводит большим пальцем мне по щеке и нижней губе.

– Дыши,Мелани , – шепчет Уолтон и встает. – Через пятнадцать минут подадут завтрак. Ты, наверное, голодная. – Он идет в ванную и закрывает дверь.Я наконец-то могу выдохнуть. Почему он так дьявольски красив? Мне хочется встать и войти к нему в душ. Никогда раньше я не испытывала ничего подобного. Гормоны бушуют. Я все еще чувствую на щеке и верхней губе прикосновение его руки. По телу разливается ощущение тягостного, болезненного дискомфорта. Что со мной? Хмм... Вожделение. Вот как, оказывается, это бывает.Я снова ложусь на пуховые подушки. «Если бы ты была моей». О господи... Чего бы я только не отдала, чтобы быть его! Джейвон Уолтон – единственный мужчина, который заставляет мое сердце ускоренно биться, а кровь – бежать по жилам. Хоть мне и не все в нем нравится: он очень замкнутый и противоречивый. Он то отталкивает меня, то присылает книги за четырнадцать тысяч долларов, да еще потом преследует, как будто я какая-нибудь знаменитость, а он – настырный поклонник. И при всем при том я провела ночь в его номере и чувствую себя в полной безопасности. Под его защитой. Он примчался спасать меня от выдуманной им самим опасности. Нет, он не темный, а самый настоящий белый рыцарь в сверкающих доспехах, классический романтический герой – сэр Гавейн или Ланселот.

———————————

Я вылезаю из постели и отчаянно пытаюсь отыскать свои джинсы. Уолтон выходит из душа мокрый, блестящий от воды . На нем ничего нет, кроме обернутого вокруг талии полотенца. И конечно, я стою с голыми ногами и изнываю от смущения. Он удивлен, что я уже встала.